Читаем Дар шаманизма - дар волхования онлайн бесплатно

1. Шаманизм загадочен. Он привлекает возможностью войти в другие миры и почерпнуть новые, свежие знания. Шаманизм видят как возможное оружие духовной власти, и как путь самоутверждения человека, идущего по жизни через мистический поиск.

Начнем с установления понятия шаманизма. Разные люди вкладывают в него разный смысл и часто до хрипоты спорят, отстаивая свои представления. Это связано с тем, что в рамках современной цивилизации места для шаманизма не осталось, а сам он рассматривается как нечто изолированное от обыденной жизни. Цивилизация смотрит на шаманизм как на явление чуждого ей дикого разума. Поэтому мы исключим такого цивилизованного наблюдателя, а оставим такого, который, подобно человеку древней эпохи, добровольно берет на себя те правила и отношения, которые появляются в мире шаманизма.

Чтобы понять шаманизм, будем исходить из первобытного понимания мира, в котором все явления и все знания человека увязаны в единую целостную картину, и человек не хочет отделять себя от Природы. Для нас, новым в этой картине является позиция исследователя, который, видя новое явление, оказывается в какой-то степени сам его творец и участник. И более того, понять это явление возможно только приняв в нем участие.

В картине первобытного мира, шаманизм не может рассматриваться как нечто изолированное. Он, как и все остальное, слит в единое целое. Поэтому, беря какие либо подлинные фрагменты древнего знания, мы обязательно обнаружим их связь с шаманизмом.

В таком, на наш взгляд единственно верном подходе, шаманизм оказывается крайне многоликим явлением. Так оно и есть в действительности.

Узлом всей этой многоликости является то, что шаман — вхож в мир духов, имеет в нем какую-то власть. Вхожий — означает буквально вхожий. Это тот, кто способен к сознательному движению в мире духов. Здесь этот мир называется третьей реальностью. Без посещения этого мира нет шаманизма. Но есть еще и второй момент, который не принципиален для самого шаманского действия, но зато очень существенен для практики шамана. Это благосклонность общества к шаману. Доброжелательность общества имеет значение не только потому, что в таком обществе шаман востребован и его существование находит социальный смысл. Признание обществом, племенем, деревней за человеком статуса шамана оказывает ему помощь в работе с духами, ибо создает благоприятный фон этой деятельности. Для не очень сильных шаманов, этот фон может определять успех камлания, подобно тому, как зрители могут вдохновить артиста.

В таком признании есть своя доля условности. Шаман должен подтверждать свой статус одеждой и обрядовым поведением. Если сегодня общество признает за человеком способность общаться с духами, то оно рассуждает по следующей формальной схеме. Если, вызывая духов, человек облачен в маску и специальное одеяние, стучит в бубен и поет, то он, скорее всего, шаман. Если, вызывая духов, он просто сидит в прострации или катается в ночи по земле с завязанными глазами и рычит; то он не шаман вовсе, а психопат. Иначе говоря, культурная традиция и мнение социума, диктует характер используемой шаманом техники, хотя то же общество допускает и вариации в методах шаманской практики.

Итак, под шаманом мы будем понимать человека, который во-первых, работает с духами в традиционной для своей земли и своего народа магической технике. Во-вторых, шаман умеет погружать себя в особое состояние сознания, в котором у него возникает диалог с духами (и сознаниями членов своей общины). В-третьих, у шамана обычно складываются устойчивые отношения с группой духов. Они приручены к нему, выполняют для него магические задачи, а он так же выполняет для них некоторые услуги. В частности, систематически их «кормит». Эта группа может состоять только из одного духа. В-четвертых, для достижения целей своей практики, шаману очень часто приходится путешествовать вместе с духами как в реальном мире, так и в пространстве третьей реальности.

При этом, видит шаман духов или не видит, общается ли с ними во сне или наяву, стучит в бубен или нет, поет песни или нет, одевает ритуальную одежду или нет, устраивает из своего камлания театрализованное представление или нет, показывает трюки или нет, впадает в шаманский экстаз или не впадает, принимает галлюциноген или нет, сильный шаман или слабый — это все определяется индивидуальностью шамана и его традицией, и может быть использовано для создания наукообразных различий внутри группы людей, которую мы тут назвали шаманами.

2. Поскольку для шамана необходимо наследование традиции, а так же культурная и духовная связь с единоверцами, то легко понять, что современное общество предполагает кризис шаманизма. Возникает естественный вопрос: что современное общество интересует в шаманизме? Безусловно, он привлекает внимание спецслужб как экзотическая техника изменения сознания. Но этот вопрос имеет тайный характер, и по этому не является критерием проявления общественного интереса. Сегодня интерес общества к шаманизму — в значительной степени интерес досужий. Но есть и глубинные причины. Шаманизм относится к числу утраченных возможностей, по которым люди переживают ностальгию. Очевидно, люди возвращаются к шаманизму потому, что он требуется для удовлетворения каких-то биологических потребностей.

На наш взгляд, шаманизм уравновешивает отношения человека с обществом и с Природой. И именно потребность в гармонии таких отношений (в модели: моя семья — лес и моя семья — общество) оказывается главной причиной обращения к шаманизму. Эта потребность тем острее, чем глубже в лесу стоит ваш дом, либо чем дальше общество уходит по пути технического прогресса. Прогресс (как после ледниковой эпохи лес) удалил людей друг от друга. И он же отстранил людей от Природы как естественной среды обитания.

В среднем, в России, люди ушли не так далеко по пути технического прогресса. Поэтому мы пока не находим потребности разрешать через шаманизм проблемы нашего сознания и жизни вообще. Мы все еще можем почувствовать связь и родство со своей землей. Бессознательно, мы еще проводим параллель между явлениями Природы и своими переживаниями. У нас эта потребность удовлетворяется традиционными культурными побуждениями, которые к шаманизму относить не принято. В число таких культурных побуждений сегодня попадает созерцание Природы, хождение по лесу.

В прошлые века, самым существенным путем единения народа и преодоления шаманизма у нас была хороводная культура и коллективное пение. Тот, кто ходил в хороводе и пел вместе с другими — знает, что это ведет к временной утрате человеком своей индивидуальности и слиянием всех участников в единый духовный организм. От этого происходит благодатное изменение сознания, которое упорно рассматривается культурой не как этап шаманского камлания, а как конечная цель действия. Между тем, наш опыт заставляет читать, что дальше, за хороводным изменением сознания, буквально лежат новые миры, достижение которых уже требует разрушения обезличенности участников и концентрация всех на одном солисте — шамане. При этом с некоторой кульминации хороводного движения, шаман начинает свой полет, а остальные участники хоровода его в этом поддерживают.

Сегодня прекрасная хороводная культура погибла не только потому, что его запрещали в советское время, но и потому, что в обществе увеличилась информационная нагрузка. Русский шаманизм мог бы выразиться через хороводную культуру. Но исторически получилось так, что он целиком отстранился от хороводной культуры, и ушел на уровень колдовства, где хоровод и коллективное пение едва ли практиковались. О шаманизме в русском колдовстве будет говориться ниже.

С другой стороны, потребность в шаманизме компенсируется пьянством. Это было бы смешно, если бы не было столь серьезно. Т. Маккена в своей книге «Пища богов» вообще полагает, что особенности всякой цивилизации определяются видом ее наркотических средств. Для Европы и России — это алкоголь, табак и сахар. И по его мнению это принципиально не способствует развитию шаманизма.

Наш опыт показывает, что алкоголь способствует вхождению в шаманское состояние сознания, чему вообще может способствовать любое вещество, на которое у шамана выработался условный рефлекс. Существенно, что шаманская доза алкоголя обязана быть не большой. Она сравнима с дозой, которую принимает иной артист перед выступлением. В пользу того, что алкоголь в России подсознательно считается средством, способствующим общению с духами, говорит обстановка его принятия: в России очень любят пить на природе, у воды. Но при этом, шаманская доля алкоголя многократно перекрывается. В результате, алкоголь из средства высвобождения подсознательных переживаний и стремлений, превращается в их разрушителя.

На Западе ситуация иная, чем в России, хотя пьянство как механизм подавления требований глубин человеческого сознания так же играет не последнюю роль. В отличие от русских, принимая алкоголь, западный человек значительно яснее представляет себя в пивной, чем на лесной поляне.

Западная цивилизация сегодня находится в состоянии коллапса. Запад ощущает потребность в психических компенсаторных механизмах даже более остро, чем мы. Именно поэтому на Западе так востребованы психологи и психоаналитики. В частности, к решению проблем западного сознания привлекаются и возможности шаманизма. Но привлекаются, разумеется, по своему — по западному.

Так, западная фармацевтическая медицина, в целом, лечит лучше, чем это могут сделать шаманы. И Запад не ставит себе задачу извлечь из шаманизма ту целительскую пользу, на которую рассчитывают соплеменники шамана на Камчатке или Алтае. Запад добивается ее другими методами, но при этом его интерес к шаманизму огромен. Там написаны сотни трудов, которые возникли в результате как академического, так и не формального изучения шаманизма. Делается упор на понимание шаманизма изнутри, делаются попытки овладеть им, создать школы.

С другой стороны, изучение шаманизма ограниченно самими принципами западной цивилизации. Западная мысль по-своему могуча, но и по-своему беспомощна. Шаманизм рассматривается ей как нечто дающее увлекательную игру ума, как эзотерическое наслаждение, как средство психотерапии для копания в своем «Я». Между тем, действительный шаманизм это обязанность беззаветного служения, тяжелое бремя и риск.

Среди переведенных у нас авторов и апологетов идеи современного шаманизма стоит упомянуть Кастанеду с его «Учением Дона Хуана», Роджера Уолоша, автора книги «Дух шаманизма», изд. Москва, 1996 г, Харнера с книгой «Путь шамана», которая является наставлением по шаманской практике, перенятой у шаманов Латинской Америки. Фрагменты этой книги изданы в сборнике «Магический кристалл», Москва, 1994 г. Пока остается мало замеченной, книга Ф. Косырева «Основы языческого миропонимания», изд. Ладога-100, 2003 г. В этой книге автор описывает жизнь, быт, практику, философию, религию и социальное значение сибирских шаманов. По содержательности эта книга превосходит все западные издания, которые на ее фоне выглядят просто суррогатами.

Однако, по естественным причинам западные исследователи оказались впереди решения проблемы постижения сути практического шаманизма. У нас, даже сегодня, многие исследователи, понимая вопрос, молчат, поскольку боятся за свою научную репутацию. Тут ничего не поделаешь. Хотя над наукой сейчас и не довлеют политические запреты, но у нее есть свои законы развития. Чтобы этнографическая наука смогла связать себя с этнопсихологией, с психологическими и медицинскими результатами исследований иных состояний сознания, и чтобы должным образом изменилось мировоззрение ученых — нужно время. Известно, что господствующие взгляды в науке меняются лишь со смертью их создателей, либо позже, но никак не раньше. Исходя из этого, нужно ожидать качественно новых российских исследований шаманизма только через несколько десятилетий.

3. В первобытной культуре шаман ответственен перед богами, перед своими духами, предками и теми людьми, которым он взялся помогать. Эта ответственность не есть ответственность перед законом, в ней нет юридической стороны. Эта ответственность восходит к мифологии, и религиозным представлениям о призвании шамана и его месте в мироздании.

Вот эту ответственность, которую шаман не регламентирует, Запад понять не может, поскольку он слишком далеко ушел от своих природных начал. Он не сможет понять ее еще и потому, что генетически народы Запада более корыстны и прагматичны, чем славяне или те первобытные народы, у которых шаманизм до сих пор уцелел. Магия Запада всегда имела единственную цель — обогатиться и обрести власть над миром или над какой-то его частью, пусть даже над отдельными людьми. Эта цель глубоко эгоистична.

Запад видит в шаманизме технику экстаза. А сам шаман находит в своем деле тяжелую обязанность исполнять волю предков, и этим хранить мир в равновесии. Именно про технику экстаза он ничего не знает, хотя владеет ею. Сама такая формулировка его деятельности для шамана вульгарна и неприемлема.

Таким образом, Запад хочет понять шаманизм без души и без веры. Он пытается взять у шамане абстрагированную технику и совместить ее со своим коммерческим сознанием. Но это будет помесь «бульдога с носорогом». Появится что-то новое, а душа Запада от этого не исцелится и не получит удовлетворения. И так будет везде, где будут пытаться использовать технику без ее духовной составляющей. В этом и состоит трагедия того взгляда со стороны, от которого мы здесь отказываемся.

Запад обречен на несостоятельность в понимании шаманизма потому, что в основе его магиии лежит насилие. Шаманизм, как волшебную технику, Запад так же может видеть лишь как инструмент насилия. Между тем, в основе идеи шаманизма идея беззаконного насилия или господства отсутствует, хотя шаман и демонстрирует власть над духами. Этот парадокс мы раскроем ниже.

Нас будет интересовать то, что на западе называют техникой шаманизма, но душа будет интересовать не меньше. Ведь отправляется в шаманское путешествие именно она, и ее путь целиком определяется ее достоинствами.

4. Надо сказать несколько слов и о предрассудках девятнадцатого — двадцатого веков, которые связаны с представлениями о шаманах как об изощренных насильниках, лжецах, злодеях и слугах нечистой силы. Власть над духами делала шамана лидером племени, поэтому грамотные европейцы в первую очередь оценили шаманов как хитрых деспотов, управляющих посредством обмана.