Читаем С голубого ручейка...(СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Первый из "префекторальных" рассказов, даст бог, не последний. Хотя, что это за мир, в котором происходит действие - это читателю предстоит понять самому...

Аничков Николай

С голубого ручейка.

Аничков Николай

С голубого ручейка...

С голубого ручейка.

Это - художественное произведение, и не больше.

Не путайте автора книги с её героем.

Т.Майн Рид, "Квартеронка"

Тем более, что действие рассказа происходит не у нас.

Автор

...Девушка плакала на платформе метро, ткнувшись носом в зеркальную металлическую колонну. Густые чёрные волосы спутались, свалились в неопрятную массу, и мелко вздрагивали худенькие плечики - плакала она нехотя, как бывает, когда не хочется показывать горе, но оно всё равно прорывается, вопреки твоему желанию. Лёгкая светлая летняя курточка, синенькие брючки... Маленькая серая сумочка с коротким ремешком, скатившись с плеча, валялась рядом на полу. И никому, решительно никому до них - ни до сумочки, не до самой девушки не было никакого дела. Только что подошёл поезд, из вагона, из раскрытых настежь дверей валом валил народ, обходя девушку, словно зачумлённую.

Как не было до неё дела и симпатичному молодому человеку, в числе прочих шагавшему по платформе. Высокий, темноволосый, заметно загоревший, он носил голубую рубашку, серые брюки и изрядно запылившиеся ботинки. Сложенная куртка была переброшена через правое плечо, на котором покачивалась серая суконная сумка, а слева свисал чёрный фотоаппарат в полураскрытом кожаном чехле.

Углублённый в свои мысли - видимо, довольно важные, молодой человек едва не прошёл мимо. И прошёл бы - но сначала его задержала льющаяся из вагона толпа, а потом он увидел и саму девушку. Остановился, сделал шаг, снова остановился, не решаясь приблизиться... Девушка продолжала плакать, не замечая ни толпы, ни шума уходящего поезда. А когда ушёл поезд, и медленно рассосалась толпа, молодой человек снова шагнул вперёд. Наклонился, поднимая сумочку, и осторожно коснулся худенького, слегка вздрагивающего плечика:

- Простите!.. Вам плохо?.. Я могу чем-то помочь?..

* * *

...Это потом, когда всё уже закончилось; когда белый, словно лебедь, межконтинентальный иглолёт весело и скоро пробежал по взлётной полосе, чтобы, тяжело оторвавшись, начать долгий путь через полпланеты обратно, в жаркий, шумный, пыльный и бестолковый Южно-Российск; когда за овальным иллюминатором снова показалось иссиня-чёрное небо с разноцветной звёздной россыпью, а далеко внизу, под полупрозрачной облачной вуалью - тёмно-синий океан с островами и смутными очертаниями берегов справа и слева; когда я сидел, крепко вцепившись с подлокотники, глядя то в иллюминатор, на эту красоту, то на Полину - на мягкий завиток чёрных волос на нежной щёчке, на короткий рукавчик чёрной блузки; когда сама Полина была притихшая, спокойная и удивительно красивая - словно статуя, высеченная из белого мрамора; одна беда - заговорить я с ней боялся; вот тогда и припомнился мне стародавний институтский приятель Миша Мажурков.

Здоровенный же он был парень! Ростом - под потолок, в плечах - косая сажень, кулаки - что молоты, до сих пор помню. Увидела бы его, такого, моя матушка - непременно сказала бы: "Monsieur, prenez un ours!" (Федя! Поймай медведя! - фр.) Обыкновенно таких крупных, здоровенных ребят называют качками или амбалами и почему-то считается, что такие глупы. Может быть, так и оно есть - en mass, в массе, у большинства, но только не в том случае, если речь идёт о Мише.

Закрываю глаза и вспоминаю освещённую ярким весенним солнцем аудиторию, огромный зал амфитеатром, рассевшихся по всему залу студентов... Экзамен настолько важен, что принимает его специальная комиссия аж из трёх профессоров во главе с деканом. И сам я, в ту пору студент третьего курса, мокрый от пота и волнения, тупо сижу над исчирканными листами, крутя ручку в пальцах - доставшаяся задача показалась слишком сложной, да ещё решить её надо за строго определённое время. И тут, на моё счастье, заблудившийся первокурсник суёт голову в двери. Забыв об экзамене, несколько счастливо-долгих минут комиссия занимается исключительно им. А в это время сидящий позади Миша, перегнувшись через стол, тычет в исписанные листы, на лапидарно-матерном языке объясняя мою ошибку.

А вот новогодний вечер! Ярко освещённый зал с запорошенными снегом окнами, мы сами на тот момент - студенты-первокурсники, невероятно гордые данным обстоятельством. Миша, как самый старший и самый здоровенный, сидит на диване, а вокруг - весёлая компания, с интересом рассматривающая дембельский альбом. В самом деле, альбом, как для фотографий - причём фотографии там тоже есть. И сам Миша, весёлый, белозубый, в тельняшке, выглядывающей из-под расстёгнутого кителя, в лихо заломленном набекрень кепи, с автоматом на груди. Он же - в компании таких же разудалых парней на фоне бронетранспортёра. Но больше всего мне понравился рисунок на первой странице: голубое небо, летящий иглолёт с развёрнутыми крыльями, а на переднем плане, на кочке - две тоненькие длинноногие девушки в мини-юбках, с развевающимися на ветру волосами, машут платочками вслед. Миша рассказывал - друг его рисовал...

А ранней осенью, когда все мы отучились четыре года и начали свой последний и самый важный - пятый, у Миши родилась дочка. И случилось так, что я был первым из наших ребят, кто об этом узнал.

Наш palais de science (дворец науки - фр.) стоял не то, чтобы далеко от метро - но, в то же время не так уж и близко. Минут двадцать прошагать было можно. Или те же двадцать минут проехать на автобусе. Только не напоминайте мне, что автобус ходит несколько быстрее пешего студента - сам знаю. Но пока этот автобус на остановке прождёшь, пока он приедет, пока в него влезешь, да пока доедешь - те самые двадцать минут и выходят. Ещё и пассажиры набиваются в этот автобус, словно селёдки в бочку. Едешь - а спереди тебя жмут, сзади тебя жмут, справа и слева тебя жмут... Кажется, сверху и снизу тоже тебя жмут. Словом, если погода и время позволяли, я старался ходить пешком. Разумеется, не по полному шума, машин и пешеходов проспекту, а по идущей рядом тихой улочке, которую разведал ещё в первый год своего студенчества.

Так и в тот раз. Было раннее утро, а погода - такая тёплая, что казалось, будто лето решило задержаться на несколько дней. Ночью прошёл дождь, тротуары черны от воды, а дышалось так легко, что идти никуда не хотелось - с удовольствием гулял бы и дальше. Мне и оставалось только перейти через улицу - а там стеклянные стены нашего palais de science примут меня в свои холодные объятия.

И вот стою я около светофора, жду. Как вдруг налетает на меня самый настоящий живой ураган. Мне приходилось читать, будто на Таре и Польдии смерчи способны поднять в воздух людей и машины и перенести их на несколько десятков километров... Так вот - это было нечто подобное. То есть, сначала меня здорово шарахнуло по плечу - даже сумка на асфальт упала, а потом вдруг подняло в воздух и сжало так, что кости затрещали. Но почти сразу же - я испугаться не успел, бережно опустило обратно на тротуар. И отойдя, превратилось во вполне обыкновенного и хорошо знакомого Мишу Мажуркова, одетого в новёхонький светло-коричневый костюм, слегка помятого и заметно пахнущего спиртным.

- Здорово, Толян! - громко, чуть ли не на всю улицу заорал Миша, не давая опомниться. - Как жизнь? О чём мечтаешь?

- Привет! - я потёр ушибленное плечо. - Ты что, сдурел?

- Извини, конечно, - ответил Миша, улыбаясь во весь рот. - Просто, понимаешь, Толян! Дочка у меня родилась! У меня - и дочка! Вчера вечером, понимаешь!..

- Замечательно! - ответил я, протягивая руку. - Поздравляю!

- Спасибо, - ответил Миша. - Правда, ты извини, что я тебя так...

Честно говоря, в тот момент я слегка растерялся. Понимаю, что с одной стороны, у человека радость, он от счастья сам не свой и весь мир любить готов. А с другой... Ну, кто мы с ним? Так, приятели-однокурсники. В перерыве между лекциями в коридоре у стенки постояли, позубоскалили, профессоров и девчонок обсудили и дальше пошли. Да, ещё дембельский альбом на празднике как-то полистали...

Наклонился я, подбираю сумку... Тут Миша и говорит:

- Слушай, Толян! Тут, раз уж такое дело, надо бы всем нашим ребятам... Словом, отметить это дело, как полагается. Всех приглашаю... Ну, и тебя в том числе...

Мне бы вежливо, но твёрдо отказаться, сославшись на какие-нибудь придуманные дела, которые обязательно найдутся, если хорошенько поискать. Сейчас бы я так и поступил, не колеблясь. Но в то время отстаивать свои интересы, да ещё за счёт чьих-то чужих мне ещё только предстояло научиться. Тем более, у человека радость, а парень он, в общем-то неплохой... Да и на экзамене выручил.

Вот и получилось, что к нашему palais de science пришли мы, словно закадычные приятели. Разве что, не обнявшись, как те его друзья-десантники на фото. К этому времени у крыльца уже собрались наши ребята и девушки, и Миша буквально оглушил их всех радостным воплем.

Кафе и ресторанчиков вокруг в ту пору была тьма-тьмущая. Не очень дорогих и, как я сейчас понимаю, готовили в них не слишком вкусно, но всегда можно было посидеть между лекциями, а то и вместо лекций. Были бы деньги. Час, понятно, неурочный - но хозяйка одного из заведений, пышная, рыжеволосая, обвешанная фальшивым золотом тётка была, похоже, готова к любым неожиданностям. Три столика составили вместе и на них, откуда не возьмись, появились бутылки вина и водки с подходящей к случаю закуской.

Миша, как виновник торжества - разумеется, во главе стола, в центре всеобщего внимания. А как пришло время по второй выпить, так и вовсе - встал, всех обошёл, с каждым чокнулся, а то и обнялся, от каждого приветствие выслушал...

А я минут через двадцать, под шумок, шажок за шажком, и к двери. Благо, погода тёплая, никаких тебе курток и зонтов, никаких проблем. Никому до меня дела нет, все заняты Мишей. Сколько раз я проделывал подобное прежде - так почему бы не поступить так же и сейчас?

Вот только счастливый отец Миша в это утро был готов любить весь мир - и я не был исключением. Самое обидное - столько вокруг народу. С чего ему втемяшилось привязаться именно ко мне? Так нет же - заметил.

- Толян, ты куда?

Обыкновенно в таких случаях я объяснял, что у меня дела. "Извините, пожалуйста, желаю приятно провести время, рад бы ещё посидеть..." И всегда ведь срабатывало. Сколько раз срабатывало.

- Толян, послушай! Дочка у меня родилась. Понимаешь: у меня - и дочка!..

Словом, не успел я опомниться, как обнаружил в одной руке стопку с водкой, налитой примерно на два пальца, а в другой - бутылку с каким-то соком, кажется, яблочным, запить эту пакость. Надо ли говорить, что именно необходимость запить добила меня окончательно. Нет, я не растерялся. Даже сказал Мише короткую прочувственную речь о том, какая замечательная у него родилась дочка, как я за него рад и как им обоим желаю счастья. Миша аж прослезился с пьяных глаз.

- Спасибо, Толян!

Затем я привычно поднёс стопку к губам, подержал немного, делая вид, будто пью. Запил тем самым соком - на самом деле, запил, хотя запивать мне было нечего, и счёл вопрос исчерпанным.

Наивный.

- Толян, ты чего? - искренне удивился Миша. - Ты?.. Ты меня уважаешь?

Пришлось объяснить, что уважаю и даже очень - но пить эту пакость не буду.

- Толян, если ты не пьёшь - значит, ты меня не уважаешь. Значит, ты и дочку мою, и семью мою не уважаешь. Знаешь, кто ты после этого?..

Не стану подробно рассказывать о том, что было дальше. Здоровый парень Миша Мажурков и кулачищи у него, что молоты... А старый доктор в больнице, куда меня доставил вызванный хозяйкой патруль, долго качал лысой головой.

- Ну и дурак же ты, парень! Очень надо было тебе на рожон переть. Выпил бы с ними, ничего бы с тобой не случилось, из-за одной-то стопки.

Пришлось объяснить, как не раз делал прежде, и как, хотя тогда я этого ещё не знал, не раз буду делать в будущем, что я не пью. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

- Ну-ну... - задумчиво протянул доктор. - И как же это ты дальше жить собираешься? С эдакими-то принципами?

- Так и буду.

- Будет он! - не согласился доктор. - Ты лучше вот о чём подумай: река - она с голубого ручейка начинается, а дружба с чего?

- С улыбки? - наивно спросил я, вспомнив старинную, ещё со Старой Земли песню.

- С поллитры, - объяснил доктор. - Запомни, парень: с поллитры и ни с чего другого. Вместе посидели, поговорили "за жизнь", бутылочку раздавили - вот и друзья, понял?

А ведь ничего я тогда, наверное, не понял. Жизнь продолжалась, со всеми её удачами и огорчениями. Впереди меня ждал диплом, а после - первые, не слишком ещё уверенные шаги во взрослой жизни. И эта история - она не то, чтобы позабылась, а просто со временем стало не до неё. По-настоящему я вспомнил о ней только сейчас, почти через год после того, как встретил Полину.

- Простите!.. Вам плохо?.. Я могу чем-то помочь?..