Читаем Желтый дьявол. Том 3 онлайн бесплатно

Кабинет кафе.

Столик.

Над столиком дым двух сигар, две рюмки, наполненные водкой, две физиономии, выражающие нетерпение. Попеременное мычание:

— Ну?

— Нет.

— Я обещаю…

— А мне что!

— Говори окончательно.

— Пять!

— Три пятьсот и ни копейки больше!

— Четыре! Разрази меня дьявол, если я не прогадаю.

— Когда? Где?

— Подожди. Запри двери. Чорррт! Тут, пожалуй, стены из бумаги: все слышно.

— А вы шепотом. Тише, тут что-то шипит.

Оба прислушиваются.

— Это в соседнем кабинете. Вероятно, кофейник.

— Так вот, слушай и запоминай все, что я сейчас скажу, и смотри, чтобы… — говорящий с хрустом стискивает зубы и в упор смотрит на своего собеседника.

Два часа позже в кафе входит некто в пенснэ. Направляется прямо к стойке.

— Рюмку водки. Ну, как?

Буфетчик наливает водку и вполголоса:

— Не знаю, насколько. Я исполнил все, как вы сказали.

И громко, во всеуслышание:

— Пожалуйте в кабинет. Вам сейчас подадут.

Он сам проводит господина в кабинет, откуда час тому назад ушли двое говоривших.

— После них здесь никого не было? — спрашивает пенснэ.

— Никого, — отвечает хозяин. — Я запер кабинет до вашего прихода.

— Превосходно! Получайте. А теперь можете идти.

Хозяин, ощутив в своей руке несколько золотых, низко кланяется и исчезает за дверью.

Человек в пенснэ тщательно закрывает дверь, внимательно осматривает пол кабинета, стол, стулья и довольный мычит про себя:

— А ну-ка, посмотрим.

Он направляется к стоящей в углу подставке и снимает с нее статую нимфы, играющей на лютне. Он отвинчивает низ статуэтки и вынимает оттуда круглый цилиндр. Это — валик звуковой записи фонографа.

— Капитана… там дама.

— Пусти!

Входит Ольга.

— А, это вы! — бросается ей навстречу Буцков. — Что вы так нервны? Что-нибудь случилось?

— Ничего, просто так! Я торопилась. Вот вам от Александра записка.

Буцков морщится. Всегда, когда Ольга называет Штерна по имени, что-то ноющее, острое врезается в его сердце. Какие у них отношения?

— Мне от Штерна?

— Да, да.

Буцков читает: «Приходите немедленно в Ревком. Штерн».

— Расскажите подробнее.

— Мы сегодня выступаем. Все уже подготовлено.

— Значит, переворот.

— Да.

Шесть часов утра. Квартира Розанова. Лакеи гасят огни. Гости уже разъехались.

Гостиная генерала имеет вид свалки. Осовелые лакеи безнадежно пытаются установить хотя бы относительный порядок среди разбросанных бутылок, фруктов и забытых частей мужского и дамского туалета.

Под роялем братски обнявшиеся лежат полковник Елисеев и забывший про чинопочитание подпоручик Зорин.

Немного дальше гвардейский поручик Велин ежится на находящейся под ним коробке из-под устриц и, вздрагивая от холода, прикрывается кончиком ковра.

Только в спальне Розанова еще два могикана: сам Розанов и полковник Бецкий. Лежащая на постели артистка Якубовская уже во власти Морфея и в счет не идет.

Бецкий — исключительно способный пьяница. Розанов — стратег. Вот почему турнир продолжается, хотя обоим стоит огромного труда держать открытыми отяжелевшие веки.

— Тридцать четвертая, ваше превосх-ик-тельство! — произносит Бецкий, наполняя рюмки. Рука у него трясется, и коньяк льется на белую скатерть.

— У вас недолет, — рявкает генерал. — Заряжайте полнее.

Мутный взор его падает на лежащую на постели артистку.

— Отчего не пьет эта мадам?

— Испорченное орудие, ваше превосходительство!

— Убрать! Очистить поле! Уничтожить запасы! Залпом пли! — и он швыряет наполненную рюмку на постель. Рюмка разбивается о стену.

— Перелет, ваша превосх-ик-тельство!

— Молчать! Стратегический маневр! Заряжайте еще!

Паххх… паххх… — явственно доносятся выстрелы.

Но ни Бецкий, ни Розанов их не слышат.

Трррр… — звонок в кабинете генерала.

— Кой чорт еще звонит?

— Ваше превосходительство, ваш адъютант из штаба, — докладывает вошедший слуга.

— Что такое? Из штаба? — генерал с трудом поднимается и при помощи лакея проходит в кабинет.

Голос из трубки:

— Ваше превосходительство. В городе восстание. Из Никольска, Фроловки и Сучана идут партизаны. Пехотный полк крепости вышел на подмогу партизанам. Жду распоряжений.

— Давайте брюки. Брюки, скорее!

— Что?

— А, чорт! Да не вам. Бецкий!

Но Бецкий не слышит. Он занят атакой мадемуазель Якубовской.

Выстрелы отдаленно: паххх… паххх… паххх…

Розанов, пошатываясь, одевает поверх белья халат. К лакею:

— Машину, скорее!

— Шофера нет, ваше превосходительство.

— Тогда лошадь!

— Но, ваше превосходительство, кучер…

— Будешь вместо кучера. Скорей! Едем!

— Куда, ваше превосходительство?

— В японский штаб.

— Сюда нельзя, господин! Уходите, — останавливает часовой Розанова, подъехавшего к зданию японского штаба.

— Пустите, я не могу мерзнуть.

— Нельзя! Моя стреляй!

— Я генерал Розанов. Немедленно доложите.

На свисток часового подходит другой. Первый объясняет второму, но второй скептик.

— Ваш документ, капитана. Моя игаян доложить.

— О, чорт! Какие там документы. Я мерзну, сволочи, скорей! А то я вас всех…

Грозный голос генерала, общая суматоха в городе действуют на часовых, и те, наконец, открывают дверь. Внутри в штабе все уже на ногах. Таро, узнав генерала, крайне удивлен.

— Генерал, каким образом?

— Спасите меня! Мне надо бежать! Я сейчас же должен уехать из Владивостока.

— Хорошо! Я сделаю все возможное. Прежде всего, оденьтесь. Бой! Комплект обмундирования генералу.

Таро удаляется. Генерал снимает халат и замечает в боковом кармане четырехугольный конверт. Разрывает и: «Не пытайтесь бежать. От нас не уйдете. До скорого свидания. Клодель».

Постучав, в кабинет входит Таро.

— Все готово. Вам дадут лучшую машину, но на ваш собственный риск. Мы не советуем. В городе путаница.

— Я не могу ехать. За мною следят. Вот — видите.

Он протягивает Таро записку.

— О, чорт! Все это Клодель. Что ему надо? Но мы с ним покончим. О-Ой поручил это дело Мак-Ван- Смиту.

— Это кто?

— Наш лучший сыщик.

— Это хорошо, но я… я ведь не могу тут остаться… Мне надо уехать.

— Мы вас спрячем на несколько дней, пока положение выяснится. А хотите, я дам вам записку к Мак-Ван-Смиту. Он вам поможет.

— Пожалуйста, буду вам очень обязан.

Угол улицы. Две фигуры:

— Где он сейчас?

— В здании японского штаба.

— Записка получена?

— Да.

— Сведения?

— Собирается бежать.

— Когда?

— Завтра, вероятно, вечером.

— Еще?

— Он хочет обратиться за содействием к Мак-Ван-Смиту. Ха-ха!

— Ха-ха! Значит, завтра вечером.

— Иес!

Палец на кнопке:…тррррр…

Где-то внутри здания молоточек звонка:…тррррр…

В полутемном кабинете сидящий за столом человек наклоняется к черному ящику, лежащему на столе. Смотрит и видит: у дверей двое.

Один в генеральской форме, другой в форме поручика. Оба русской армии. Немного дальше автомобиль. Вокруг него возится шофер…

— Впустите! — распоряжается человек за столом. Немая мумия, сидящая в углу комнаты, оживляется, принимает вид китайца и бесшумно выскальзывает из комнаты.

У дверей генерал Розанов и его личный адъютант. На дверях крошечная дощечка. Черным по белому:

Доктор медицины Мак-Ван-Смит.

— Я имею удовольствие видеть доктора Мак-Ван-Смита? — спрашивает генерал.

С неприязнью, смешанной с любопытством, он осматривает вставшего к нему навстречу среднего роста человека с желтым, застывшим лицом.

— Это я! Вы только что прибыли ко мне на автомобиле фирмы «Бенц». Передний фонарь автомобиля разбит.

— Позвольте, каким образом? — вне себя от удивления восклицает адъютант.

— Для дедукции нет ничего невозможного! — отвечает Мак-Ван-Смит. Пристальный взгляд его серых глаз пронизывает кончик генеральского сапога.

— У вашего шофера красный нос: вероятно, много пьет; сегодня у него флюс и завязана щека.

Генерал с недоумением смотрит на свой сапог.

— Простите, но я очень тороплюсь, и дело у меня неотложное.

— Я вас слушаю.

— На меня готовится покушение. Я получил это…

Генерал подает доктору скомканный листок.

— Ого! — восклицает Мак-Ван-Смит. — Я берусь за это дело. Разрешите несколько вопросов.

— Пожалуйста.

— Что вы пили перед тем, как получили записку?

— To есть как? — Генерал с трудом припоминает события того утра. — Кажется, коньяк.

— Марка?

— Три звездочки… Не помню!

— Гм… Так… Сколько вам лет?

— Сорок пять!

— Гм… Странно!.. Скажите, чем занималась ваша мать до вашего рождения?

— Простите, но…

— Ваше превосходительство! Только от точности данных ответов зависит успех дела.

— Но я не понимаю, какое отношение?..

— Для дедукции нет ничего невозможного!

— Простите, но…

— Это пока моя профессиональная тайна.

— Ну, хорошо, если это так необходимо, я вам скажу… Э… э… — генерал нерешительно мнется. В сторону адъютанта: — Господин поручик, не угодно ли вам сказать шоферу, что мы скоро поедем.

— Слушаюсь, ваше превосходительство!

Поручик удаляется.

Генерал с достоинством поворачивается к Мак-Ван-Смиту:

— Моя мать занималась искусством… Ммм… Изящным искусством… Ммм… В области, как бы вам сказать…

— Благодарю вас! Вполне достаточно. Бумажку оставьте здесь. Также попрошу вас…

Мак-Ван-Смит делает какое-то движение. Слышен сухой щелк в черной камере, стоящей на треножнике около стола.

— Благодарю вас!

— Что вы сделали? — с любопытством спрашивает генерал.

— Снимок вашего носа на фоне лица, — отвечает Мак-Ван-Смит.

— Это… это тоже нужно? — с удивлением спрашивает генерал.

— Безусловно! Теперь все в порядке.

— Но я хотел, чтобы вы мне помогли уехать.

— О, вполне! Отправляйтесь на вокзал завтра вечером. Ваша жизнь в полной безопасности.

— Вы так уверены, мистер Смит?

— Безусловно! Для дедукции нет ничего невозможного. Послезавтра преступники будут в наших руках. До свидания, господин генерал.

Мак-Ван-Смит встает и кланяется.

Когда дверь за генералом закрывается, Мак-Ван-Смит потирает руки.

— Мистер Сандорский, а мистер Сандорский! — зовет он кого-то.

В соседней комнате из-за стола, заваленного ретортами и химическими приборами, поднимается молодой человек, с энергичным, жизнерадостным лицом.

— Я слушаю вас, учитель! — говорит он, входя в комнату.

— Заведите еще раз валик, который я принес вчера.

— Сейчас.

Через минуту из трубы фонографа раздается гулкое шипенье:

— …Шшшшшшшш… слушайте. Это нужно сделать в пятницу. Тюки на товарной станции… Шшшшшш… Чалл члл… За ваше здоровье, господин Клодель… Шшшшшшш… по дороге вдоль кладбища в кладовку лаборатории. Смотрите… Шшшшшшшш…

— Прекрасно, прекрасно, — потирает руки Мак-Ван-Смит. — Мистер Сандорский, вы будете иметь маленькое поручение… Это очень веселое дело.

— Слушаюсь, учитель.

В городе — безвластие: гарнизон восстал. Розанов скрылся. Партизаны окружают город.

Серый вечер заволакивает город. И в сером вечере напряженность. Слухи:

— Скоро…

— А ты откуда знаешь?

— Да так… слышал. «Орел» грузится.

— Ну-у-у?

Действительно, на пристани большое оживление. На «Орел» поднимаются тюки с вещами. По льду суетятся гардемарины.

— Собираются в путь, что ли? — пытается выяснить какой-то представитель неизвестно какой власти у часового, стоящего внизу трапа.

— Не знаю, обратитесь к капитану.

«Представитель» направляется вверх по трапу, но навстречу ему грузная фигура моряка. Тяжелый бас:

— Куда прешь?

— Попрошу вас выражаться повежливее и позвать ко мне капитана.

— Я капитан! Проваливай! Не мешай!

Здоровенный кулак моряка, придвинутый к самому носу робкого «представителя», комментирует сказанное. «Представитель» спешит скрыться.

Паххх… паххх… паххх… паххх… паххх… паххх… — Отдельные отрывистые выстрелы. Ненужные, впустую, в серый туман утра.

Земля, залитая тонким слоем законсервированной изморозью воды, и небо мутное смотрит глазами невыспавшегося дня, и залив застыл над сизым льдом.

И давит небо волнами тумана, двигающимися на город с моря, через бухту.

…Бамбадрамммтам бамбадрамммтам бамбам бамбам бамбамба…

Пехотный полк крепости целует подошвами булыжник мостовой.

За ним по Алеутской и через главную улицу проносятся грузовики санитарных отрядов рабочего Красного Креста.

…А еще дальше серой лавой полушубки, патронташи, с винтовками за плечами, с знаменем впереди — партизаны с Фроловки, из Шкотова, с Сучана — партизаны из сопок в своих легких и мягких улах.

Штаб крепости уже захвачен, и там заседает только что организовавшийся Военный Совет.

Штерн председательствует.

Обсуждение текущих вопросов в полном разгаре, когда врывается рабочий Матюшин:

— Позвольте мне, товарищи, сказать. Сейчас только что «Орел» снялся с якоря и уходит с гардемаринами.

— Безобразие! — восклицает Сибирский. — Они хотят улизнуть…

— Остановить их! — твердо произносит Штерн. — Немедленно послать на Русский Остров кого-нибудь из наших и встретить батареей…

Решают послать Адольфа Крастина.

Площадь у штаба крепости постепенно наполняется живой массой. Рабочие, служащие, учащиеся сплотились тесными группами вокруг деревянной трибуны.

В толпе несколько алых плакатов:

ДОЛОЙ ИНТЕРВЕНЦИЮ!

ДА ЗДРАВСТВУЕТ СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ!!!

Вдруг кто-то восклицает:

— Он!

По толпе пробегает точно какая-то волна. И как будто инстинктивно поняв, кого подразумевают под этим словом, тысячи глаз устремляются на трибуну.

На нее входит Штерн. Высокая фигура с гордо откинутой головой. Вошел на трибуну, застыл как изваяние, гипнотизирует толпу одним своим видом.

Настроение приподнятое. Все ждут. Около трибуны Иван Грач, Ветров, Новиков и другие известные всему Дальнему Востоку партизаны.

Здесь, на этой же трибуне, в 1918 году говорил Костя Суханов. Говорил о перевороте. Теперь опять они говорят о том же.

Что ждет их впереди?

Земцы и эсэры, сформировавшие правительство, разве дадут рабочим волю?

Но вот партизаны!.. Красная армия близка…

И надеждами полнится грудь. Взоры, устремленные на трибуну, ждут. На нее вошел строгий, твердый человек, знающий пути завтрашнего дня. Человек-вождь — Штерн.

— Где снаряды? Скорее! Вот он уже. На виду.

Адольф взволнован. На Русском Острове паника. Артиллеристы растеряны.

— Стреляйте, чорт вас возьми! Скорей! Вы их упустите. Берите прицел!

…Бум паххх… — Взрывается снаряд, падая саженях в ста от берега в бухту. Осколки плашмя ложатся на поверхность воды.

— Что за чертовщина! Стреляйте же!

…Бум-жжжж… — Та же история. Еще хуже. Снаряд разрывается почти около самого берега.

Один из артиллеристов хватается за голову.

— Товарищ, это учебные снаряды!

— А где боевые? — в упор на артиллеристов Адольф. Думает — провокация. — Давайте их, ну! — и вытащил из кармана наган.

— Нет других, товарищ!

— Неправда! — Адольф взбешен.

…А вдали, медленно покачиваясь на волнах залива, уходит «Орел», кутаясь в серый утренний туман…

Но боевых снарядов действительно не оказалось. Розанов позаботился их вывезти заранее с Острова, не доверяя гарнизону.

Бах! — Прямо по широкополой шляпе горячее полотенце откуда-то сверху.

— Гаддэм!.. — Американский солдат, потрясая кулаками, вскакивает и плюется прямо в ряды китайской публики. Выхватывает из кобуры кольт…