Читаем The Alternative онлайн бесплатно
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Ник Ромео «Альтернатива.Как построить справедливую экономику»
Оглавление
Введение. Роман и экономист
В 1886 году русский писатель Лев Толстой написал рассказ "Много ли человеку земли надо?". Главный герой - бедный крестьянин Пахом, мечтающий стать богатым землевладельцем. "Если бы у меня было много земли, - размышляет он в начале рассказа, - я бы не боялся самого дьявола!"
Дьявол, однако, слушает. Увидев в жажде Пахома шанс получить власть над другой душой, дьявол организует ряд событий. Сначала кажется, что все идет хорошо. Пахом берет в долг деньги, чтобы купить больше земли. Он разводит скот, выращивает кукурузу и становится процветающим. Он выгодно продает свои земли и переезжает в новый район, где можно купить огромные участки по низким ценам.
Недолго он довольствуется суетой строительства и обустройства, но по мере того, как он привыкает к новому процветанию - он стал в десять раз богаче, чем раньше, - Пахом начинает испытывать недовольство. Ему по-прежнему приходится арендовать землю для выращивания пшеницы, возникают ссоры с более бедными людьми, которые хотят использовать землю или оставить ее под паром, чтобы она восстановилась. Если бы у него самого было больше земли, все стало бы проще.
Вскоре он узнает о далеком племени башкир, которые живут на плодородной равнине у реки и продают огромные участки земли почти за бесценок. Он покупает чай, вино и другие подарки и отправляется к ним. Они радушно встречают его, дают выпить кумыса и убивают овцу, чтобы поделиться с ним мясом.
После того как он одарил их подарками, они спрашивают, что из их имущества ему нравится больше всего, чтобы отплатить ему за щедрость. "Что мне здесь больше всего нравится, - говорит он, - так это ваша земля. Наша земля тесна, и почва истощена; у вас же много земли, и это хорошая земля. Я никогда не видел такой". Их вождь объясняет, что они продают землю по дням. За мизерную цену в тысячу рублей он может получить столько земли, сколько сможет пройти за день ходьбы. Начиная с восхода солнца с вершины небольшого холма, он может пройтись по периметру желаемой земли, обозначая границы, выкапывая небольшие ямки и складывая в них грязь. Если он вернется в исходную точку до захода солнца, земля будет принадлежать ему. Если нет, он теряет тысячу рублей.
Проведя бессонную ночь на подстилке из перьев в башкирской палатке, Пахом на следующее утро отправляется в путь по высокой траве степей. В утренней прохладе он идет быстро, периодически останавливаясь, чтобы вырыть яму и оглянуться на племя на вершине холма. Чем дальше он идет, тем лучше кажется земля. Он стаскивает неудобные сапоги, чтобы идти еще быстрее. К полудню ему становится жарко и он устает, но после короткого отдыха за хлебом и водой он продолжает путь. Если он сможет перетерпеть один день боли, думает он, у него будет вся оставшаяся жизнь, чтобы насладиться ее плодами.
Он пробирается сквозь полуденный зной и растущую усталость, чтобы проследить еще одну сторону задуманного квадрата. Он уже собирается вернуться, когда видит особенно привлекательную ложбину с пышной землей. Он отмечает ее и начинает возвращаться к вершине холма, мерцающей в далекой дымке. Солнце уже опускается к горизонту, а он все еще далеко.
Как раз в тот момент, когда ему нужно ускорить шаг, на него наваливается усталость. Его босые ноги в порезах и синяках, он изнемогает от жары, а мышцы на ногах подкашиваются. Он начинает понимать, что должен был вернуться раньше. Но ему удается ускорить шаг, отбросив сапоги, флягу с водой и плащ.
Вскоре ему становится трудно дышать. Его рубашка и брюки промокли от пота, сердце колотится в груди, а легкие пыхтят, как мехи кузнеца. Он уже достаточно близко, чтобы слышать подбадривающие крики башкир. Солнце, огромное и кроваво-красное в вечерней мгле, почти полностью опустилось за горизонт. С его места кажется, что оно исчезло, но на вершине холма он видит башкир, все еще освещенных светом. С последним яростным рывком он поднимается на холм и достигает точки, с которой начал свой путь, как раз в тот момент, когда солнце опускается за край неба. "Он завоевал много земли!" - с восхищением восклицает вождь.
Пахом падает с распростертыми руками. Когда его слуга выходит вперед, чтобы помочь ему подняться, изо рта хозяина вытекает струйка крови. Башкиры в жалости щелкают языками. Его слуга берет лопату и роет простую могилу длиной в шесть футов. Смерть и скромное погребение Пахома дают ответ на вопрос, вынесенный в название рассказа: это вся земля, которая нужна человеку.
Может показаться странным начинать книгу о форме справедливой экономики в XXI веке с вымышленной истории о жизни крестьян в XIX веке. Книга, которая стремится осветить структуру более справедливой и устойчивой экономики сегодня, должна исследовать правдоподобные решения проблем неравенства богатства, экологического коллапса, исчезновения хороших рабочих мест для среднего класса, казуализации все большего числа работников, чрезмерного влияния инвестиционного капитала, эрозии демократического управления в частном и государственном секторах и других. В следующих главах мы подробно рассмотрим эти темы.
Однако рассказ Толстого наносит прямой удар по экономическим догмам, которые способствовали возникновению всех этих современных проблем. Он показывает опасность рациональности, оторванной от нравственных целей. Он постигает психологические механизмы мании приобретательства и показывает, как она приводит к страданиям. Он намекает на экологические последствия, когда такое поведение проникает в общество: Один Пахом не несет ответственности за "истощенную" почву, а описание в рассказе людей, преследующих личную выгоду и истощающих жизненно важный ресурс, предвосхищает проблемы коллективного действия теоретиков игр. Он изображает высокомерное пренебрежение к традиционному образу жизни и наглую попытку нажиться на его разрушении.
Толстой не был экономистом, но в одном рассказе он рассказал о богатстве, психологии и этике больше, чем большинство профессиональных экономистов за всю жизнь. Стремясь к росту любой ценой, Пахом ведет себя с рациональностью ортодоксальных экономических моделей, стремясь к максимизации прибыли, расширяясь в новые регионы, где он видит новые возможности, и игнорируя негативные внешние факторы, такие как истощенная почва и испорченные отношения. Какое-то время этот цикл экспансии выглядит как успех. Но идея о том, что внешние факторы - косвенные затраты или выгоды от экономических операций - могут оставаться внешними, вскоре оказывается заманчивым мифом. В итоге он не может избежать последствий собственной жадности.
На более тонком уровне Толстой показывает, насколько соблазнительным может быть ошибочный выбор. На каждом этапе у Пахома есть, казалось бы, веские причины для расширения: соседи несносны, арендовать не выгоднее, цены на землю низкие, ее качество высокое. В узком смысле этого слова он ведет себя рационально. Однако ряд, казалось бы, рациональных решений приводит к катастрофе.
На каждом новом уровне богатства, вместо того чтобы наслаждаться уже имеющимися ресурсами, он быстро становится неудовлетворенным, возвращаясь к предыдущему уровню счастья по схеме, которую иногда называют гедонистической беговой дорожкой. Даже в самом конце истории у Пахома остается возможность пожертвовать пустяковой суммой в тысячу рублей, отдохнуть на траве и неторопливо вернуться к племени. Однако к этому моменту он находится в плену смертельно опасного заблуждения о невозвратных затратах. Он уже вложил столько сил; было бы глупо останавливаться! Поэтому он продолжает вкладывать все больше энергии в обреченное на провал дело. За мгновение до смерти он осознает это. "Я слишком многого добился и испортил всю затею", - думает он. Подобно героям древнегреческой трагедии, он осознает жизненно важную истину лишь тогда, когда уже слишком поздно.
Задолго до появления поведенческой экономики Толстой уловил структуру некоторых из ее центральных концепций, таких как заблуждение о невозвратных затратах и гедонистическая беговая дорожка. Однако он понимает эти явления скорее как слабости, чем как ошибки, не столько баги в нашем когнитивном программном обеспечении, сколько риски в ландшафте моральных возможностей. Сам дьявол использует их, чтобы получить власть над душой Пахома. Пахом не просто предсказуемо иррационален. Его выбор имеет важнейшее моральное измерение, а желание постоянно приобретать большее деформирует его убеждения и поведение.
Однако сила этого желания не является универсальной или неизбежной чертой человеческой природы. Образ жизни башкир отражает иной набор ценностей. Их жизнь проще в материальном плане и подчиняется сезонным закономерностям. Летом они почти не работают. Стремление Пахома использовать их в своих интересах сводится к отсутствию у них финансовой смекалки. Они "невежественны", "просты, как овцы". Резко ограниченный интерес башкир к богатству он воспринимает не как моральный вызов его собственным ценностям, а как глупую слабость и возможность для бизнеса. Предыдущая жизнь Пахома, до вмешательства дьявола, - еще один пренебрегаемый шаблон более удовлетворительного существования. Как говорит его жена в начале истории: "Жизнь крестьянина хоть и не тучная, но долгая. Мы никогда не разбогатеем, но у нас всегда будет достаточно еды". Жизнь, не обремененная саморазрушительной жадностью, была ему доступна.
Финал истории драматизирует неизбежную, но легко забываемую истину. Как сказал экономист Джон Мейнард Кейнс в другом контексте: "В долгосрочной перспективе мы все мертвы". Под острой иронией: желая получить слишком много земли, Пахом погибает на ее крошечном участке - скрывается более широкий смысл. Кейнс, размышляя о философе Эдмунде Берке, хорошо выразил эту мысль: "Наша способность к предсказаниям так мала, наше знание отдаленных последствий так неопределенно, что редко бывает разумно жертвовать выгодой в настоящем ради сомнительной выгоды в будущем".
Неразумно разрушать свое настоящее ради будущего, которым вы, возможно, никогда не насладитесь. Однако это не значит, что хорошая жизнь состоит из потребительского безумия сиюминутных удовольствий, которое, даже если человек может себе это позволить, просто влечет за собой неудовлетворенность и истощение на гедонистической беговой дорожке. Это скорее напоминание о необходимости культивировать более долговременные источники удовлетворения, такие как семья и дружба, этичное поведение, преданность достойным целям и стремление к совершенству в значимой деятельности.
Толстой, как и Кейнс, признавал, что основные темы экономики неизбежно носят моральный и политический характер. Экономика должна изучать не только то, как люди производят и потребляют ресурсы, но и справедливость и желательность этих механизмов для отдельных людей, наций, мира природы и наших потомков. Без этих этических основ все технические усовершенствования будут просто тем, что Генри Дэвид Торо однажды назвал "улучшенными средствами для неулучшенной цели".
Признание морального статуса основных экономических вопросов хотя и важно, но недостаточно для их решения. В десятках книг дается диагноз современного кризиса капитализма, подчеркивается, как он подрывает демократию, концентрирует богатство, наносит ущерб здоровью и благополучию людей и разрушает экосистемы по всей планете. Такая работа очень важна, но, сосредоточившись исключительно на природе проблем, вы рискуете предположить, что единственными жизнеспособными вариантами являются революция или смирение со статус-кво. В этой книге, основанной на многолетних репортажах для журнала New Yorker, рассматривается портфель практических решений неотложных экономических проблем - от снижения неравенства богатства до преодоления климатического кризиса и создания значимых рабочих мест.
Если вы немного разбираетесь в истории и философии, то так называемая революция в поведенческой экономике, произошедшая за последние несколько десятилетий, покажется вам не такой уж революционной. Многие основные открытия в области поведенческой экономики являются повторными открытиями закономерностей, уже выявленных древними философами. В диалогах Платона изображены и проанализированы когнитивно-эмоциональные процессы, которые поведенческая экономика сегодня называет предубеждением подтверждения, предубеждением доступности, эффектом фрейминга, неприятием потерь, эвристикой репрезентативности и якорением. Существует определенная ценность в установлении этих закономерностей методами экспериментальной психологии, с использованием двойных слепых исследований и популяций со всего мира. Но поразительно, что некоторые из наиболее известных интеллектуальных достижений экономики в значительной степени являются повторным открытием процессов, описанных философами и романистами.
