Читаем (Не)чистый Минск онлайн бесплатно

СБОРНИК МИСТИЧЕСКИХ РАССКАЗОВ

КОЛЛЕКТИВ АВТОРОВ СООБЩЕСТВА БЕЛОРУССКИХ ФАНТАСТОВ «ШУФЛЯДКА ПИСАТЕЛЯ»

ISBN 978-985-17-2747-2.

Максим заметил опасность совершенно случайно.

Можно сказать, повезло. Он шел от театра к проспекту, думая о своем, когда боковым зрением зацепился за необычную для ночного парка текстуру.

Чешуя? В ту же секунду кто-то бросился в его сторону, но он уже был готов. Тварь замерла: то ли уловила запах, то ли еще как-то поняла, с кем имеет дело. Максим, не двигаясь, рассматривал ее: длинные темные волосы, ломкие бледные руки. Русалка, да еще так далеко от набережной! Он привычно сложил пальцы, готовясь бросить заклинание.

Русалка оскалилась и бросилась к реке. Она двигалась на удивление быстро, проворно перебирая руками по земле, и если бы Максим не помогал себе магией, то давно бы отстал. Он бежал вдоль декоративных каменных ваз на ограде парка, стараясь не потерять нечисть из виду. Добравшись до Свислочи, русалка нырнула в воду. Максим, не колеблясь ни секунды, прыгнул следом.

Вода была мутной, прохладной, но не леденящей.

Он осмотрелся под водой, и, не заметив следов русалки, двинулся дальше, небрежным жестом открывая переход в Подмирье. Пару мгновений граница между мирами сопротивлялась заклинанию, но вот Максим почувствовал, что давление ослабло: переход удался.

Последние пару десятков лет он бывал здесь нечасто: нечисть в целом поутихла, а уж такая, за которой приходилось ходить в Подмирье, тем более.

Удивительно, но за время его отсутствия все сильно изменилось. Оживилось, что ли. Корни духов деревьев теперь спускались с неведомой высоты в бездонные глубины, неспешно покачиваясь, как водоросли.

Сквозь заросли, пульсируя, текла сила. Разительный контраст с той пустыней, которая встретила его в Подмирье в прошлый раз. Уравновешивая себя заклинаниями, Максим стал осматриваться. Мелкие подмирные духи сновали между корнями, будто рыбки в мерцающем свете. Чародей повел рукой — движение оставило за собой легкий след из жемчужных пузырьков. Максим улыбнулся. Боги, он уже и вспомнить не мог, когда в последний раз Подмирье было таким. Интересно, что оживило магию…

В этот момент русалка атаковала.

Она внезапно появилась из сплетения колышущихся корней, стремительная и смертоносная. Схватила Максима за запястья, вонзив в сухожилия тонкие, как иглы, когти. Это обездвижило его пальцы, делая невозможной магию жестов. Здесь, в Подмирье, отсутствуют звуки, так что пользоваться магией слов он тоже не мог. Но он был магом-обережником, а у таких, как он, для беспокойной нечисти припасено немало неприятных сюрпризов.

Максим рванул русалку на себя, прижался к ней и силой воли перекинул их обоих из Подмирья в людской мир. Оглушенная неожиданным переходом нечисть ослабила хватку, и чародею удалось освободить руки.

Русалка, отчаявшись, открыла пасть и закричала. Максим успел бросить заклятье паралича за мгновение до того, как его накрыла волна русалочьего крика. Обездвиженная нечисть, яростно сверкая глазами, опускалась на дно Свислочи. Максим, чувствуя, как гаснет его сознание, бросил по ночному городу зов о помощи.

Очнулся он на ступенях набережной недалеко от моста. На лестницу был накинут легкий морок, чтобы отвести глаза случайных прохожих. Рядом сидел кот и вылизывал бока. Единственное, что было понятно об окрасе кота, — это белые носочки на передних лапах. В остальном, как и все кошки ночью, этот кот был сер.

— Не задалась рыбалка, да? — протянул кот, заметив, что Максим открыл глаза. — Теряешь форму.

Обережник прокашлялся. Во рту стоял противный привкус цветущей воды.

— Я думал, все русалки такой силы давно окаменели в Подмирье.

— Теряешь форму, я же говорю. Избалованный стал, расслабленный. Тоже мне обережник.

— Ты не задавайся, кот.

— Ладно, ладно. Поблагодарил бы хоть.

Кот закончил вылизывать бока и принялся мыть уши. Ночной ветер шумел в парке. По проспекту проезжали редкие машины. Над рекой пронеслась пара летучих мышей.

— Спасибо, кот.

Максим, все так же лежа на каменных ступенях, посмотрел на небо. Полную луну закрывали редкие тонкие облака. Вставать не хотелось, все тело болело от крика.

— Знаешь, кот, никак не пойму, отчего в последнее время такая активность. Русалка эта. Может, она из-за полнолуния на Купалу вылезла. Пару дней назад пришлось с призраками разбираться. Упыри тоже неспокойными стали. Да и вообще, с апреля все время что-то происходит.

Кот перестал мыться и посмотрел на Максима.

— Ты серьезно?

— Что?

— Ты правда не знаешь?

— Я б так не говорил, если бы знал.

Кот захихикал.

— Тебе надо больше с людьми общаться, Сим.

То в компьютерах своих сидишь, то по кладбищам за упырями скачешь. А в городе, знаешь ли, еще и живые люди есть!

— Ой, кот, ну перестань. Что ты знаешь?

— Так писатели же. — Кот снова занялся своими лапами.

Максим начинал терять терпение. Он знал эту привычку своего друга — покрасоваться. В конце концов, у того не каждый день выпадал шанс помочь чародею. Но всему есть разумный предел.

— Кот, не начнешь говорить нормально, брошу в тебя кроссовок.

— Писатели писали рассказы.

— Кроссовок мокрый, между прочим.

Кот закатил глаза:

— Писали писатели рассказы. Про Минск. Теперь их вычитывают. Скоро закончат.

— Я не понимаю, при чем тут рассказы про Минск.

Мало ли их, что ли, писали?

— Ну, много или мало — я откуда знаю, я вообще читать не умею. Но в этот раз, вроде, не просто про наш Минск пишут, а про Подмирье.

Максим закрыл глаза. Вот это поворот. Действительно, похоже, он теряет хватку. Просчитался, как стажер. Нечисть чувствительна к чужим мыслям. Про них так долго никто не вспоминал, а тут вдруг королевский подарок — рассказы. Становилось понятно, отчего так расцвело Подмирье: людское воображение и сила веры всегда были лучшей подпиткой для всех остальных миров.

Кот закончил умываться, поднялся на четыре лапы и сладко потянулся.

— Ну, я пошел. Не забудь про рыбку свою.

— Давай, кот. Не забуду.

— Слушай, хотел сказать. Тебе бы напарников подыскать.

Максим нахмурился:

— Это еще зачем?

— Ну, чтобы надежней было. Мы же видим вот, что силы твои уже не те...

Максим потянулся к кроссовку.

— Шучу! Шучу я. Писатели эти целый сборник своих фантазий соберут. Представляешь, что начнется, когда люди станут его читать?

— И когда это будет?

— Тебе понравится.

— Кот!

— М-м-м… Аккурат к концу октября.

Кот махнул на прощанье хвостом и растворился в сумраке.

Максим растрепал мокрые волосы, потом откинулся на каменные ступени и уставился на луну, которая снова показалась из-за облаков.

Проблем будет целый воз, это точно. С другой стороны, с весны ему никак не удавалось понять, отчего город был так взбудоражен, а теперь стало ясно. Старый Минск просыпался. И это было хорошо. Максим улыбнулся. Ну, а нечисть... С нечистью он как-нибудь разберется. Обережник он или нет?

В лавке выставлялись вещи совершенно разного толка: от уродливых, пожелтевших бумажных лебедей и янтарных пауков с кривыми лапами до известных миру картин, которые посетители принимали за копии. Так у всех под носом покрывались пылью одна из балерин Эдгара Дега и «Прогулка» Шагала. Последнюю хозяйка Вера берегла и каждый раз отговаривала покупателей, когда те проявляли к полотну слишком пристальный интерес. Эта картина была одним из самых ценных воспоминаний о детстве и тем немногим, что связывало ее с бесследно исчезнувшим отцом.

Хранились в лавке и совершенно удивительные вещи: бумажная карта в тяжелой раме, изображающая незнакомый район Минска (иногда улицы на ней менялись местами, а река каждый раз текла там, где ей вздумается); старинные настенные часы, стрелки которых останавливались и снова шли то вперед, то назад; комод с глубокой трещиной на крышке, ящики которого непредсказуемо выдвигались сами, а внутри каждый раз оказывалось что-то новое — то скомканная листовка, то засушенный пучок трав, то смятая пачка сигарет. Но, казалось, кроме самой Веры, никто и не замечал этих странностей.

Лавка практически не приносила денег и на деле была прикрытием. Самое интересное обычно происходило в глубине зала, где у стены громоздился стол, заваленный книгами, бумагами и обертками от шоколада. Среди них потерялась табличка с надписью:

«Найду что угодно. Дорого».

Вера со скучающим видом сидела за столом и безуспешно пыталась испепелить взглядом пустую папку с напечатанным «Дело №» на обложке. Мерно отстукивала ритм секундная стрелка на часах, сегодня они шли задом наперед и теперь показывали без пятнадцати семь. Веру клонило в сон, когда колокольчик на двери тихо звякнул.

В лавку вошла высокая статная особа в брючном костюме черного цвета, лицо ее скрывали широкополая шляпа, солнечные очки и угольно-черная медицинская маска. Вера сверкнула глазами, и стрелка на часах замерла, будто те прислушивались к происходящему.

— Добрый день! Что ищете?

В ответ женщина зашлась кашлем, и только когда приступ закончился, сухо выдавила:

— Время.

Вера на миг растерялась.

— Простите?

Женщина рывком сорвала маску, следом на пол с треском упали очки, обнажая морщинистое лицо.

— Время! Он украл мое ВРЕМЯ! — закряхтела она и тут же закашлялась снова.

Вера склонила голову в любопытстве и затаила дыхание. Новое задание, да еще какое! Не просто фамильное кольцо или кошелек — самое настоящее украденное время! Чего только ей не приходилось искать за последние два года, даже пропавшую в Минске музыку. Но это! Это был совершенно другой уровень. Вера поднялась с единственного стула в лавке и жестом предложила женщине сесть.

— Мы познакомились на вокзале, я возвращалась из командировки. — Женщина сложила руки на столе и принялась медленно снимать перчатки. — Представился Михаилом, опрятно одет, с манерами и страшно красив. Помог с чемоданами, вызвал такси и оставил свой номер.

Старуха сжала кулаки и перевела дух.

— Я никогда не звоню первой, не знаю, что на меня нашло, но стоило мне остаться одной, как я уже набирала этому мерзавцу. Мы стали ходить на свидания, каждый раз недалеко от вокзала. Он так восхищался башнями, ловил их в лучах солнца на закате, водил меня на смотровую площадку, мы ужинали под звездами прямо у подножья статуй. Он сочинял про них головокружительные истории. Это было самое романтичное, что случалось в моей жизни… И я не сразу поняла, что заболеваю. Сначала списывала все на усталость, первую седину — на генетику, ломоту в теле — на очередной вирус. Всему находила оправдания. Пока однажды, после нашего двенадцатого свидания, я не увидела в зеркале это чудовище.

Она раздраженно помахала рукой перед лицом.

— Вы ведь не думаете, что я сошла с ума? — старуха устало, почти без надежды посмотрела на Веру. — Я ходила к тарологам, гадалкам, даже к священнику, прости Господи. Но чем больше пыталась все исправить, тем как будто только быстрее старела. А потом мне рассказали о вас, что вы способны найти. Прошу вас. — Старуха подалась вперед и дрожащей рукой схватила Веру за плечо. — Помогите мне.

Вера хищно улыбнулась. В ушах уже нарастал рык зверя, жаждущего отправиться на поиски добычи.

— Конечно, — приободряюще ответила она. — Я беру полную предоплату.

Сладкий запах гнили заполнял легкие. Вера села и потерла глаза. В голове протяжно гудел отголосок гонга — вестник отступающей, но еще напоминавшей о себе боли. На этот раз зверь, взявший след еще в лавке, привел ее в яблоневый сад. Вера сидела под деревом, траву усыпали опавшие гниющие яблоки.

В руках, измазанных в грязи, она крепко сжимала металлическую шкатулку с выгравированной «М» на поцарапанной крышке.

— Так, могло быть и хуже. Всего лишь земля.

За последние два года Вера просыпалась в беспамятстве с неожиданными находками столько раз, что могла бы уже привыкнуть. Но всегда случалось что-то, способное ее удивить. Когда зверь-ищейка брал верх над ее сознанием, она могла встретить знакомых и вести с ними разговоры, которые потом не помнила, или просыпаться в местах, куда ни за что не отправилась бы, будь она просто Верой. Так однажды она очнулась в канализации, благо рядом с открытой крышкой люка. Самое обидное, что тогда ей даже не заплатили. Иногда ищейка казалась Вере некой сторонней сущностью, а иногда — привычной частью ее самой, чертой характера, без которой не было бы и самой Веры. Как ни старалась Вера это отрицать, но с каждой находкой ее связь с ищейкой становилась прочнее. Они сливались воедино, и в такие минуты Вера чувствовала себя всесильной.

Она вытерла руки о длинную юбку и открыла шкатулку. На бархатной обивке лежали старенькие наручные часы с ремешком из потрескавшейся кожи.

Вера выронила шкатулку на землю и оторопело прикрыла рот рукой. Потянулась к сумке и достала потертый от времени лист бумаги. Она смотрела то на два роковых слова, которые уже больше двух лет не отпускали ее ни на миг, то на найденные часы, когда-то принадлежавшие ее отцу.

Два года назад

В квартире было непривычно тихо.

— Мам, я дома.

Вера прислонилась к двери и сбросила туфли.

Ноги гудели от усталости.

— Я принесла торт.

Через тишину темного коридора пробивался стук клавиатуры и едва уловимая размеренная речь.

Вера прошла к спальне матери и бесшумно отворила дверь.

— Мам?

Комната была завалена бумагами, среди которых прямо на полу с ноутбуком на коленях сидела Маргарита и невнятно бормотала себе под нос:

— Если допустить возможность темпорального сдвига и расслоения времени в точке преломления пространства, тогда… тогда… возможен возврат в прежние пространственно-временные координаты, и этим можно объяснить выход из одной реальности…

— Привет. — Вера опустилась рядом и приобняла мать.

Маргарита нехотя оторвала взгляд от документа, в котором на английской раскладке печатала невнятный набор символов, занимающий уже с десяток страниц. Вера провела рукой по ее волосам, собранным в тугой пучок.

— Прервешься на чай? Тебе нужно отдохнуть, а я расскажу, как дела на новой работе.

Маргарита задумалась. Взгляд ее скользнул по лицу дочери и проследовал за лучом света, тянущимся из коридора. Минутная стрелка механических часов, которые почему-то теперь лежали на кровати, а не висели, как прежде, на кухонной стене, шумно передвинулась, и Маргарита встрепенулась.

— Верочка, милая, я почти нашла Валеру, осталось проверить одну гипотезу, и тогда, тогда… — Маргарита засияла улыбкой, на глазах заблестели слезы. Она перевела взгляд на документ, заполненный несвязным набором букв, будто кто-то бездумно стучал по клавишам или вовсе уснул на клавиатуре. — Здесь, — Маргарита смахнула слезу и ткнула дрожащей рукой в экран, — кроется ответ, куда пропал твой отец. — Она пылко обняла дочь и мокрой щекой прижалась к волосам Веры. — Я наконец-то смогу все исправить!

Мы вернем его домой.