Читаем «Нам было только по двадцать лет…». Стихи поэтов, павших на Великой Отечественной войне онлайн бесплатно

«Нам было только по двадцать лет…». Стихи поэтов, павших на Великой Отечественной войне

Время бессильно стереть память о великом подвиге советского народа, победившего фашизм. В годы Великой Отечественной войны (1941–1945) в один ряд с защитниками Отечества встали молодые поэты. Жизнь многих из них оборвалась в боях за Отчизну. Навеки они останутся девятнадцатилетними и двадцатилетними, но их «строки, пробитые пулями», будут вечно живой памятью о войне. Мы никогда не забудем подвиг поэта Мусы Джалиля, замученного в фашистской тюрьме. Ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Борис Котов, Герой Советского Союза, погиб при форсировании Днепра. Под Ленинградом навеки остался Всеволод Багрицкий, под Смоленском — Борис Богатков, Николай Майоров, под Сталинградом — Михаил Кульчицкий. Геройски пали Павел Коган, Георгий Суворов, Дмитрий Вакаров… В сборник вошли стихотворения советских поэтов, павших на Великой Отечественной войне.

Серия: Школьное чтение

Леонид Вульфович Вилкомир , Владислав Леонидович Занадворов , Борис Матвеевич Лапин , Георгий Кузьмич Суворов , Николай Николаевич Сурначев

Поэзия

«Нам было только по двадцать лет…»<emphasis>Стихи поэтов, павших на Великой Отечественной войне</emphasis>

* * *Джек Алтаузен(1907–1942)Родина смотрела на меняЯ в дом вошел, темнело за окном,Скрипели ставни, ветром дверь раскрыло, —Дом был оставлен, пусто было в нем,Но все о тех, кто жил здесь, говорило.Валялся разный мусор на полу,Мурлыкал кот на вспоротой подушке,И разноцветной грудою в углуЛежали мирно детские игрушки.Там был верблюд, и выкрашенный слон,И два утенка с длинными носами,И дед-мороз — весь запылился он,И кукла с чуть раскрытыми глазами.И даже пушка с пробкою в стволе,Свисток, что воздух оглашает звонко,А рядом, в белой рамке, на столе,Стояла фотография ребенка…Ребенок был с кудряшками, как лен,Из белой рамки, здесь, со мною рядом,В мое лицо смотрел пытливо онСвоим спокойным, ясным синим взглядом…Стоял я долго, каску наклоня,А за окном скрипели ставни тонко.И Родина смотрела на меняГлазами белокурого ребенка.Зажав сурово автомат в руке,Упрямым шагом вышел я из домаТуда, где мост взрывали на рекеИ где снаряды ухали знакомо.Я шел в атаку, твердо шел туда,Где непрерывно выстрелы звучали,Чтоб на земле фашисты никогдаС игрушками детей не разлучали.

1941 г.

Александр Артемов(1912–1942)НаступлениеПугливо метнулись вороныНад врытыми в снег валунами.Вся в оспинах черных воронокПоляна легла перед нами.Немного правей, у болота,Где бой завязался, наверно,Как дятлы, стучат пулеметы,Упорно и чуточку нервно.Мы прыгаем с кочки на кочку,Ложимся, за ротою рота,И ухает глухо, как в бочку,За спинами бас миномета.«Вперед!..» Поднимаемся молча,Повзводно, готовые к бою.Над нами тягуче, по-волчьи,Снаряды бризантные воют.Невидные лыжные тропыК поляне ведут, а за неюОт едкого дыма темнеютВ пологих сугробах окопы.До них недалеко. Мы сноваВстаем, ожидая приказа.Короткое резкое словоПо ротам проносится сразу.«В атаку!..» Четыреста глоток«Ура!» понесли, подхватилиНа скованных льдами болотах,В наносах серебряной пыли.Когда же надолго усталиГранаты греметь,Над штыкамиДеревья, как пленные, всталиС простертыми к тучам руками.

Март 1940 г. Москва

Корабли уходят в мореЕдва приподнимутся флагиНад ровною гладью заливаИ дрогнут в зеленых глубинахПрожорливых рыб плавники, —Над берегом белые чайкиВливаются стаей крикливой,И, кончив последнюю вахту,Мерцают вдали маяки.Синеет высокое небо,И солнце встает над водою.Гонимые ветром проворным,Туманы спускаются с круч.Над городом в утреннем дымеПылает огромной звездоюВ широких зеркальных витринахРассветный приветливый луч.Мы снова на вахту выходим,Плывем в голубое безбрежье,В спокойное яркое утро,В рассвет, что на море упал.Мы видим, как по носу прямоДельфин заблудившийся режетСпинным плавником заостреннымЛенивый шлифованный вал.Мы в море уходим надолго,И путь наш красив и завиден,И мы ни о чем не жалеем,И мы не грустим ни о ком.И с нами прощается город,Который мы снова увидим,И машет нам берег весеннийЧеремухи белым платком.Свежеет погода, и ветерВ антенне назойливо свищет,Туман наползает, и воетУ рифов тревожный ревун,И чайки у берега кружат,Садясь на пробитое днищеКунгаса, что выброшен моремНа скалы в последний тайфун.Но пусть поднимаются волны,На палубу брызги роняя,И ветер от края до краяТуман расстилает седой,Мы к вахтам тяжелым привыкли,Мы ночью и днем охраняемИ нашу весеннюю землю,И наши сады над водой,И город, поднявший высокоБагряные трубы заводов,И узкие тихие бухтыС хребтами по трем сторонам,И зелень полей урожайных,И наши просторные воды,И все, что зовется Отчизной,Что близко и дорого нам.

1941

Дорога отцовПоходным порядком идут корабли,Встречая рассветные зори,И круглые сутки несут патрулиДозорную службу на море.За мыс Поворотный до мыса ДежнёвНа север идти нам в тумане.Для наших судов быстроходных не новОхранный поход в океане.Но в годы былые здесь шли наугадКорветы в далекое плаванье,Здесь, тихо качаясь, спускался фрегатНа дно Императорской гавани.Здесь Лаптевы морем и берегом шлиНа север, в просторы седые,И в тундре для них маяками зажглиЭвенки костры золотые.Шли прадеды наши в белесом дымуМеж северных льдов и утесовИ мерли, цинготные, по одному,И море сбирало матросов.И море доселе их прах бережетВ подводных вулканах, на лаве.Сердца наши голос прадедовский жжетПризывом к победе и славе.Здесь Беринг великий в полуночной тьмеПокоится рядом с морями,И ржавые ядра на низком холмеНедвижно лежат с якорями.Шли наши отцы по высоким огнямСозвездий дорогою млечной,Они оставляли моря эти намВо власть и наследство навечно.И нашим судам по заливу однимВ походы идти на рассвете.Путями отцов мы идем, и по нимСуда поведут наши дети.Летит за кормой одинокий бакланИ стаи проносятся чаек.Идут корабли в голубой океан,Зарю молодую встречая.Мы знаем дорогу и ночью и днем,Наш компас проверен отцами.Мы древним путем в океане идем —Путем, завоеванным нами.ПоэтУмри, мой стих,умри, как рядовой…

В. Маяковский

«Буржуйка» чадила опять нестерпимо,Нисколько не грея, шипя и треща.И копоть слоями лилового гримаЛожилась на лицах, бумагах, вещах.В одиннадцать ночи принес телеграммыС Восточного фронта рассыльный ему.И сел он за стол,Молчаливый,Упрямый,Почти задыхаясь в нависшем дыму.И вот уже, ритма ловя нарастанье,Приходит строка,Беспокойна,Строга,И первые строфы прямым попаданьемЛожатся в далеких окопах врага.А следом в развернутое наступленье,Для сабельных рубок,Для конных погоньРисунки резервным идут подкрепленьем,Открыв по противнику беглый огонь,Весомые, злые…Поднялся, сутулясь,Ладонями стиснул пылающий лоб,— Довольно!.. —На стыке заснеженных улицГорел подожженный рассветом сугроб.И легкие,Будто бумажные клочья,И яркие,Будто агитплакат,К востоку от вдаль уползающей ночиЛетели раскрашенные облака.Москва просыпалась обычно и просто.А в мутных витринах,Грозны и крепки,Вставали дежурными «Окнами РОСТА»Стихов,Рядовых и бессмертных,Полки.Следы