Читаем Услышь мой шёпот онлайн бесплатно

Эта история началась очень давно…

Я с детства жила здесь с бабушкой. Лет с четырёх, пяти. Раннее детство я не помню совсем.

Здесь — это маленькая крепость между горами и болотистым лесом. Крепость — будто спрятанная от посторонних глаз. По рассказам бабушки построил наш нынешний дом еще ее дед, он был из богатого рода и мог себе это позволить. Позволить себе скрытый от всего мира маленький замок, где он или его потомки могли уединиться в неспокойные времена. И прадед мой, как в воду глядел, потому что крепость стала нашим убежищем. Дорогу к замку знало не так много людей, лишь те кто изначально жили здесь, и те, кому дед и его родные доверяли. Случайно забрести в наш лес тоже было вполне возможно, но это нужно было по-настоящему постараться или хорошенько заблудиться, чтобы наткнуться на наше пристанище. За мою жизнь здесь это случилось лишь однажды.

До ближайшего населенного пункта добраться можно было дней за пять, а может и за неделю, при капризной погоде. Столько времени требовалось дядюшке Тому, чтобы добраться до «большой земли» за закупками. И проделывал он этот путь лишь раз в год. Его могло не быть месяц. Уезжал он с телегой полной наших гобеленов, которые мы всем немногочисленным женским составом ткали на продажу весь год, и возвращался с той же телегой полной ткани, новой пряжи, одежды и книг. На книги бабушка всегда выделяла немалую сумму.

Остальное мы выращивали, добывали, готовили сами. Скот, поля, огород… земля нас кормила. Даже специи и лечебные травы мы сами заготавливали.

Всё, что я знала о своём прошлом — это рассказы бабушки. Мы жили здесь уже очень давно, прячась от «войны трех королевств», как назвал ее простой люд. Наша маленькая крепость будто бы была создана для этого, маленькая, неприметная, защищённая природой.

Я помню тихое время, когда мы жили лишь с бабушкой и семьей дяди Тома: его женой Кларой, сыновьями Марком, уже взрослым юношей, и так неожиданно для нас и самих родителей появившимся на свет крохой Тэдом. Потом, когда война затянулась, в крепость потянулись люди, знавшие о ней и ищущие убежище. Бабушка принимала всех. Со слезами на глазах. Радости, если семьи добирались в полном составе, и глубокой грусти, если нет. Бабушка знала их всех, поэтому их боль и их радость становились и ее печалью и ее улыбками. Так со временем нас стало 8 семей. Последним, кто к нам присоединился, был заблудившийся полуживой солдат. Мы не знаем, нечаянно ли он заблудился или сознательно. Даже, если ли бы он оказался дезертиром, никто бы его не выгнал. Его выходили и позволили остаться здесь.

Так мы и жили. Все вместе. Каждый был занят своим делом и много работал. Мы зависли друг от друга, поэтому никто не мог себе позволить халтурить. Даже болеть было неловко, потому что тогда кому-то приходилось делать за тебя твою работу и ты не мог не чувствовать вины за собой. Но, конечно же, никто никого не осуждал, мы поддерживали друг друга, заботились друг о друге, любили.

Каждый мой день был наполнен заботами. В свои 20 лет я умела всё. Накормить скотину, помочь на кухне, потом обучение и вечером гобелены. Так проходил мой день. Бабушка сама обучала меня, а затем и Тэда и ещё пару ребятишек, появившихся уже здесь. Она была очень образованна, любой предмет из ее уст мы слушали раскрыв рты. Бабушка знала три языка, помимо родного, и ни у одного ее ученика не была шанса не заговорить на них, т к от ее учительства негде было скрыться, хотя мы пытались. Мы не получали свой обед, не попросив его и, не перечислив все блюда на языке, выбранном на сегодня бабулей. Уже через несколько лет бабушка принимала от нас экзамен, где мы должны были пересказать произведение, написанное на языке-оригинале. Так что библиотека пополнялась каждый год и дяде Тому было не легко отыскать книги по бабушкину списку. И часто именно из-за них Том задерживался в городе. Но вернуться без литературы он не мог, т к следующая закупка состоится лишь через год. И бабушкин недовольный взгляд мало, кто мог выдержать.

Но у Тома и его помощников, уезжающих на «большую землю» всегда был оговорён срок, когда они обязательно должны были вернуться, чтобы те, кто оставался дома не переживали о них, или наоборот запереживали, если в крайний срок засланные не вернутся.

Так и случилось однажды. Утро, назначенное крайним днём было молчаливым, наполненным тяжелых вздохов и волнительных переглядываний. Все тихо переживали. Но никто не роптал. Я грустно вздохнула, вспоминая утро проводов в последний поход наших мужчин. Я в ту ночь связала дяде Тому шарф. Уже начало холодать, хотелось позаботиться о старике. И узор такой замысловатый пришёл на ум. Вот и просидела над ним всю ночь.

На самом деле, причин не вернуться было достаточно, но все они были нехорошими: непогода, разбойники, звери в лесу, проблемы в городе, болезнь и… то, что никто не осмелился бы озвучить.

В этот раз Том ушел с сыном Марком и кузнецом Кэйлибом. У них всегда были с собой ружья, поэтому мы надеялись, что не в зверях проблема.

Решено было подождать еще пару дней, а затем отправить разведчиков. Я неоднократно просилась к засланным. Уговаривала бабушку, ведь война давно окончились и так хотелось увидеть мир за пределами нашего дома. Но бабушка всегда была непреклонна. Она переживала, что послевоенный мир, установленный между королевствами лишь условность, неспокойный стазис, который может дрогнуть в любой момент. Она считала, что нет более безопасного места, чем наша крепость, и я была с ней абсолютно согласна, но, как же хотелось рискнуть.

Война была долгой и изматывающей для народа. Из рассказов бабушки я знаю, что правитель соседнего королевства Голь, дружественным с нашим МОроссом однажды подговорил нашего короля напасть на королевство Шатан.

Шатан был изолированным, но спокойным соседом. Они жили обособленно, но никогда не создавали проблем для наших королевств. Мы мало знали достоверной информации об их жителях, но даже в нашем семействе была книга сказок о нелюдях, живших за Хребтом. О людях с драконьей кровью. Бабушка говорит, что с ними мало, кто встречался, т к их территория лежала также через труднопроходимые горы. Но, книги о людях-драконах, наполненными любовью и подвигами, она очень любила и была уверена, что чудовища, коих видели в чуждом народе наши правители, не могли бы написать столь чудесные истории. Она считает, что слухи об их земле, богатой драгоценными камнями, пробудили зависть и жадность в короле Голь. И, что вина за долгие годы кровопролития, голод и горе людей лежит только лишь на Мороссе и Голе, затеявшими этот несправедливый бой.

Мои родители, как утверждает Ба, были вынуждены поддержать войну, т к, будучи из знатного рода, были в хороших отношениях с правящей четой королевства Голь и не хотели терять нужного соседа и торгового партнера. Они оба отправились в поход с войском за Хребет и не вернулись.

Всё, что известно о той войне, что неожиданное нападение сыграла на руку захватчикам и Шатан первое время быстро терял свои территории в нашу пользу. Но спустя время и шатанцы подняли все свои силы в борьбе с незванными гостями и долго и мужественно отстаивали свое королевство. Информации о годах войны было мало, все действия проходили на вражеской территории, куда ссылался весь мужской люд с двух королевств. И, т к оттуда вернулись лишь единицы, слухов о королевстве Шатан до сих пор больше, чем достоверной информации.

Долгая война закончилась исчерпанием людского ресурса и денег двух королевств, и Голь и Моросс вынуждены были закончить мир с гордым Шатаном. И, учитывая те уступки, на которые пришлось пойти этим королевствам, Шатан держал перевес в результате этой войны.

Моросс ныне возглавляет совет старейшин из числа нашего народа, но контролируемый выходцем из Шатана, который наблюдает за правлением совета. Такая система правления теперь в каждом районе и, не смотря на то, что шатанцем теперь можно встретить на улице, фантазия и количество слухов и небылиц о них не уменьшается. Том привозил каждый год новости, которые противоречили друг другу и были одна сказочней другой. Кто-то утверждал, что шатанцы — обычные люди, кто-то, что это нелюди с клыками, чешуёй на спине и хвостом в штанах. На что бабушка всегда говорила: «главное, чтоб у них было сердце, наличие остального можно потерпеть!» Будучи ребёнком, я даже хотела бы иметь в друзьях шатанку или шатанца, в детстве мне казалось, что, если б у неё был хвост, я даже больше бы любила такого друга. Сейчас же я понимала бабушку, — главное сердце, душа, нельзя ненавидеть человека только за то, что он не такой, как ты. Все мы сотворены создателем и каждый из нас особенный.

— Что ты думаешь об этом, Тэрон? — вырвал меня из размышлений Гор.

— Что я думаю — неважно! Важны факты! А они говорят о том, что это возможно! — размышлял я вслух. — Это уже вторая пара, что образуется между шатанцем и мороссийкой. Они истинные, это не подлежит сомнению. Обе девушки уже либо носят под сердцем малыша, либо уже нянчат карапуза, и то, что это у них так легко и быстро произошло, подтверждает истинность пары и дает всему народу Шатан надежду.

— Да, это обнадеживает. — мечтательно проговорил друг. — Хотя, я всё же хотел бы встретить свою пару среди шатанок.

— Любой бы хотел, но это не происходило уже очень давно. Злит только, что эти пары так долго скрывались.

— А я их понимаю. — возразил Гор. — Неизвестно, как бы ты повёл себя, встретив свою пару. Драконы — собственники, желающие спрятать свое сокровище от всех глаз подальше в горах. Да и, думаю, они побаивались реакции твоего отца на образование пары с девушкой из вражеского народа.

— Да, возможно, но истинность неоспорима! Даже мой отец бы не смел пойти против.

— Кто знает, кто знает! — задумчиво прошептал друг. — Но то, что после того, как об этом разнесёт молва многие шатанцы станут искать повод посетить Голь и Моросс в надежде найти своё счастье, это факт!

— И с этим тоже нужно будет что-то делать. Как-то контролировать миграцию.

— Ага. У твоего отца прибавится работы. Возможно тебя он вызовит на помощь и нам не придётся больше колесить по этим городам.

— Надеюсь. — ответил я. Я любил быть дома. Но после заключения мира каждые пол года я посещаю все районы Голя и Моросса, так сказать, напоминаю о том, кто здесь главный.

Я люблю свою родину и не люблю эти заносчивые, наглые королевства, осмелившиеся посигнуть на нашу свободу.

— Ладно, встретимся через час. — встал Гор с кресла, направляясь к двери. — Позавтракаем и дальше в путь. Я тоже устал от этого кочевого образа жизни. Чертовы Голийцы и Мороссцы! — выругался он, удаляясь.

И я его не винил! Я тоже был зол на этот жадный народ. Если б ни они, жили бы мы также, не зная запаха крови и боли потерь. Но, возможно, и не узнали бы тогда, что среди этих народов житель Шатана тоже может встретить свою судьбу. Но успокоиться это не помогало, я ненавидел их за то количество боли, что они принесли моему народу.

Никогда не забуду тот день, когда с таких родных и надежных гор спустилась беда. Внезапность нападения разгромила все приграничные города. Захватчики не знали пощады, а мы… выхода. Но драконья кровь не осталась в стороне, взбурлив в каждом шатанце. Это был первый раз за последнее десятилетие, когда драконья сущность проявила себя в мужчинах. Но оборота так и не произошло. Мой дед был последним кого я видел обернувшимся. Видел драконом. На войне же мужчины просто стали сильнее, осторожнее, быстрее и это помогло нам. Мы перетянули результат войны на свою сторону. И только почувствовав это, захватчики запросили мира. Им ещё повезло. Если Шатан был таким, как прежде, у Голя и Моросса не было бы и шанса.

Наша расса когда-то была такой, какой описывают ее в сказках. Сильная, могучая, страшная. Каждый шатанец мог когда-то оборачиваться в дракона. Сейчас же всё, что осталось у нас от драконов это сила, цвет глаз, либо зелёные, либо желтые и зрачок более вытянутый. Да, сейчас также куда бы не пришёл шатанец, его видно издалека. Рост, разворот плеч, наши мужчины носят в себе хищника и это видно.

Но это всё. Дракон теперь утерян. Вернее, он спит, как говорят наши старцы. Спит в каждом шатанце. Мы лишились возможности оборота, возможности полёта и безграничной свободы. Мы долго не могли найти причину. Но вернувшись к летописям, старцы утверждают, что это последствия пренебрежения истинной парой. Изначально драконы появлялись у истинных пар. У тех, кто свыше предназначен друг для друга. Пару выбирал дракон, мужчина просто это в миг осознавал, видел, чувствовал, ощущал, что именно «она» — та самая. Это усиливало дракона, драконью кровь. И только у таких пар на свет появлялись драконы. Дети, способные в переходном возрасте к обороту.

Но найти свою истинную было не так легко, иногда на это уходила целая жизнь и со временем наши мужчины, как говорит мой отец, обленились. Перестали утруждать себя поисками одной единственной, брали в жены ту, что «здесь и сейчас», удобный, доступный, выгодный вариант. Нет, конечно, и такие браки образовались иногда по любви. Бывало, но не истинной любви. Династические браки ради выгоды случались всё чаще.

Дети у таких пар тоже были, но ни один ребёнок — выходец из этих семей не обернулся в дракона. А со временем, когда кровь дракона стала слабеть, дети появлялись у неистинных с большим трудом и очень редко.

Это стало нашим наказанием. За любой силой стоит любовь. Настоящая, данная свыше, единственная, раз и на всю жизнь. Истинная. Только она даёт силу и жизнь. Пренебрежение этим погубило наш народ.

И вот мы узнаем о двух парах, образованный между шатанцем и мороссийкой. Две истинные пары. Это как милость от Создателя. Как второй шанс. Как свет во тьме и утешение за наши потери в войне.

Сейчас эти пары направляются к моему отцу, правителю Шатана. Он должен лично убедиться в истинности этих пар. Хотя всё, как говорится, на лицо. И… что-то изменится. Я пока не решил для себя радует ли меня эта новость, эти грядущие изменения. Меня ждёт долгие размышляя и разговор с отцом.

— Нам пора! — оповестил я свое сопровождение. — Едем через главную площадь. — крикнул, седлая коня.

Наше длительное турне по городам Моросса подходило к концу и мне не терпелось закончить с этим.

Мы ехали через площадь, наполненную ярмарочными палатками. Еще было ранее утро, но народ уже толпился у прилавок с товаром. Неспешно двигаясь сквозь толпу, я почувствовал себя странно. Так, как никогда до этого момента. Ни разу за всю жизнь. Внутри меня словно загорелся огонь, я явно почувствовал жар внутри… Толчок. Будто бы сердце перезапустилось.