Читаем Повод для знакомства (СИ) онлайн бесплатно

— Милочка, ты долго еще? Ева, дорогая, немедленно открой дверь! Папа нервничает уже! — с коридора доносится сюсюкающий голосок мачехи, а у меня перекашивается лицо от злости. Терпеть не могу эту глупую курицу! Ее саму, и ее вечно тоненький, капризный, как у маленькой девочки, голос. Кукла Барби, вот как мне постоянно хочется ее назвать. Причем, дешевая, китайская версия.

— Я через минуту буду! — кричу в ответ, надеясь, что она уйдет. Ага, держи карман шире! Верить в это всерьез, значит плохо знать дорогую Верочку. Она как танк, везде проедет, всех задавит. А потом вернется, и еще раз задавит, для верности уже. Ручка двери поворачивается… Да ладно, ты и в самом деле думала, что я не закроюсь на замок? Блондинка, что тут скажешь.

Хотя, если быть честной, я тоже немного блондинка, натуральная, к тому же. Но сама себя предпочитаю называть светло-русой, а то слово это как отпечаток какой-то накладывает. Вдруг еще соответствовать прикажут высокому званию, а у меня не получится? Учусь-то я совсем неплохо.

— Милочка, открой дверь, а то Андрюшу позову, — снова возникает мачеха за дверью. Напугала таракана тапком! Андрюшу она позовет! Папочка у меня, может, и с приветом, но при гостях он дурить не станет, надо ж марку держать. А папа у меня человек не простой. Никак не меньше, мэр нашего небольшого городка, Андрей Евгеньевич Русаков. Человек с далеко идущими планами. Сейчас он мечтает перебраться в столицу нашей славной Родины, куда-нибудь на теплое местечко. И требуется ему для этого моя помощь. Щас, милый папочка, чем смогу, помогу.

— Блин, Верка, уйди отсюда по-хорошему, не мешай! А то вообще не выйду. Скажу, что ты виновата. Я накраситься из-за тебя не могу! — склонившись к зеркалу, рисую на глазах жирные черные стрелки. Ух, какая я! Прямо глаз не оторвать!

— Я могу тебе с макияжем помочь. Ты же знаешь, я умею! — мачеха никак не может угомониться, а у меня уже руки чешутся чем-нибудь в нее запустить тяжелым. Вот же липучка. Как отец ее только терпит? Я лично общаюсь с ней только на летних каникулах, да и то после пары недель скулы начинает сводить от бешенства. Я так к старости себе нервный тик заработаю.

— Иди лучше скажи папе, что я скоро буду! — мне нужно во что бы не стало выгнать эту барби из коридора. Никто не должен видеть меня до триумфального появления в гостиной. А иначе просто отправят переодеваться, и весь мой демарш пойдет коту под хвост.

С улицы доносятся радостные детские визги. Подхожу к окну и упираюсь лбом в стекло. В саду бегает мой трехлетний братишка Артем, папин сын от Веры. Он еще слишком маленький для семейных посиделок, так что его вместе с няней отправили поиграть в сад, чтобы под ногами поменьше путался. Все бы отдала, чтобы оказаться сейчас на его месте.

Эх, мечты, мечты. Мечтать, оно, конечно, не вредно, но это если в меру и в свое время. А мне сейчас действовать нужно. Смотрю на себя в зеркало и у меня просыпается игривое настроение. Такой тщательно продуманный образ, что папочка с Верой и дорогие гости будут шокированы. Короткая черная кожаная юбка едва прикрывает бедра, черный топик на тонких бретелях, ну и классика жанра, куда без этого, чулки в сеточку и высокие сапоги-ботфорты на шпильках. Достойная представительница древнейшей профессии.

Только не подумайте, я не подрабатываю по ночам на шоссе. Этот костюмчик у меня еще со школы остался. Я в выпускном классе на Хэллоуин нарядилась проституткой. Вполне так оригинально было, а то все пастушки, да принцессы. Вот только преподаватели не оценили, приз за неординарность не дали. Зато влепили дисциплинарное взыскание — две недели без компьютера. Ну и папе, разумеется, сообщили. Наказание-то я пережила, не в первой. А костюмчик остался. Будто чувствовала, что он мне еще пригодится. Так ведь и пригодился. Мне осталось только макияж добавить соответствующий, да выкрасила несколько прядей волос в розовый цвет. Ух, держись теперь, папуська.

Подмигнув своему отражению в зеркале, поскорее выхожу из комнаты и спускаюсь на первый этаж. Еще с лестницы слышу папочкин голос, расписывающий гостям достоинства его дорогой дочки. Умница, красавица, студентка. Это про меня что ли? Ну ни фига себе! А где, позвольте спросить, хамка, грубиянка и нахлебница? Ау, инопланетяне, верните мне моего папку!

В гостиной цирк по полной программе. Товарищ мэр со своим гостем уже коньяки дегустируют. Для аппетиту, наверное. Вера суетится вокруг молодого парня, развалившегося в кресле, предлагает ему какие-то закуски. До меня доносятся обрывки ее речи. Что, она сама это готовила? Снимите лапшу с ушей, дорогие гости! Да эта краля наманикюренная на кухню-то никогда не заходит. Ниже ее достоинства, видите ли. А тут закуски она сама готовила. Держите карман шире!

— А вот и я! — время моего выхода. Неторопливо спускаюсь по лестнице, нарочито громко пристукивая каблучками. Да, дамы и господа, все внимание на мою скромную персону! Медленно вхожу в гостиную, наслаждаясь произведенным эффектом. Ну и физиономии у вас вытянулись. И рты пооткрывали. Что, не соответствую папиной рекламе? Фейсом товар не вышел? Ну извините, как говорится, не нравится, не берите.

— Здравствуйте, молодая леди, — растерянно произносит папин друг. Николай Данилыч, если не ошибаюсь. Лично не знакома, но наслышана. Крупная шишка и денежный мешок. А рядом с ним сынок его, Роман, мой жених предполагаемый.

— Евангелина! — я вздрагиваю от ледяной интонации отца. Ух, как проняло его. Кто такая Евангелина? Да я это, я. Угораздило родителей дать мне это дебильное имя. Всю жизнь, можно сказать, испортили. И ведь в честь кого и чего, непонятно. Нет у нас родственников с таким именем. В детстве я пыталась выведать у родителей, кому ж из них пришла в голову сия гениальная идея, как посильней насолить дочке. Но ничего вразумительного так и не узнала. Судя по их словам, их обоих озарило, когда я уже родилась. Сначала мне собирались дать вполне нормальное имя Татьяна.

— Но когда мы принесли тебя из роддома домой, и как следует рассмотрели, то сразу поняли, что никакая ты не Таня. Даже не похожа на нее. И решили, что будешь Евангелиной, — так мне любила объяснять этот феномен мама. А я, маленькая, после этих слов сразу бежала к зеркалу, рассматривала себя и пыталась понять, почему же я не похожа на Таню, и где на мне указано мое придурочное имя.

Потом, правда, повзрослела и смирилась. А куда деваться? Пообещала себе, что как только мне исполнится восемнадцать, обязательно сменю имя. Да на ту же Таню, например. Когда согласие родителей не потребуется. С тех пор прошло много лет. Восемнадцать мне исполнилось, но мое имя все еще со мной. Привыкла, наверное. Или лень просто. Это ж сколько документов менять придется. Правда, Евангелиной меня теперь зовут только по паспорту, да папа, когда сильно не в духе. Для всех же остальных я остаюсь просто Евой.

— Это что еще за маскарад? В кого ты вырядилась? — голос отца не предвещает ничего хорошего. В любом другом случае я бы уже давно слиняла в свою комнату и заперлась там на замок, чтобы какое-то время не показываться ему на глаза, пока он не остынет. В любое другое время, да, но не сейчас. Сейчас я собираюсь бороться за свое будущее. И я покажу отцу, что я тоже человек, а не удачное вложение капитала.

— Студентка, комсомолка и просто красавица! — бодро рапортую ему. У Николая Данилыча глаза из орбит начинают вылазить. Так и хочется его пожалеть. Сказать, спокойно, мол, дяденька, нервные клетки не восстанавливаются. Хряпнул бы еще коньячка, да не лез в наши дела семейные. Зато сынок его сидит, лыбится во все свои тридцать два клыка, или сколько их там у него? Что смешного, мальчик? Хочешь в жены неадекватную девицу? Нет? А получишь.

— Ева, шла бы ты лучше к себе. Папа остынет, потом придешь и извинишься, — тихонько шипит мне мачеха, предлагая пути к отступлению. Тоже переживать начала. Папа у нас вспыльчивый, но отходчивый, это все знают, и все этим пользуются. Наверное, стоило бы мне воспользоваться ее советом, да только я уже закусила удила, и готова идти до конца.

— А ну, быстро пошла к себе, смыла всю дрянь с лица, и переоделась во что-нибудь приличное, — командует отец, медленно наливаясь кровью от ярости.

— Не буду! — упрямо задираю нос кверху. Вот, знайте, что у меня тоже свое мнение есть. И отцу в упрямстве я почти не уступаю.

Швах! Не заметив замаха отца, я не успеваю уклониться, и получаю от него сильнейшую пощечину. Лицо словно взрывается от боли, а в глазах все темнеет. Машинально притрагиваюсь ладонью к щеке и закусываю губу, чтобы не зареветь. Завтра там будет огромный синяк. Медленно перевожу взгляд на отца. Похоже, он тоже ошарашен своей выходкой, как и его гости… Молчание, все молчат. А я не могу прийти в себя от неожиданности. И еще жутко болит голова.

— Ева, иди в свою комнату! — первой отмирает и подает голос мачеха.

Я молчу и смотрю на отца.

— Ева, иди к себе! — она повторяет это чуть громче, а мне плевать. Что он мне еще может сделать? Посильнее ударит? А пусть! Попаду в больницу с сотрясением мозга, вот будет реклама для господина мэра. Наконец, и отец выходит из ступора. На лице его мелькает виноватое выражение, которое, впрочем, быстро исчезает. Конечно, не царское это дело, виноватым себя чувствовать. Лучше козла отпущения найти. Держу пари, это я буду. Сейчас скажет, что я его сама довела.

— Ты сама виновата, напросилась этим своим маскарадом! — бинго! Мне можно экстрасенсом работать.

Смотрю на него, и меня прорывает. И этот человек еще смеет называться моим отцом? Всю жизнь слышу от него сплошные нравоучения, да упреки. Ни единого ласкового слова, ни единого объятия. Ненавижу!

— Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу! — похоже, истерика подоспела. Хочется покинуть этот дом и никогда сюда больше не возвращаться. Разворачиваюсь и бегу к двери. Моя сумочка, как обычно, валяется на комоде. Всегда ее тут бросаю, когда возвращаюсь домой. Если унесу в комнату, то потом обязательно забуду. Вера ругается и просит все вещи убирать на свои места. Но сейчас моя забывчивость как нельзя кстати. Хватаю сумочку и выхожу из дома. Пошли вы все, родственники дорогие!

Уйдя из дома, я отправляюсь в центр города и бесцельно шатаюсь по улицам целый час. На душе так паршиво, что совсем не хочется никого видеть. Домой тоже не хочу возвращаться, но вот проблема в том, что до начала учебы, до моего отъезда в столицу, еще почти месяц. Надо где-то перекантоваться, а друзей в этом городе у меня нет. Я же приезжаю сюда только на каникулы. Все мои институтские друзья разъехались на лето по своим городам, а со школьными товарищами дела обстоят еще хуже. Дело в том, что училась я в английской школе-интернате для девочек. Родители сказали, что отправили меня туда для изучения языков, для знакомства с другой культурой. А мне кажется, чтобы им просто ребенок дома не мешался, они ж оба люди занятые, им не до детей. В общем, все мои школьные подруги из разных стран, к ним я податься на ночлег точно не смогу. Можно было бы номер в гостинице снять, да паспорт дома остался. А кто без паспорта пустит меня в нормальное место?

Придется звонить матери. Не самая удачная идея, но другого выбора у меня сейчас нет. Вообще-то, когда родители разводились, по их обоюдному соглашению, я осталась жить с отцом. Ну как жить, вернее, приезжать к нему на каникулы. Матери же некогда со мной возиться, у нее свой бизнес. Да и к тому времени она уже собиралась замуж за человека, на восемь лет моложе себя. А он сразу поставил ей условие, что никаких детей, не будущих, не бывших. Условие это выполнялось хорошо — с мамой мы встречаемся только в кафе, к себе домой она меня ни разу не звала, а с ее новым мужем я практически не знакома.

— Да, Евочка, рада тебя слышать, девочка моя, — мама радостно щебечет в трубку. Жизнь прекрасна, похоже. Ничего, сейчас я подпорчу тебе настроение.

— Привет, мам, можно к тебе сейчас приехать? Мне ночевать негде.

И сразу в трубке воцаряется тишина. Абонент в шоке. Ну конечно, избавилась от единственной доченьки еще семь лет назад, а она тут взяла и нарисовалась на горизонте. В гости просится. Обнаглели совсем эти дети. Ну как тут не посочувствовать несчастной женщине?

— А что случилось? Ты не дома? Что-то с папой? — наконец, в трубке снова раздается ее осторожный голос. Фух, я уж думала, она телефон отключит от такой неожиданной новости. А что, она может вполне.

— Мы поругались, — подробности я все равно по телефону выкладывать не собираюсь. Все при личной встрече, мамочка.

— Не глупи, Ева. Иди домой и помирись с папой. А мы с тобой утром поговорим. Я все равно сейчас не в городе. Мы с Егором в гостях.

— Мам, приедь, пожалуйста. Мне правда негде ночевать!

— Ничего не знаю, дорогая. Мы уже немного выпили, так что за руль сесть не сможем. Давай завтра поговорим. Все, чао, детка!

А вот и гудки. Ну правильно, кто бы сомневался, что она это сделает. Иди ты, деточка, куда подальше, маме и без тебя хорошо. Набираю мамин номер еще раз. Да просто так, чтобы убедиться. Ну конечно, абонент вне зоны доступа. Это чтоб наверняка никто не мешал веселиться. Хорошая у меня семейка, правда?

Шутки шутками, а перспектива остаться ночью на улице меня что-то совсем не прельщает. Не привыкла я на вокзалах ночевать. Хотя говорят, все в жизни надо попробовать. Может, это мой шанс? Приобщусь к городскому экстриму. Эх, сюда бы сейчас Вику, мою подружку-одногруппницу с института. Она сразу бы нашла выход из этой дерьмовой ситуации. Вика вообще генератор безумных идей. Вот только живет она слишком далеко отсюда.

На улице быстро темнеет. Вставив наушники в уши и включив погромче «Элизиум», бесцельно шатаюсь по городу. Все бы ничего, но одета я для прогулок немного неподходяще. На мне все еще мой маскарадный костюм проститутки, а прохожим-то не объяснишь, что это лишь костюм. Многие откровенно начинают пялиться. Парни провожают взглядами и свистят вслед. Пару раз уже спрашивали о цене за ночку. Вот же животные! У девушки горе, а им лишь бы потрахаться!

— О, гляньте, какая краля! Красотка, ты к нам? — на пути встречается очередная гоп-компания нетрезвых парней. И реакция на меня у них соответствующая. Как же достали! Вот почему у меня мозгов не хватило переодеться, прежде чем из дома убегать? Вечно хорошие мысли слишком долго идут.

Медленно выдыхаю, и мечтаю превратиться в невидимку. Шли бы вы, мальчики, мимо. Не в настроении сегодня «краля» знакомиться. Но нет, мой мысленный посыл до них чего-то не доходит. Они подходят ближе ко мне, смеются и о чем-то между собой переговариваются. Господи, дай мне сил пережить эту ночь. Я потом исправлюсь, честно… Когда-нибудь… точно исправлюсь… наверное.

— Детка, ты за ночь сколько берешь? Пойдем с нами, мы не обидим!