Читаем В двух шагах от Северного полюса. Записки геолога онлайн бесплатно

ПРЕДИСЛОВИЕ

Магаданская область, созданная 15 лет тому назад, имеет свою большую и интересную историю. Эта область часто называется “валютным цехом страны”, что в известном смысле определяет ее роль в укреплении советской денежной системы или, проще говоря, в общесоюзной добыче золота. Кроме золота, современная горнодобывающая промышленность края дает народному хозяйству немало олова и вольфрама, а в последнее время начата добыча ртути. Все эти минеральные богатства Крайнего Северо-Востока нашей Родины открыты и изучены магаданскими геологами,составляющими один из боевых отрядов многочисленной армии советских геологов. Коллектив магаданских геологов, большая часть которых объединена Северо-Восточным геологическим управлением, имеет много интересных традиций. Эти традиции, выражающие органическую связь геологических исследований с запросами горной промышленности, берут свое начало с 1928 года. когда в эти некогда пустынные и совершенно неизученные места прибыла первая советская геологическая экспедиция, руководимая Юрием Александровичем Билибиным, который заслуженно считается основоположником колымской школы геологов.

Книга Н. И. Чемоданова, одного из ветеранов освоения Северо-Востока СССР, освещает часть истории геологического изучения наиболее суровой и труднодоступной его части - Чукотки. Советская литература не очень богата изданиями, посвященными описанию истории освоения отдаленных районов страны, поэтому предлагаемая читателю книга будет встречена с несомненным интересом. Н. И. Чемоданов является заметной фигурой среди геологов Северо-Востока, где он проработал более четверти века, из которых 16 лет отдано им делу изучения геологии и полезных ископаемых центральных районов Чукотского национального округа. Приехав на Колыму в 1939 году еще молодым геологом, только что окончившим Московский геологоразведочный институт, Н. И. Чемоданов в течение 10 лет работал в Тенькинском районе Магаданской области. Этот район входит в состав наиболее изученной и освоенной части области и характерен наиболее развитой горнодобывающей промышленностью.

На Теньке Н. И. Чемоданов занимается поисками и разведкой оловорудных и золоторудных месторождений. Этот период его деятельности завершается присуждением Н. И. Чемоданову Государственной премии. В 1949 году опытным специалистом в области поисков и разведки месторождений олова и золота Н. И. Чемоданов выдвигается на руководящую должность в Чаунское геологоразведочное управление, где он работает до 1965 года. Сейчас Николай Ильич Чемоданов - кандидат геолого-минералогических наук, руководит геологическим отделом Министерства геологии РСФСР. Чукотский период деятельности Н. И. Чемоданова отмечен Ленинской премией.

Книга посвящена этому периоду его работы и охватывает весьма интересную и поучительную историю открытия и освоения чукотских золотых россыпей, ныне известных всему миру. Личное участие автора в описываемых событиях, его воспоминания о друзьях и товарищах, работавших на Чукотке в эти годы, делают книгу интересной не только для людей знакомых с историей освоения Севера и его минеральных богатств, но и для широкого круга читателей.

Этот интерес определяется также и тем, что автор, повествуя об истории открытия чукотского золота, показывает также нелегкую борьбу различных мнений и взглядов на перспективы развития горной промышленности Чукотки и на оценку ее минеральных ресурсов. В книге “В двух шагах от Северного полюса” Н. И. Чемоданов как бы продолжает описание истории геологического изучения Чукотки и развития ее горнодобывающей промышленности. Первые этапы этой истории хорошо показаны в книге другого чукотского геолога - М.И. Рохлина, которая носит название “Чукотское олово”. Эта книга, выдержавшая несколько изданий, несомненно вдохновила Н. И. Чемоданова на продолжение увлекательной повести о самоотверженности и подвиге советских людей, превращающих холодные, для многих таинственные и пугающие далекие окраины Советского государства в освоенные районы, характеризующиеся бурно развивающейся промышленностью, ростом благоустройства рабочих поселков и городов, развитием культуры.

Н. П. Аникеев, главный геолог Северо-Восточного геологического управления.

26 ИЮНЯ 1949 года ЛИ-2, похожий на большого зеленого кузнечика, покинул магаданский аэродром и взял курс на северо-запад. Под крылом самолета неторопливо проплывали заснеженные вершины сопок, серой лептой мелькнула всегда оживленная автострада. Там, в небольшом таежном поселке, остались наш дом, знакомые и друзья. Когда высотомер достиг отметки 2400 метров, в самолете заметно похолодало: за бортом был мороз.

Жена потеплее укутала обоих мальчишек, а сама с маленькой Олей ушла в кабину к летчикам. Постепенно самолет внутри стал скрываться инеем: мы забрались на высоту 2400 метров. Прощай, Колыма, подумал я, заглядывая в иллюминатор.

Десять лет труда отдано изучению твоих недр. Вспомнилось, как я двадцатидвухлетним юношей, только окончив институт, приехал в Магадан, вспомнился пароход “Феликс Дзержинский” доставивший нас в октябре 1939 года на далекую Колыму. В памяти промелькнули многие события тех лет: первое назначение на самостоятельную работу - геологом рудного отдела в Тенькинское райГРУ, брезентовая палатка на Игандже, где пришлось жить в суровую колымскую зиму, первая полевая партия с ее заботами и радостями открытий…

Самолет летел, все дальше удаляясь от Магадана. Вскоре стало теплее. Иней постепенно таял, с потолка начало капать. Стрелка альтиметра поползла вниз. Мои мальчишки проснулись, как будто почувствовав, что самолет начал снижаться.

Вскоре под крылом самолета промелькнул поселок, река Колыма с баржами и несколькими пароходиками, стоявшими у берега. Моторы заурчали тише, и через несколько минут самолет пошел на посадку. Мягко коснувшись земли, немного подпрыгнув, он побежал по летному нолю. Бег постепенно замедлялся, и наконец самолёт остановился.

Из кабины вышли летчики и объявили: “Дальше не полетим сегодня. Из-за плохой погоды. Ночевать будем здесь, в Зырянке”.

Это известие нас безусловно не обрадовало, по делать было нечего, ночевать так ночевать. Все вышли из самолета. Первое впечатление - мы находимся где-то под Москвой. Жаркий, по-настоящему летний день. Ярко светит солнце. Ребятишки бегают босиком, в трусиках. Рядом с аэродромом несет свои воды Колыма. На противоположном берегу виднеется высокий кустарник и луг, который уходит далеко-далеко. И лишь невысокие сопки виднеются вдали, нарушая “подмосковный” пейзаж.

...Ждать погоды пришлось два дня. Дальше мы летим почти прямо на север. Я сижу у иллюминатора и, не отрывая взора, смотрю на новые места. Лес, в основном лиственница, постепенно становится реже и неожиданно исчезает. Начинается тундра. Так вот она какая, тундра, тундра о которой когда-то рассказывали на уроках географии в школе! Ровная, словно степь, голая местность. На ее зеленовато-серой глади виднеются синие глазки многочисленных озер. Одни из них большие, словно крупные пятна, другие маленькие, почти совсем круглые. Лишь изредка встречаются небольшие холмы-сопки да извилистые ленты многочисленных ручьев и речушек.

Глаз с трудом привыкает к полному безлесью, к необъятным просторам сверху кажущейся совершенно безжизненной земли. Лишь впоследствии, исходив ее своими ногами, я понял суровую и своеобразную красоту этого края.

Проходит час, второй - самолет летит к Полярному кругу. Вот пересекаем и его. И через некоторое время мы на аэродроме Апапельхино. Выходим из самолета. Дует холодный ветер. Даже в осеннем пальто холодно. Вся бухта забита льдами. И это в конце июня, в разгар лета! С моря порывы пронизывающего ветра гонят волны тумана. Вокруг мрачные голые сопки.

2. ТАК ВОТ она какая, Чукотка, думаю я. Разве мог я тогда предполагать, что здесь пройдут 16 лет нашей жизни, что здесь мне вместе с будущими друзьями-геологами посчастливится открыть новую славную страницу в истории этого сурового края?

Итак, я приступаю к обязанностям главного геолога. Пока все наше геологоразведочное управление состоит из четырех партий - двух стационарных и двух сезонных, поисковых. Стационарные разведочные партии тогда именовались разведочными районами. И это на территории свыше трехсот тысяч квадратных километров! На территории, многие участки которой покрыты только миллионной геологической съемкой, а попросту говоря являются “белым пятном”.

Деятельность Чаунского райГРУ простиралась тогда от мыса Шмидта на востоке до Колымы на западе, включая и весь огромный Билибинский район, впоследствии ставший самостоятельным. Было где развернуться геологам! Но разве можно это было сделать тогда без техники, без авиации, без нужных кадров? Великая заслуга чаунских геологов в том, что они были пионерами в освоении Чукотки и честь первооткрывателей всех основных полезных ископаемых ее - олова, золота и ртути - принадлежит им.

Славная эстафета, начатая геологами Главсевморпути (подробно описанная М. И. Рохлиным в книге “Чукотское олово”), успешно продолжена геологами Дальстроя и подхвачена в наши дни геологами Северо-Восточного геологического управления.

Один из этапов эстафеты начался именно в 1949 году. Именно тогда была открыта новая страница истории освоения Чукотки. Нужно было вести и поиски и разведку. Одни разведчики работали на Валькумейском оловорудном месторождении, в 21 километре от Певека. Здесь уже действовал рудник “Валькумей”, созданный в тяжелые дни Великой Отечественной войны. Второй разведрайон базировался в 68 километрах от Певека, вблизи прииска “Красноармейский”. Он прослеживал оловянную россыпь на речке Пыркакай, которую разрабатывал этот прииск. Прииск, как и рудник, созданный в дни войны, дал немало ценного металла, Таким образом, оба разведрайона вели работы на олово. Оло во в то время считали главным полезным ископаемым на Чукотке. Что еще скрывается в ее недрах, было неизвестным. Правда, на востоке Чукотки был найден вольфрам, но и он - на Иулътинском месторождении - тесно объединялся с оловом, Да и промышленная ценность его в этих суровых условиях находилась под сомнением. Пока он не добывался.

Кроме разведки, Чаунское райГРУ занималось еще и поисками. Но на огромной территории, по площади превышающей некоторые европейские государства, работали всего две партии. Одна из них под руководством Петра Трофименко искала олово вблизи прииска “Красноармейский”. Вторая партия, возглавляемая Василием Алексеевичем Китаевым, вела рекогносцировочную геологическую съемку в бассейне реки Ичувеем. Тяжело было поисковикам. Все лето стояли туманы, не хватало топлива. Жили в брезентовых палатках. Но ничто не могло остановить энтузиастов. Я ценю мужество колымских геологов, особенно первых, пришедших в этот край, - Юрия Александровича Билибина - первооткрывателя колымского золота, его сподвижников - Сергея Дмитриевича Раковского, Валентина Александровича Цареградского и многих-многих других. Но я трижды ценю мужество чукотских геологов, начиная от Сергея Владимировича Обручева, работа которых (даже и теперь) проходит в несравненно более тяжелых условиях и требует еще большего мужества, отваги и упорства.

В тяжелых условиях геологическая съемка и поиски велись своим чередом. Так прошло короткое чукотское лето, хотя его летом можно назвать только с большой натяжкой. Почти каждый день шли дожди. Мрачные голые солки у Певека редко освобождались от тумана. Холодные волны накатывались на берег.

Наступил сентябрь. Он выдался теплым и солнечным. Начали прибывать пароходы, привезли уголь, которого так не хватало, продукты.

В октябре мы приступили к составлению технических проектов на будущий год. Намечались районы будущих исследований. Где в первую очередь ставить работы, в какой район посылать поисковые партии? Огромная, слабо изученная территория ждала своих исследователей. Только небольшие участки среди безбрежной тундры, словно островки в море, были освещены с геологической точки зрения. Перед нами была огромная, мало изученная земля, расстилались пространства в сотни километров глухой тундры. Приходилось думать не только о том, с какого участка нужно начинать изучение. В первую очередь нужно было думать, как туда добраться. Манил к себе бассейн Анюя, где еще в тридцатых годах Сергей Владимирович Обручев (его именем названа центральная улица в Певеке) нашел золото, подтвердив тем самым блестящий прогноз своего отца, академика Владимира Афанасьевича Обручева, предсказавшего возможность открытия золотоносных россыпей в этом районе. Трудно было в то время развернуть работы на всех участках одновременно. Не хватало техники. Маломощные автомобили, совершенно не приспособленные к чукотским дорогам, и несколько тракторов - вот все, чем тогда располагало управление.

Тянула к себе и знаменитая точка Серпухова на востоке Чукотки, где когда-то известный геолог-полярник Владимир Иванович Серпухов нашел прекрасные образцы с касситеритом. Не меньший, а может, и больший интерес представляли ближайшие места: ведь всего в ста километрах от Певека, там, где кончалась автомобильная дорога, было по существу “белое пятно”, лежала “терра инкогнито” - неизвестная земля. Нужно было решать, как из всей огромной территории выбрать наиболее перспективные участки. Как ни манил неизведанный Анюй, от него пришлось отказаться. Этот орешек был тогда не по зубам. Мы оставили надежду в ближайшее время побывать и на востоке Чукотки.

Прежде всего нужно было провести рекогносцировочные работы, а уже затем, создав мнение о геологических особенностях района, можно было приступать и к целеустремленным поискам. Такие рекогносцировочные работы в бассейне реки Ичувеем вела партия Василия Алексеевича Китаева. Партия Петра Трофименко искала новые объекты для разведки в районе прииска “Красноармейский”. Эта партия подтвердила широкие перспективы этого района. Геологи уверенно заявили: нужно проводить дальнейшие разведочные работы, и прииск получит новые запасы металла.