Читаем Айвазовский в Крыму онлайн бесплатно

Портреты художников исполнены Н. С. Барсамовым

Имя прославленного художника-мариниста Ивана Константиновича Айвазовского известно всему миру.

Вся его жизнь и творчество связаны с Феодосией. Ему было 28 лет, когда он, уже известный художник, решил навсегда поселиться в Феодосии. Сам он так писал о своём решении: «Зиму я охотно провожу в Петербурге, но чуть повеет весной, на меня нападает тоска по родине: меня тянет в Крым, к Чёрному морю…»

Это чувство Айвазовский испытывал в течение всей жизни.

В Феодосии, на берегу моря, стоит дом, в котором он жил и работал.

Биография Айвазовского не изобиловала яркими событиями, резкими поворотами. Его жизнь прошла в непрестанном труде.

Айвазовский пережил два периода в развитии русского искусства. В начале творческого пути его приветствовали Пушкин, Брюллов, Глинка, Гоголь, А. Иванов. В семидесятых годах он воспринял реалистическое искусство прогрессивной группы художников-передвижников и стал в первые ряды мастеров реалистического пейзажа второй половины XIX века. Его искусство получило высокую оценку Крамского, Репина, Стасова и многих других выдающихся представителей русской культуры. Жизнь Айвазовского отличалась редким долголетием при неослабевающих до её конца высоких творческих возможностях. Он сумел сохранить до последних дней своей жизни молодость души, творческое горение, и это наполнило его искусство ярким содержанием, сообщив ему черты неувядаемой жизненной правды. Айвазовский верил в непрерывный процесс развития своего искусства и прошёл огромный путь роста и совершенствования, создав самые вдохновенные произведения в конце жизни. Он смолоду определил своё место в искусстве, прожил завидно долгую трудовую жизнь, не зная старческого увядания чувств, мыслей и мастерства.

В своём искусстве Айвазовский не знал ни сомнений, ни колебаний. В процессе работы он был всегда уверен, что лучшая его картина — это та, над которой он работает в настоящий момент.

Находясь почти безвыездно в Феодосии, Айвазовский силой своего таланта, ума и энергии сумел создать в своём городе благоприятную среду, в которой сложилось и развилось дарование большой группы художников. Своим творчеством феодосийские художники обогатили русское искусство и наше представление о природе Крыма. Без знакомства с жизнью и творчеством феодосийских художников нельзя представить себе масштабы и значимость деятельности Айвазовского в Крыму.

Два поколения живописцев вышли из Феодосии: И. К. Айвазовский, Л. Ф. Лагорио и А. И. Фесслер (вторая половина XIX века); К. Ф. Богаевский, М. А. Волошин и М. П. Латри (первая половина XX века).

Многие черты, свойственные русской живописи двух этих эпох, легко различимы в творчестве феодосийских художников.

Живописная традиция, заложенная Айвазовским в Феодосии свыше ста лет тому назад, жива и плодотворна и в наши дни. Созданная им в Феодосии картинная галерея является уникальным музеем. Она стала школой маринистической живописи, куда стекаются молодые советские художники, решившие посвятить своё искусство изображению моря.

Искусство Айвазовского, помимо высоких живописных достоинств, позволяющих широко проводить эстетическо-образовательную работу, таит в себе познавательные ценности, что особенно дорого нам. Патриотическая направленность искусства Айвазовского доносит в ярких живописных образах до наших советских воинов летопись славных подвигов русских моряков и рассказывает о героических традициях на флоте. Это, практически, привело к тому, что творчество Айвазовского взято на вооружение Военно-Морского Флота СССР.

Слава Айвазовского на протяжении 125 лет как бы освещает Феодосию, и этот город немыслим без его дома. Миллионы советских людей побывали в нём и создали всенародную известность имени Айвазовского и его искусству.

В начале XIX века из Галиции в Феодосию переселился Константин Гаврилович Гайвазовский (Айвазовский), отец великого мариниста. 17(29) июля 1817 года в его семье родился младший сын Иван.

То были годы, когда Феодосия после турецко-татарского владычества, войны, чумы и эмиграции местного населения лежала в развалинах. Многие путешественники, описывая город того времени, указывали, что он представлял кучу лачуг, лепившихся у крепостных стен некогда грозного города Кафы, крайнего форпоста Генуи на торговом пути из Европы в Среднюю Азию, Индию и Китай и самого крупного в Европе XV века пункта работорговли.

Чтобы спасти город от полного запустения, в 1789 году Феодосии были предоставлены права порто-франко — беспошлинной торговли, а жителям города — многие преимущества. Это способствовало быстрому восстановлению города.

Семья Айвазовских жила бедно. Их домик стоял на окраине города, на одном из возвышенных отрогов горы Тепе-Оба, амфитеатром сбегающей к морю. С порога дома открывалась широкая панорама на город и порт. В ясные дни был хорошо виден Керченский полуостров и далеко уходящие на север крымские степи.

В те годы по остаткам крепостных стен легко читались границы средневековой Кафы, была ясно различима цитадель крепости, стоящая на прибрежном холме, опоясанном дополнительным кольцом стен и башен. В развалинах города ещё было много древних архитектурных памятников. На маленьком плато, находящемся за наружными крепостными стенами цитадели, к югу от неё, стояли развалины двенадцати греческих и армянских церквей. Неподалёку белели минареты трёх мечетей, а на центральной городской площади стояла большая облицованная мрамором мечеть и мраморные бани, богато украшенные резными орнаментированными плитами. Эту мечеть и бани построил в XVI веке выдающийся архитектор Коджа-Синан, присланный в Феодосию из Константинополя.

На площадях стояли древние фонтаны или колодцы. В старину, как и сейчас, панорама Феодосии не была внешне эффектной, зато ни в каком другом крымском городе так остро не ощущалось захватывающее чувство простора морской и степной безбрежности, высоты и глубины напоённого солнцем неба. Всё это в раннем детстве впитал в себя Айвазовский; чувство необъятности природы, мощи стихий органически вошло в его восприятие мира и стало впоследствии основной чертой его искусства.

В начале XIX века в Феодосийский порт постоянно приходили итальянские, греческие торговые шхуны и турецкие фелюги за крымской пшеницей и дорогими сортами солёной рыбы. В порту и на феодосийском рынке звучала чужестранная речь. Город быстро застраивался и приобретал интернациональные черты. Это отражалось на характере его построек и планировке города, поделённого на районы — слободки. Их было несколько — армянская, караимская, греческая, цыганская, татарская, немецкая и др. Порт и базар стали центром города, где формировалась его общественная и деловая жизнь.

К. Г. Айвазовский, знавший шесть иностранных языков, был назначен базарным старостой, и, таким образом, его семья была в курсе не только городской жизни, но и событий, происходивших в соседних странах. Когда в 1825 году в Греции вспыхнула освободительная война против турецкой деспотии, отголоски её быстро докатились до Феодосии, и не только в виде народной молвы. Сюда доходили из Греции иллюстрированные издания, в которых восхвалялись подвиги народных героев. Они оставили самые яркие впечатления у будущего художника. В глубокой старости И. К. Айвазовский рассказывал: «Первые картинки, виденные мною, когда во мне разгоралась искра пламенной любви к живописи, были литографии и гравюры, изображающие подвиги героев в исходе двадцатых годов, сражавшихся с турками за освобождение Греции; к первому моему ребяческому лепету примешивались имена народных героев — Баболины, Канариса, Миаули и других».

Борьба небольшого греческого народа с сильной в военном отношении Турцией, варварски подавлявшей всякую попытку к сопротивлению, вызывала глубокое сочувствие всего прогрессивного человечества.

В детской памяти Айвазовского глубокий след оставили рассказы о Наваринской битве, о подвиге брига «Меркурий», выигравшего бой с двумя большими турецкими кораблями.

Часто в Феодосийский порт заходили военные корабли Черноморского флота. И надо представить восторг одарённого юноши при виде удивительно красивых парусных судов, когда они стояли с убранными парусами на штилевом море, стройные, чем-то напоминающие диковинные музыкальные инструменты. С раннего детства он полюбил воздушную лёгкость их силуэтов, и они навсегда стали одним из необходимых элементов в композиции многих его картин.

Много ярких впечатлений выпало на детские и юношеские годы Айвазовского. Они формировали, обогащали его детское сознание и настолько глубоко врезались в память, что он часто возвращался к ним в своих творческих замыслах.

Несмотря на тяжёлое положение семьи, одарённый Ваня Айвазовский в 1831 году был определён в симферопольскую гимназию, а в 1833 году по представленным гимназическим рисункам зачислен в пейзажный класс Академии художеств, которым руководил профессор М. Н. Воробьёв. Одновременно он работал и в классе батальной живописи у А. И. Зауэрвейда и по распоряжению академии делал подсобные работы для известного французского мариниста Филиппа Танера, выполнявшего большой заказ Николая I.

Айвазовский был поглощён этой работой, когда в Петербург из Италии прибыла известная картина К. П. Брюллова «Последний день Помпеи».

Это было огромное событие в художественной жизни России, оказавшее решающее влияние и на развитие дарования Айвазовского.

То, что дремало в натуре академиста Айвазовского в виде неосознанных влечений — любовь к морской стихии, к ярким образам, их романтической приподнятости, — получило в глазах молодого художника «идеальное» воплощение в картине Брюллова. Он был потрясён глубиной и патетикой выраженных в картине чувств.

В 1837 году Айвазовский пишет картину «Кораблекрушение» со спасающимися в лодке людьми. В том же году Айвазовский побывал на спектакле «Буря» — инсценировке Шаховского по одноимённому произведению Шекспира. «Театр представлял корабль в море, ночь, глухой грохот, дождь, треск, свист. удар грома, молния разбивает мачту; корабль, извергая пламя, погружается в волны». Эти режиссёрские пометки на рукописи пьесы дают ясное представление о зрелищной стороне спектакля. Видимо, сразу после спектакля Айвазовский пишет картину «Мрачная ночь с кораблём в огне на море». Подобный сюжет, полный трагических ситуаций, со сложным освещением был вполне в духе театральных постановок того времени. И Айвазовский, следом за Брюлловым, вдохновенно воплощая их в живописи, сохранил любовь к ним на всю жизнь.

Вероятно, во время своей учёбы в академии Айвазовский бывал и на балетных спектаклях. Тогда в них выступала прославленная итальянская танцовщица Мария Тальони. В спектаклях широко использовались всевозможные феерические эффекты с полётами на сцене и другими трюками, превращавшими театральные постановки в волшебноромантические зрелища.

В 1837 году Айвазовский представил на академическую выставку семь картин. Из них сохранилась только одна небольшая — «У маяка», написанная в том же 1837 году. На картине изображена надвигающаяся буря. Небо в тучах, сквозь них проглядывает полная луна. Клочья разорванного ветром тумана создают усложнённый эффект освещения, очень правильно переданный художником. Море взволновано.

Картина свидетельствует о быстро растущем таланте молодого художника.

По творческому замыслу картина «У маяка» очень близка к работам профессора М. Н. Воробьёва, а по мастерству выполнения стоит на одном уровне с ними. Это делает понятным совершенно необычное решение совета академии досрочно выпустить (на два года раньше положенного срока) Айвазовского из академии и послать его на эти два года в Крым для самостоятельных работ, а после этого — в командировку за границу на шесть лет.

В Крым Айвазовский вернулся весной 1838 года, полный новых замыслов. Вскоре написал пять картин и начал работать над шестой.

В 1839 году по приглашению начальника кавказской прибрежной линии Н. Н. Раевского Айвазовский принял участие в десантных операциях в Мингрелии. Длительное плавание на военных кораблях значительно расширило представление Айвазовского о Чёрном море. Он впервые побывал на Кавказе, величавая природа которого покорила его. Айвазовский принял участие в трёх десантах и не только сумел собрать необходимый материал для картин, но и проявил мужество и бесстрашие в боевой обстановке.

Во время плавания Айвазовский познакомился с выдающимся флотоводцем М. П. Лазаревым, сблизился с молодыми в те годы офицерами В. А. Корниловым и П. С. Нахимовым, встречался с опальными декабристами М. М. Нарышкиным, А. И. Одоевским и Н. И. Лорером, о которых до глубокой старости сохранил самые лучшие воспоминания.

Тогда же молодой художник написал небольшой портрет М. П. Лазарева, стоящего на борту корабля, очень выразительно изобразив характерную маленькую фигурку адмирала. Портрет находится в настоящее время в Центральном Военно-Морском музее в Ленинграде.

Позднее Айвазовский принял участие в создании погрудного портрета М. П. Лазарева, написанного К. П. Брюлловым. Он написал на этом портрете фон — взволнованное море с парусным кораблём. Этот портрет хранится в Севастополе в Музее Черноморского флота.

Вернувшись в Феодосию, Айвазовский завершил начатые работы и приступил к созданию двух картин из жизни флота: «Десант в Субаше» и «Черноморский флот в Севастополе». Знаменательно, что после плавания у берегов Кавказа Айвазовский написал свои первые картины, связанные с флотом. Эту тему он считал настолько важной, а исполнение батальных картин настолько удачным, что представил их в качестве отчётных работ за время пребывания в Крыму.

К этому времени им уже был написан ряд картин, изображающих Чёрное море у крымских берегов и крымские города: Керчь, Феодосию, Ялту и Гурзуф. Три первых были точными изображениями приморских городов, а четвёртая — «Гурзуф» — поэтическим воплощением лунной ночи у Аю-Дага. В одной картине Айвазовский сумел возвыситься над обычным изображением видов природы: в ней уже ярко проступила основная черта его дарования — умение мыслить поэтическими образами.

Подготовка Айвазовского в поездке за границу совпала с расцветом в русском искусстве пейзажной живописи. На смену Алексееву, Семёну Щедрину, Матвееву, Воробьёву пришли молодые живописцы Сильвестр Щедрин и Лебедев. Одновременно с ними работал А. А. Иванов, своими небольшими пленэрными пейзажами опередивший на полстолетия достижения европейских пейзажистов.

Успехи русских пейзажистов ко многому обязывали Айвазовского.