Читаем Идеи и интеллектуалы в потоке истории онлайн бесплатно

Глава 1. Онтология научного знания: Можно ли пройти между Сциллой

Глава 2. Роль идей в социально-историческом развитии: онтология и

Глава 3. Эволюция интеллектуальных институтов и причины стагнации

Глава 4. Социологическая «отмена философии» — новый этап давней

Глава 5. Философия мечты

Глава 6. Философия и политика в россии: драма отношений в контексте

Глава 7. Основания

Глава 8. (Не)мыслящая Россия: антитеоретический консенсус как

Глава 9. Российская геополитика как наука: отменить нельзя

Глава 10. Критика реформы РАН учеными и базовые ценности

Глава 11. Судьба университетов в эпоху глобальной турбулентности

Глава 12. От дисциплинарного империализма — к Обществознанию Без

Глава 13. Альтернативный подход к преподаванию отечественной

Глава 14. Будущее мировой философии: дальнейшая маргинализация

Глава 15. Смысл истории как испытание человеческого рода:

Глава 16. Российская философия: вырваться из интеллектуальной

Глава 17. «Провинциализм», «туземство» и факторы интеллектуальной

ПРИЛОЖЕНИЕ 1. «Социология философий» Рэндалла Коллинза — новый этап

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. Семь смешных философских грехов

ПРИЛОЖЕНИЕ 3.  Интервью о состоянии философии в России

Литература

АНАЛИТИЧЕСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

О книге: Коллинз, Рэндалл. Макроистория (2015)

О книге: Розов Н.С. Колея и перевал (2011)

 Роман должен походить не на велогонки, а на

пиршество со множеством блюд

Милан Кундера

Всякая философия — самооправдание

Альбер Камю

Голос истины противен слуху

Лао-цзы

Глава 1. Онтология научного знания: Можно ли пройти между Сциллой

платонизма и Харибдой социологизма?

ОНТОЛОГИЯ МЫСЛИ

И АКСИОЛОГИЯ ИСТОРИИ

Исходное противоречие

Платонизм имеет более глубинный и всепроникающий характер,

чем мы привыкли думать. Если мы пользуемся представлениями о

некоей внутренней логике, или гармонии, или самоочевидных

правилах, или нетленных ценностях и идеалах в какой-либо

культурной области (математике, музыке, поэзии, нравственности

и т. д.), то тем самым предполагаем существование самих по себе

идеальных сущностей, не зависимых ни от материального мира, ни от

людей, ни от их мнений об этих сущностях. Собственно, в этом уже и

состоит платонизм, даже если мы от него открещиваемся. Платонизм

— это своего рода универсальный язык культурологии, особенно в ее

гуманитарном аспекте.

Если в XIX в. главными альтернативами платонизму (и шире —

всему идеализму) были материализм и психологизм, в первой

половине XX в. — анализ языка, (нео)марксизм и (нео)фрейдизм,

позже — социальный конструктивизм и постмодернистский

деконструктивизм, а также натурализм (до сих пор сохраняющий

сильные позиции в философии естествознания), то с 1970—1980-х гг.

в философии и социологии знания наиболее проработанной и

убедительной доктриной становится социологизм (И. Гофман, Д. Блур,

М. Куш, Р. Коллинз и др.).

Социологизм силен тем, что вобрал в себя сильные стороны

феноменологического подхода (А. Шюц), радикальной этнометодологии (Г. Гарфинкель), социального конструктивизма, но

при этом умудрился не соскользнуть с позиций добротной

традиционной науки с принципами каузальности процессов,

объективности знания, эмпирической обоснованности теоретических

положений, проверяемости гипотез и т. д.

Суть онтологических представлений социологизма состоит

в трактовке всего, что может претендовать на самостоятельное

идеальное существование (будь то моральные ценности, законы

1 В основу главы положен текст одноименной статьи в журнале: Вестник НГУ.

Сер.: Философия и право. 2004. Т. 2., вып.1. С. 3-17.

6

логики, математические теоремы или естественнонаучные истины),

как выражения некоего социального порядка, режима или института.

Если в свое время материализм сводил мысль к физиологическим

процессам мозга, то теперь социологизм более утонченно трактует

любые идеи и истины как особые социальные реальности,

возникающие при определенных условиях в некоторых сообществах.

«Для материалиста (применительно к проблеме взаимоотношения

сознания и тела) ментальные состояния суть физические состояния

мозга. В подражание утверждению этого материалиста мы —

применительно к интересующим нас вопросам — можем сказать, что

для социологизма рациональные сущности, такие как мотивы,

аргументы или теории, суть социальные сущности. Иначе говоря, они

являются социальными институтами, частями социальных институтов

или зависят от социальных институтов» [Куш, 2002, с.120].

Наиболее острым столкновение между платонизмом и

социологизмом оказывается в сфере культуры (в том числе, науки),

поскольку именно здесь каждое из этих двух направлений претендует

на полную монополию.

На стороне платонизма — наши почти неискоренимые привычки

мыслить о внутреннем содержании и логике культурных феноменов, а

также известное «онтологическое упрямство» идеальных сущностей,

показывающих свою автономию как от индивидуального сознания, так

и от групповых убеждений.

На стороне социологизма — авторитет и универсализм

традиционной каузальной науки, естественное для научного сознания

нежелание примириться с мистикой существования чего-либо вне

места и времени.

Задача данной работы состоит в том, чтобы выявить ограничения

онтологических предпосылок каждой стороны, предложить

альтернативные предпосылки и разработать соответствующую

структуру социальной онтологии, способной сохранить сильные

методологические и эвристические стороны и платонизма, и

социологизма. Приведем вначале основную аргументацию с каждой

стороны, упорядочив доводы таким образом, чтобы заострить каждый

пункт спора. Начнем с социологизма, поскольку в настоящее время он

выступает как атакующая сторона.

Аргументы социологизма

Аргумент социальной природы нормативности. Главная стратегия

социологизма состоит в доказательстве связи рациональности,

значения и объективности с нормативностью, притом, что

нормативность всегда основана на согласии в рамках какой-либо

социальной общности [Куш, 2002, с. 119]. Еще Дюркгейм убедительно

показывал, что любая нормативность — часть социального порядка.

Социальность, как обнаруживается, имеет сквозной и всеобъемлющий

7

характер. Идеальное не существует (или недоступно) без сообщества

тех, кто способен понять это идеальное. Мышление — это свернутая

вовнутрь (интериоризированная) социальная коммуникация

(Л. С. Выготский). Энергия творчества происходит из эмоций

ритуального взаимодействия. Даже сугубо индивидуальный поиск

истины — это всегда создание воображаемых коалиций [Коллинз,

2002].

Аргумент языковой обусловленности. Идеи не могут быть поняты,

переданы без языка, но любой язык социален по своей природе

(Витгенштейн).

Со времен Пифагора и Платона излюбленным для платонизма

примером автономии идеального является математика. Приведем

соответствующий антиплатонистский пассаж из « Социологии

философий» Р. Коллинза, посвященный доказательству неотделимости

математических понятий и суждений от дискурса и языка.

«Приверженец платонизма сказал бы, что […] вывод одного

математического выражения из другого верен независимо от того,

записан ли он в виде словесного рассуждения на латыни,

в посткартезианской символизации, в сунской алгебре или еще каким-

либо образом. Однако, платонизм — это лишь теория; в нем

предполагается то, что должно быть доказано, — будто

математические истины существуют в некотором особом царстве,

никак не соотносящемся с человеческой деятельностью по

формулированию математических утверждений. Это можно показать с

помощью квазиматематического cogito: если я отрицаю, что

математическое утверждение должно существовать в форме какого-то

конкретного типа дискурса, то в самом высказывании я представляю

утверждение в некотором дискурсе. Если я отступаю назад, утверждая,

что математика должна быть трансцендентной, поскольку может быть

переведена с одного языка на другой, то я основываю мое утверждение

на существовании переводов — операций, соединяющих между собой

несколько дискурсов: такой ход не только не позволяет избежать

дискурса, но добавляет еще один его вид [Коллинз, 2002, с. 1117-1118].

Аргумент универсальности причинных объяснений. Объяснение

должно быть симметричным: социальные причины есть не только для

ошибок, но и для достижения истины.

«Вместо того чтобы любой тип каузальности связывать с

заблуждением, не будет ли более правдоподобным утверждение, что

некоторые причины вызывают ложные представления, в то время как

другие вызывают истинные?» [Блур, 2002, с. 173].

Соответствующая сильная программа социологии знания Дэвида

Блура включает следующие принципы:

«Социология знания должна быть каузальной, т. е. иметь в качестве

своего предмета условия, вызывающие те илииные представления и

состояния знания. Естественно, будут иметь место и другие, отличные

от социальных, типы причин, которые соучаствуют в производстве

представлений. Социология знания должна быть беспристрастной

8

в отношении истины и лжи, рационального и иррационального,

достижений и провалов. Обе стороны данных дихотомий будут

требовать объяснения. Форма ее объяснений должна быть

симметричной. Одни и те же типы причин будут объяснять, например,

истинные и ложные представления» [Там же, с. 166].

Аргументы платонизма

Аргумент «онтологического упрямства», или идеальной природы

нормативности. Научные, особенно математические и логические,

истины имеют принудительный характер, причем помимо какого-либо

контролирующего сообщества.

Правильно поставленная математическая задача имеет определенный ответ; любой, кто

возьмется ее решать, получит именно такой ответ. Источником

«принуждения» к получению этого ответа является не какое-либо

сообщество, но сама задача. Поиск истины часто бывает автономен от

любых социальных обстоятельств. То, что идеальное не может быть

дано вне сообщества понимающих это идеальное людей, означает не

порождение сообществом этого идеального, а лишь то, что люди

являются способами его проявления. Идеальное как сущность

представлено в социальных явлениях, но вовсе не сводится к ним.

Аргумент автономии смыслового содержания от языковых

выражений. Истины науки автономны относительно языка. Верно, что

никакие суждения не могут быть выражены и переданы без какого-

либо языка, но при этом очевидным фактом является инвариантность

смыслового содержания, имеющая высокую автономию относительно

языка выражения. Суть теоремы Пифагора не меняется, будь она

выражена на греческом, латыни, русском, немецком или английском

языке.

Аргумент априорности истин, их независимости от внешних

причин. Наиболее сильный аргумент платонизма, применявшийся

против психологизма, состоит в том, что истины математики и логики

априорны, не зависят от внешних фактуальных причин, в том числе

психических и социальных процессов. Сюда относится и

умозаключение

Гуссерля,

приведенное

им

в « Логических

исследованиях» (гл. 4), которое можно представить в форме

силлогизма: все логические законы точны и известны a priori; все

психологические законы неточны и известны a posteriori; следовательно, ни один логический закон не является психологическим законом.

Априорность и рациональность истин и верных решений с этой

точки зрения не требует внешних социальных или психологических

причин. Рациональность обусловливает сама себя. Причины

правильного решения задачи рациональны, причины ошибок имеют

психологический или социальный характер.

9

«Пусть психолог скажет нам, почему мы обманываемся; однако, мы

можем сказать самим себе и ему, почему мы не обманываемся» [Ryle,

1949, p. 308, цит. по Блур, с. 168].

Противопоставление внутренней рациональной обусловленности и

внешней фактуальной зафиксировано и в такой формулировке,

восходящей к антискептическим аргументам.

«Если все высказывания фактуально детерминированы и ни одно

высказывание не является абсолютно истинным, тогда само данное

высказывание, если оно истинно, не является абсолютно истинным, но

фактуально детерминировано» [Bottomore, 1956, p. 52, цит. по Блур,

2002, с. 178].

Блур суммирует такого рода взгляды в следующей формуле:

«ничто не заставляет людей делать что-то правильно, но, конечно же,

есть нечто, что заставляет их ошибаться» [Блур, 2002, с. 168].

Обобщение и преодоление предпосылок

О ПРИРОДЕ «ОНТОЛОГИЧЕСКОГО УПРЯМСТВА» И НОРМАТИВНОСТИ.

Общность предпосылок обеих позиций состоит в следующем.

Источник нормативности, т. е. принудительного характера научных

истин, может находиться только в одной из двух полностью

независимых и абсолютно отдельных друг от друга сферах, либо

в сфере идеального (платонизм), либо в сфере социального

(социологизм). Автономия явлений внутри некоторой сферы

(например, идеального) относительно другой сферы (например,

социального) означает принципиальное различие этих явлений по

природе, непреодолимый онтологический разрыв, невозможность

взаимовлияния, взаимопроникновения и совместного действия

закономерностей разных сфер.

Для преодоления этой скрытой предпосылки, общей для, казалось

бы, диаметрально противоположных позиций платонизма и

социологизма, воспользуемся дюркгеймианским представлением о

социальном характере сакрального.

Вполне очевидно, что истинность, правильность, достоверность

имеют основные признаки сакрального (внешний принудительный

характер, требование уважения, недопустимость нарушения правил).

Сакральное же — продукт особого ритуального взаимодействия

в сообществах. В интеллектуальной деятельности в роли таких

ритуалов выступают лекции, доклады, диспуты, демонстрации данных,

критика и ответ на критику [Коллинз, 2002, гл. 1].

Сакральное, воспринятое индивидом в качестве собственной

установки (ценности, убеждения), будучи социальным продуктом, тем

не менее, обретает собственную принудительную силу и может

приводить даже к поступкам, направленным против интересов и

требований реального сообщества. Однако и при этом социальность не

исчезает, но трансформируется в ориентацию на воображаемое

10

идеальное сообщество («коалицию в разуме» по Коллинзу),

признающее правомерность действий в соответствии с правилами

сакрального (например, логическими законами).

Итак, социальная природа нормативности истин не является

несовместимой с наличием особой автономной логики получения этих

истин. Автономия идеального надстраивается над социальными и

психическими процессами. Важно, что степень этой автономии

является переменной. Она максимальна для математики и логики,

весьма высока для математизированного естествознания, ниже

в биологических и социальных науках, минимальна в гуманитарных

областях, не использующих однозначных понятий и жестких правил

вывода суждений.

О СВЯЗИ НАУЧНЫХ ИСТИН И ШИРЕ — СМЫСЛОВЫХ СОДЕРЖАНИЙ — С

ЯЗЫКОМ. Общая скрытая предпосылка платонизма и социологизма