Читаем Дневник офицера: Письма лейтенанта Николая Чеховича к матери и невесте онлайн бесплатно

Пачка писем… Листки, исписанные четким юношеским почерком. Они уже немного пожелтели от времени: последнее письмо написано полтора года назад. Того, кто писал эти письма, нет а живых. Он отдал свою молодую жизнь за Отечество.

Николай Чехович… В памяти тех, кто знал его, встает простой русский юноша с живым открытым лицом, отзывчивый товарищ, прямой человек, заботливый и требовательный командир. В письмах к самым близким людям — матери, Елене Семеновне Чехович, и любимой девушке, Шуре К., — раскрывается во всей полноте внутренний мир юноши, все богатство его души. Мысль его остра и пытлива — он любит жизнь и хочет проникнуть в смысл всех ее явлений; он мечтатель и в то же время человек действия, человек большой воли; он нежный, любящий сын и человек больших чувств; в трудную и суровую пору войны он находит свое счастье, но личные чувства у него не только не заслоняют, а, наоборот, усиливают высокое сознание воинского долга и солдатской чести. Цельная, благородная натура!

Часто мы задаемся вопросом: кто он, герой нашего времени? Прочтите письма Коли Чеховича. Вот это и есть подлинный герой нашего времени. Это о нем, о таких, как он, людях, великий Сталин сказал, что ими держится наше государство. Это они просто и мужественно в час опасности встали стеной на врага, чтобы бороться и победить. Во имя этой победы Николай Чехович отдал самое дорогое — свою жизнь. В письмах продолжают жить его надежды, чувства и чаяния — все то, что волнует многие юные сердца, что заставляет задумываться молодые горячие головы.

Несколько писем Николая Чеховича были напечатаны в газете «Комсомольская правда». Они вызвали живейший отклик. «Мы так же, как Николай, понимаем жизнь», «Мы так же, как он, на своем скромном посту служим любимой Родине» — вот о чем писали в редакцию молодые офицеры, солдаты, рабочие, колхозники. Они призывали молодежь учиться мудрости жизни у этого девятнадцатилетнего юноши — мудрости, которая приобретается чистым сердцем, живым, деятельным умом и безграничной любовью к людям и великой советской Родине.

Письма Николая Чеховича к его матери и невесте публикуются в этой книге с их разрешения.

22 июля 1941 г.

Здравствуй, мама!

Нас погрузили в воинский эшелон и отправили до ст. Б., от которой прошли пешком 30 километров. Вместо тяжелой винтовки выдали легкие автоматы. Питание — с перебоями. Население встречает радушно, поит молоком, продает хлеб, сало, — что может. Живем на сеновале. Настроение хорошее, здоровье также. Скучаю по дому. Как там все поживают? Как мои друзья — соседские ребятишки, Боря и другие? Действует ли их электрический трамвай, который мы вместе смастерили? Кто-то им теперь будет делать змеев и строить корабли? Передай всем им мой привет и скажи, что я их не забываю. Мы в 100 километрах от Москвы.

27 июля 1941 г.

Сегодня был в Москве. Дома тебя не застал. Так обидно! Проехал 130 километров, конвоируя грузовик, запылился, как бес. Теперь буду дома нескоро. Пришли в письме свою фотокарточку. Все вещи у нас казенные: свои мы сдали на склад. Получая вещи, не посчитай меня убитым. Единственно, что мешает мне покойно жить, — это мысль, что ты дома беспокоишься обо мне. Ничего плохого не случится. Пишу на грузовике во время остановок. Если ты мне напишешь, что перестала волноваться, я буду очень рад.

14 августа 1941 г.

Кочуем с места на место, сильно приблизились к фронту. Немцы летают так часто, что мы даже не объявляем тревогу. Ты боялась химической войны. Не бойся, нам выдали особые противогазы и накидки. Последний поход был на автомашинах, пешком итти трудно — тяжелая амуниция.

Наконец у нас установился твердый адрес. Я получил возможность наладить с тобой связь Мы дали присягу. Теперь мы стали настоящими бойцами. Живем недалеко от г. К., в лесочке, где построили палатки. Наш взвод почти каждый день назначают в караул. Вся ночь разбивается на куски. Три-четыре часа сна, два часа дежурства. Хочется спать. Командование у нас прекрасное. С таким командованием можно итти хоть на край света.

Я и четыре товарища под начальством помкомроты разведывали место посадки самолета. По пути туда мы решили, что наш командир — зверь. Он угрожал оружием за малейшую ошибку. Но потом я был благодарен ему за это. Я понял, что в таких условиях каждая ошибка может быть роковой, а он учил нас не повторять их никогда в жизни. На обратном пути командир стал нам, как старый друг. Он рассказывал эпизоды из своей боевой практики, отвечал на наши вопросы, давал советы, шутил, собирал с нами ягоды. Вот какой оказался человек!

Десант, высаженный недалеко от нас, уничтожен. Пишу тебе из караульного помещения на обойме автомата. Скоро итти. Надо поесть и поспать часок. Пиши, как там в Москве, как твое здоровье. Чуть не забыл — пришли журналов, книг любых: очень хочется читать, а нечего.

31 августа 1941 г.

Вчера получил твою открытку, где ты пишешь, что эвакуировалась в Омск. Не знаю, лучше это или хуже.

Вчера наш «ястребок» ловко сбил воздушную «телегу» — немецкого разведчика. «Телега» села рядом с нами на опушке леса. Подали команду «в ружье», и мы бросились ловить удиравших летчиков. Немцы бросили сапоги и прочие тяжелые вещи, но все-таки мы их поймали. Двоим из них по 16 лет, а один — матерый волк. Молодые шли весело, а старший очень нервничал, все спрашивал, «что мне будет». Несмотря на мое плохое знание немецкого языка, я понял и некоторые другие его вопросы. Кабина самолета почти вся из небьющегося стекла. Пуля пробила кабину снизу и ранила летчика в голову. Ему сделали перевязку и заперли в амбаре.

2 сентября 1941 г.

Сейчас отдыхаю после ночной разведки В нашем лесу масса белых грибов; каждый день их варим. Очень вкусно. Около сбитого самолета неизвестно кто пускает по ночам ракеты, и нам приходится вскакивать среди ночи прочесывать лес. Вся местность от фронта до Москвы — сплошная линия обороны, каждая деревня укреплена — окопы, рвы и прочие укрепления на каждом шагу. Врагу не видать Москвы!

3 сентября 1941 г.

Пишу в г. М. Завтра уезжаю обратно в часть.

Ha-днях, возвращаясь отсюда (я живу здесь наездами по три дня) с двумя товарищами, мы увидели спускавшегося на парашюте немца. Его сбил наш почтовый самолет. Летчика мы задержали. Отобрали оружие и документы и в подоспевшем автомобиле отвезли в штаб. Немец, видно, заслуженный — ордена до пояса. Это довольно любопытный случай: почтовый самолет сбил «ястреба». Другой «Мессершмитт» сел невдалеке за лесом и тоже был окружен нашими частями. Летчик, оставшийся в самолете, сильно расшибся.

Пиши о себе. Как ты доехала до Омска? Мне здесь хорошо. Теперь с боевыми заданиями стало не так скучно, как раньше. Немцы каждый день сбрасывают листовки. Агитируют. Население и боится немцев и не верит им. Листовки жгут.

У нас уже довольно холодно, по ночам морозит. Начали рыть землянки. С теплой одеждой несколько задерживают, так как капитан старается достать для нас все самое лучшее. Кончаю. Целую тысячу раз.

25 сентября 1941 г.

Пишу, сидя в хате. Мы уже вторые сутки живем здесь. Нас четверых под начальством Смирнова послали в разведку районного городка М. Дороги ужасные, а мы на велосипедах. Теперь уже привыкли: по грязи ездим, как по асфальту. На-днях командир послал меня с донесением в деревню за 40 км. К вечеру я через огороды подъехал к деревне. Спрыгнул с велосипеда, поставил его у ближайшей хаты и вышел на улицу. И что я вижу: немецкие танки и фрицы! Я моментально назад… ходу… Вскочил на своего стального коня и что было сил помчался. Фрицы заметили меня и закричали: «Рус, иди к нам, иди!» и стали стрелять из автоматов. Пули жужжали вокруг, как пчелы. Но все-таки удалось скрыться благодаря темноте.

Из нашей тройки я один только не получил посылки; обидней всего то, что ты из последних возможностей послала посылку, а она не дошла. Я жду ее, главное, из-за какого-то чувства близости к дому и к человеку, пославшему посылку. Это чувство испытываешь, когда приходят письма, а тем более посылка, где все напоминает о тебе, уложено твоими руками.

Мне досталась прекрасная лошадка — «Стрелка»: она спокойная и послушная. Летал я с нее только один раз, но ничего, уже привык ездить верхом.

Здравствуйте, дорогая Елена Семеновна!

Пишет вам Колин друг — Юра Азаров. Наша Военно-медицинская академия прибыла в Киров. Спешу вам написать, так как не знаю Колиного адреса, а, как вы знаете, без Коли или хотя бы без переписки с ним я не представляю свою жизнь. Как мы свыклись, сдружились с ним! Когда он добровольцем уходил на фронт, вы не можете себе представить, сколько чувств подняло во мне это событие. Сразу явилась мысль: может быть, я не прав, что не бросаю учебу и не иду на фронт. Убедил себя только тем, что все равно буду там через некоторое время, но уже вооруженный специальными знаниями.

Стараюсь представить себе Колю на фронте. Уверен, что, несмотря на то, что ему только семнадцать лет, он там принесет много пользы с его уменьем все делать вдумчиво и толково. Я помню, как мы когда-то, еще совсем мальчиками, с завистью смотрели на обладателя парусной лодочки на нашем Останкинском пруду. Наконец Коля предложил самим сделать складную байдарку. И тут же, на песке пляжа, сделал рисунок. Для постройки такой лодки требовалось большое количество реек, и мы с утра до вечера пилили их небольшой одноручной пилочкой. Это очень усложняло работу. Тогда Коля соорудил в школьном физическом кабинете электрическую пилу. Фанеры у нас было в обрез, пришлось действовать по поговорке: «Семь раз примерь — один отрежь». Едва-едва нам ее хватило. Началась сборка и сцепка деталей; начали их очень тщательно подгонять, чтобы не было щелей. После этого мы промазали смолой швы и выкрасили масляной краской. Долго мы думали над тем, как сделать лодку складной, удобной для переносок. В конце концов мы сделали ее так, что в сложенном виде она походила на обыкновенный чемодан. Когда мы подходили к воде, то открывали эти чемоданы (мы сделали две лодки), нос вынимали из корпуса и привинчивали к корпусу болтом, свинчивали одну лодку с другой и рядышком ехали. Это было просто великолепно! Если бы не Колина изобретательность и уменье все начатое доводить до конца, вряд ли бы мы добились таких результатов.

После этой работы мы занялись устройством телеграфа, а затем и телефона, чтобы нам поддерживать постоянную связь в те часы, когда мы должны были расходиться по домам. Сначала мы смастерили телеграф. Сигналы азбуки Морзе мы принимали на-слух или на неоновую лампу. Но телеграф нас не совсем удовлетворял, и мы решили сделать телефон. После долгих неудач мы его устроили. Микрофоном и телефоном служили нам радионаушники. Усилителем служил радиоприемник.

Этот телефон имел один недостаток: у него не было звонка. Но с Колиной изобретательностью, преодолев ряд трудностей, мы звонок устроили.

Елена Семеновна, я вам пишу, и воспоминания все больше и больше охватывают меня. Сколько счастливых часов проводили мы с Колей в Политехническом музее; мы там знали каждый уголок, не пропускали ни одной лекции. Вы иногда спрашивали: где мы пропадаем после школы? Мы бывали либо в музее, либо в физическом кабинете школы. А то заберемся в читальню и с упоением читаем. Коля особенно любил книги Джека Лондона, этого певца мужества, который, по Колиным словам, одинаково хорошо пишет как о комическом, так и о трагическом. Помню, мы много смеялись, читая его рассказ о собаке, которая везде находила героя, куда бы он ни скрывался. Рассказ «Межзвездный скиталец», где описывается история одного узника, научившегося пользоваться гипнозом и таким образом переноситься в лучший мир, покидая на время стены своей вонючей камеры, произвел на нас большое впечатление. Сначала мы пробовали загипнотизировать себя и друг друга, но потерпели неудачу. Тогда мы открыли том старой энциклопедии. И, в частности, нашли там следующее: если какое-нибудь животное заставить принять неестественное положение, то оно впадает в состояние гипноза. Например, курицу нужно посадить, а голову спустить вниз, прижав клювом к полу; кошку следует держать на спине и т. д. Отправились мы в сарай, поймали соседскую курицу. Опыт наш удался. Курица, выдержанная в указанном положении, через некоторое время перестала биться и впала в состояние столбняка. Но когда мы решили повторить то же с кошкой, то… вскоре оба были покрыты царапинами. Все же в конце концов кошка успокоилась… как вдруг огромная собака Цыган, любимица Коли, спавшая под столом, громко зевнула… Кошка вырвалась из наших рук, заметалась по сараю и юркнула в первую попавшуюся щель.

Вообще Коля делал много опытов. Он постоянно вел метеонаблюдения и ежедневно отмечал кривую погоды. Он мне рассказывал, что сделал электризованную таблицу Менделеева, при помощи которой было очень легко запомнить все химические соединения элементов. Коля всем интересовался, все знал. Недаром же наши ребята прозвали его «профессор» и всегда обращались к нему за помощью. Но чем бы Коля ни увлекался в то время, он всегда стремился до конца и добросовестно выполнить то, что задумал. Если он что-нибудь делал, то делал это тщательно, обдумывая каждую деталь. Этого не было во мне. Если мне приходило в голову что-нибудь, то я, чтобы как можно скорее увидеть результат, старался завершить работу в тот же день. И поэтому часто терпел неудачу.