Читаем Когда порвется нить онлайн бесплатно

Annotation

Одним мартовским утром каждый человек на планете старше двадцати двух лет обнаруживает на пороге своего дома деревянную шкатулку, где хранится ответ на вопрос, сколько лет ему отмерено. Теперь все оказываются перед одним и тем же выбором: хотят ли они узнать, как долго проживут? И если да, то что делать дальше?

Никки Эрлик

Информация от издательства

Весна

Лето

Осень

Зима

Весна

Несколько лет спустя

Благодарности

Об авторе

МИФ Проза

Над книгой работали

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

Никки Эрлик

Когда порвется нить

Информация от издательства

На русском языке публикуется впервые

Эрлик, Никки

Когда порвется нить / Никки Эрлик; пер. с англ. В. Гордиенко. — Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2023. — (Романы МИФ. Один момент — целая жизнь).

ISBN 978-5-00195-780-5

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Посвящается моим бабушке и дедушке, с любовью и благодарностью

Скажи мне, что ты собираешься сделать со своей единственной сумасбродной и драгоценной жизнью? Мэри Оливер. Летний день

Трудно представить себе время до них, мир, в который они еще не пришли.

Но когда их только обнаружили в марте, никто и вообразить не мог, что делать с этими странными маленькими коробочками, которые появились вместе с весной.

Любая другая коробка на каждом этапе жизни имела четкое значение, предполагала определенный порядок действий. В обувной коробке лежала новая блестящая пара туфель, которую полагалось надеть в первый школьный день. Коробки с красной лентой, концы которой были искусно завиты с помощью ножниц, предназначались для подарков. А еще были крошечные футляры для заветного украшения с бриллиантом и большие картонные коробки для переезда, заклеенные скотчем, подписанные от руки и загруженные в грузовик. Даже тот последний ящик, покоящийся под землей, крышка которого, закрытая однажды, никогда не будет открыта, — тоже коробка.

Все они казались знакомыми, понятными, даже ожидаемыми. У каждой свое предназначение и место, они удачно вписывались в привычный образ жизни.

Но эти коробки были другими.

Они появились в начале месяца, в обычный день, под обычной луной, слишком рано, чтобы свалить все на мартовское равноденствие.

И пришли ко всем — ко всем сразу.

Миллионы и миллионы маленьких деревянных сундучков — по крайней мере, такими они казались на вид — появились за одну ночь в каждом городе, в каждом штате, во всем мире.

Шкатулки обнаружили на аккуратно подстриженных газонах в пригородах, между живыми изгородями и первыми цветами гиацинта. Они стояли в городах на хорошо утоптанных половиках рядом с дверями, через порог которых десятилетиями переступали жильцы. Они опускались в теплый песок возле шатров в пустыне и ждали адресатов возле одиноких домиков на берегу озера, собирая росу под дуновением ветра с воды. В Сан-Франциско и Сан-Паулу, в Йоханнесбурге и Джайпуре, в Андах и на Амазонке не осталось ни одного места и человека, которого не отыскали бы коробки.

Было что-то одновременно успокаивающее и тревожное в том, что каждый взрослый человек на Земле вдруг, казалось, приобщился к одному и тому же сюрреалистическому опыту: вездесущность коробок несла одновременно и ужас, и облегчение.

Во многих отношениях это общий опыт. Коробки были практически идентичны. Все темно-коричневые с красноватым оттенком, прохладные и гладкие на ощупь. И на каждой на родном языке получателя было начертано простое, но загадочное послание: «Мера твоей жизни лежит внутри».

Внутри каждой лежала нить, скрытая серебристо-белым лоскутом тонкой ткани, так что даже те, кто поднимал крышку, получали возможность дважды подумать, прежде чем посмотреть, что под ней находится. Как будто сама коробка предупреждала адресата, пытаясь защитить от наивного желания немедленно сорвать обертку. Как будто она просила остановиться, обдумать следующий шаг. Потому что назад пути не будет.

В сущности, коробки различались только по двум пунктам.

На каждом маленьком сундучке было написано имя адресата, и все нити под лоскутками ткани были разной длины.

Но когда в марте этого года прибыли первые посылки, вызвавшие страх и неразбериху, никто не понял, о какой «мере» шла речь.

По крайней мере, пока.

Весна

НИНА

Когда коробка с ее именем появилась у двери, Нина еще спала в своей постели, ее веки слегка подрагивали, пока дремлющий разум боролся с тяжелым сном. (Она снова оказалась в школе, учительница требовала показать ей сочинение, которое Нине не задавали.) Это был привычный кошмар для склонной к стрессам личности, но он не шел ни в какое сравнение с тем, что ожидало Нину в мире бодрствования.

В то утро Нина проснулась первой, как обычно, и сползла с матраса, оставив Мору подремать. Она проскользнула в кухню, все еще в клетчатой пижаме, и включила конфорку под пузатым оранжевым чайником, который Мора прошлым летом нашла на блошином рынке.

В этот ранний час в квартире всегда было восхитительно тихо, тишину нарушало лишь редкое шипение капель, срывающихся с крышки чайника и падающих на слабое пламя горелки. Позже Нина задалась вопросом, почему в то утро она не услышала никакого шума. Ни криков, ни сирен, ни бормотания телевизоров — ничего, что могло бы предупредить о хаосе, который уже разворачивался за пределами ее дома. Если бы Нина не включила телефон, то, возможно, смогла бы еще немного побыть в тишине, наслаждаясь временем незнания.

Вместо этого она села на диван и посмотрела на экран своего телефона — так она начинала каждое утро, рассчитывая прочитать несколько писем и пролистать новости, прежде чем у Моры прозвенит будильник и они начнут спорить о том, что приготовить на завтрак: яичницу или овсянку. Нина работала редактором, и ей всегда нужно было быть в курсе событий, но с каждым годом количество информационных приложений и изданий росло, и иногда Нину одолевала мысль о том, что она может потратить всю жизнь на чтение и все равно что-то упустит.

В то утро ей даже не удалось приступить к чтению. Едва разблокировав главный экран, Нина поняла: что-то не так. Высветились сразу три пропущенных звонка от друзей, а сообщения копились уже несколько часов, в основном от ее коллег-редакторов в групповом чате.

ЧТО ПРОИСХОДИТ?!

Все получили?!

Они ВЕЗДЕ. То есть повсюду в мире.

Чертова ХРЕНЬ.

Надпись настоящая?

НЕ открывать, пока не узнаем подробностей.

Но внутри просто нитка, верно?!

У Нины перехватило дыхание, голова закружилась, пока она по кусочкам собирала слухи о произошедшем. Она прочла сообщения в одной социальной сети, потом в другой — везде одно и то же: короткие возгласы, вопросительные знаки и паника. Попадались и фотографии. Сотни пользователей опубликовали фото маленьких коричневых коробок у своих дверей. И не только в Нью-Йорке, где она жила. Повсюду.

Нина смогла разобрать надпись на нескольких фотографиях. «Мера твоей жизни лежит внутри». Что, черт возьми, это значит?

Ее сердце билось тревожно, быстро, в такт роящимся в голове вопросам. Большинство пользователей в интернете, столкнувшись с непонятным посланием на коробке, быстро пришли к единому страшному выводу: что бы ни таилось внутри, оно утверждало, что знает, как долго продлится ваша жизнь. Время, отведенное человеку на земле некими силами.

Нина уже собиралась закричать и разбудить Мору, когда поняла, что они, должно быть, тоже получили такие коробки.

Она выронила телефон на диван, разжав дрожащие пальцы, и встала. Пошатываясь, Нина подошла к входной двери их квартиры, глубоко вздохнула и заглянула в глазок. Однако пол она не увидела и потому медленно отперла двойной замок и робко открыла дверь, как будто по ту сторону ждал незнакомец с просьбой впустить его.

Коробки были там.

Они стояли на половичке с цитатой Боба Дилана, с которым Мора отказалась расстаться, когда переехала к Нине. «Будь гибче или уходи, чувак».

Возможно, Нина предпочла бы что-нибудь попроще, например нейтральный решетчатый коврик, но эта цитата всегда вызывала у Моры улыбку, и спустя несколько недель Нина тоже ее полюбила.

На коврике, закрывающем большую часть синей надписи, стояла пара деревянных сундучков. По одному для каждой.

Нина оглядела коридор и увидела, что точно такая же коробка ждет их соседа из квартиры 3Б, пожилого вдовца, который выходил только раз в день, чтобы выбросить мусор. Не предупредить ли старика? Но что она ему скажет?

Нина все еще смотрела на коробки у своих ног, слишком взбудораженная, чтобы прикоснуться к ним, и слишком потрясенная, чтобы уйти, когда свисток чайника вывел ее из ступора и напомнил: Мора еще ничего не знает.

БЕН

Когда появились коробки, Бен тоже спал, только не дома.

Он скорчился на узком сиденье в экономклассе, зажмурив глаза, чтобы спастись от мерцания ноутбука соседа, в то время как миллионы коробок, словно туман, проносились над страной в тридцати шести тысячах футов под ним.

Трехдневная архитектурная конференция в Сан-Франциско завершилась вчера вечером, и он успел на полночный рейс до Нью-Йорка прежде, чем до залива долетели первые ящички. Его самолет отправился незадолго до полуночи с Западного побережья и приземлился сразу после восхода солнца на Восточном, поэтому никто из пассажиров, равно как и экипаж, не знал о том, что произошло в эти ночные часы полета.

Но когда сигнал «Пристегнуть ремень безопасности» выключился, а мобильные телефоны путешественников разом включились, они мгновенно обо всем узнали.

В здании аэропорта вокруг гигантских телеэкранов собрались толпы людей: каждая телекомпания предлагала свой вариант развития событий.

ТАИНСТВЕННЫЕ КОРОБКИ ПО ВСЕМУ МИРУ.

ОТКУДА ОНИ ВЗЯЛИСЬ?

КОРОБКИ ЯКОБЫ ПРЕДСКАЗЫВАЮТ БУДУЩЕЕ.

ЧТО НА САМОМ ДЕЛЕ ОЗНАЧАЕТ ВАША НИТЬ?

Все предстоящие рейсы были отложены.

Мужчина, стоявший рядом с Беном, пытался успокоить троих детей, одновременно споря с кем-то по телефону.

— Мы только что приехали! — воскликнул он. — Что нам делать? Возвращаться?

Делового вида женщина, уставившись в свой айпад, принялась громогласно информировать пассажиров о последних новостях в интернете.

— Очевидно, они пришли только взрослым, — объявила она вслух, не обращаясь ни к кому в особенности. — Дети их пока не получали.

Но большинство вокруг кричали в телефоны один и тот же вопрос:

— Я тоже получил?

Бен прищурился на неоновые экраны над головой: его глаза были сухими и болели после тревожного сна. Полет для него всегда был похож на прыжок во времени, часы в самолете существовали вне нормального континуума жизни внизу. Но никогда прежде он не выходил так резко из одного мира и не возвращался в другой.

Направляясь к аэроэкспрессу, чтобы добраться до метро, Бен набрал номер своей девушки, Клэр, но она не взяла трубку. Тогда он позвонил домой, родителям.

— Мы в порядке, все хорошо, — заверила его мама. — Не беспокойся о нас, просто возвращайся целый и невредимый.

— Но вы их получили? — спросил Бен.

— Да, — прошептала мать, как будто кто-то мог подслушать. — Твой отец пока положил их в шкаф, в коридоре. — Она помолчала. — Мы их еще не открывали.

Метро в городе было совершенно пустым, несмотря на утренний час пик, и это бросалось в глаза. Кроме Бена, зажавшего между коленями небольшой чемодан, в вагоне набралось всего четверо пассажиров. Неужели никто не собирался на работу?

Вероятно, это объяснялось чувством самосохранения. Всякий раз, когда на город обрушивалось нечто страшное и неожиданное, нервные ньюйоркцы избегали метро. Мало что может оказаться худшей ловушкой, чем вагон поезда под землей, лишенный воздуха.

Остальные пассажиры сидели тихо, далеко друг от друга и напряженно уставившись в экраны телефонов.

— Это просто маленькие коробочки, — сказал сидящий в углу мужчина. Бену показалось, что он чем-то обкурился. — Незачем сходить с ума!

Ближайший к нему человек отодвинулся.

Затем мужчина начал петь, размахивая руками, будто в бреду, дирижируя невидимым оркестром.

— Маленькие коробочки, маленькие коробочки, маленькие коробочки из тики-таки…

Только тогда, слушая хриплый голос незнакомца и жутковатую мелодию, Бен по-настоящему забеспокоился.

Внезапно встревожившись, он сошел на следующей станции «Центральный вокзал» и помчался вверх по ступенькам, радуясь, что снова оказался на улице, в привычной толпе. В огромном здании вокзала было гораздо больше народу, чем в метро: десятки людей садились на пригородные поезда. «Куда они все едут? — подумал Бен. — Неужели действительно верят, что за городом отыщется ответ на загадку ящиков с нитками?»

Возможно, они просто торопились к родным.

Бен замедлил шаг и остановился у входа на пустой перрон, пытаясь разобраться в нахлынувших мыслях. Примерно четверть из окружавших его пассажиров несли под мышкой коричневые коробки, и он догадался, что еще больше ящичков наверняка спрятано в рюкзаках и сумочках. Бен почувствовал удивительное облегчение, оттого что не был дома, когда пришла его коробка, не храпел беспечно в постели, отделенный от вторгшейся в его жизнь посылки лишь позорно тонкой стенкой. Он не был в то утро дома, и коробка, казалось, не так сильно на него повлияла.

В обычный день на станции можно было встретить толпы туристов, которые бродили кругами, слушая аудиогиды, и рассматривали знаменитый расписной потолок. Но сегодня никто не останавливался и не поднимал взгляд вверх.

Однажды в детстве мать Бена указала ему на росписи, на выцветшие золотые созвездия, по очереди рассказывая про каждый знак зодиака. Она ли объяснила ему, что звезды специально нарисованы задом наперед? Что на них нужно смотреть с точки зрения божественной, а не человеческой. Бен всегда считал, что это просто отговорка, красивая история, придуманная в оправдание чьей-то ошибки.

— Мера твоей жизни лежит внутри, — выкрикивал в микрофон заметно расстроенный мужчина. — Никто не знает, что это значит! Так откуда же знать об этом мне?

«Мера твоей жизни лежит внутри». Бен узнал достаточно от незнакомцев в аэропорту и из сообщений, прочитанных в метро, чтобы понимать: именно эти слова написаны на коробках. Загадке было всего несколько часов, но некоторые уже интерпретировали послание, утверждая, что нить внутри коробки предсказывала продолжительность вашей жизни.

«Но разве это в самом деле возможно?» — подумал Бен. Это означало бы, что мир перевернулся, как потолок над ним, и люди теперь видят жизнь с точки зрения Бога.