Читаем Круги от камушка онлайн бесплатно

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Расположенный ниже текст представляет собой образец сферической графомании в вакууме. К литературе отношения не имеет. Авто— или просто биографией не является. Написан по весьма уважительной причине: персонажи очень просили о них написать, угрожая в противном случае взорвать автору мозг.

Содержит нецензурную лексику, эротические сцены, описания насилия и жестокости. Не любите? Пожалуйста, закройте и не читайте. :)

Все совпадения имен, мест, email-адресов и прочие – абсолютно случайны. Все описанные события происходили (или произойдут) исключительно в голове автора.

Почти все использованные стихотворные фрагменты легко гуглятся.

Отзывы, конструктивная критика, сообщения о ляпах и очепятках – всячески приветствуются.

С претензиями, жалобами и руганью просьба обращаться по адресу: [битая ссылка] http://natribu.org/

Да, главное чуть не забыл!

Шепот:

– Ну че там, че там? Че они?

– Да позырь сам, они ни хера не видят.

Из-за угла коридора осторожно вылезает вторая физиономия. Глаза у нее мгновенно становятся размером с блюдца – точно как у первой, торчащей рядом. Рот расплывается до ушей:

– Во, блин. Ни фига себе они… Ваще!

– Ага. Везет же…

Под пролетом черного хода, ведущим на чердак, старшеклассник увлеченно… скажем так, «пялит»… нет, скорее, «дрючит»… в общем, вовсю сношает старшеклассницу. Стоя. Мотаются полы расстегнутой рубашки, взлетает и падает то, что еще недавно было прической. Девка сопит на всю лестницу, сквозь сопение пробиваются глухие взвизги. Парень не отстает, время от времени добавляя в палитру звуков сдавленные взрыкивания. Процесс идет уже минут десять, вот-вот количество вложенной энергии должно перейти в качество, как учат буквально в нескольких кабинетах отсюда. Туда бы этих двоих, как наглядное пособие – да техника безопасности не позволит.

Одна из наблюдающих рож скрывается за углом, потом снова вылезает и выставляет в сторону парочки руку с мобильником. Рука дрожит. Смотреть-то ладно, максимум по морде схлопочешь, а вот снимать – это уже да. Запалят – новенькой «Нокии» точно пиздец, а уж хозяину…

Второй косится на мобилу, по лицу явно пробегают следы тех же мыслей. Впрочем, герои будущего порнофильма сейчас и вправду не здесь. Не сразу заметили бы, даже если б стояли лицами к камере. А они и не лицами, а на тех не-лицах, как известно, глаз нет. В естественных условиях, по крайней мере. Глаз на таком месте может появиться у оператора фильма, если будет слишком уж возбужденно гыгыкать и тянуть руку.

На съемочной площадке тем временем близится кульминация. Сиплый шепот:

– Катька? В тебя… можно… сегодня?

– А?.. А.. Да… Да! Да-да-да-да!.. Даааа! Аа!!

Собранный из слухов и обрывков, хилый жизненный опыт оператора тем не менее подсказывает: еще десять-пятнадцать секунд, после чего съемку прекратить – и ходу отсюда! Пока актеры не очухались и не полезли гонорар из кассы выбивать.

Рожи, не снимая широченных лыб, утягиваются за угол. Партизанское шарканье удаляется по коридору, заглушаемое коротким стонуще-хрипящим форте на площадке.

– Ну ты, Костик… Ну ты вообще… Ну… блин… Казанова…

– Да ладно, Катюх. Че, не понравилось, скажи?

– Ну… Не… Вообще, клево. Классно ты. Но больше я тут не буду, короче. Стремно. И руки все в дерьме, за трубы эти держаться. Вот, держи салфетки.

– О, круто. Спасибо.

Названный Костиком вытер багровое, будто раскалившееся от трения мужское достоинство, и неторопливо убрал его в штаны. После чего принялся любоваться приводящей себя в порядок подругой. Благо, было чем любоваться. Даже с уже застегнутой рубашкой и спущенной с пояса юбкой.

Рыжая она была, Катька Баранова из одиннадцатого «бэ». Медно-рыжая в крупную кудряшку. И характерно зеленоглазая при этом. И белокожая, как принцесса. А все остальное мужской контингент школы, от пятиклассников до физкультурника Степаныча, описывал при встрече неопределенным (но точно подходящим к ситуации) дифтонгом «ыэ». Если встреча была на безопасном расстоянии – добавляя вневременное «во, бля». Хороша, короче, была Катюша.

Костик за ней не волочился, потому как нутром чуял: волочиться придется в хвосте длинной очереди. Очередей он не переносил принципиально, особой щепетильностью никогда не страдал, так что не упустил возможность слегка зажать встреченную вечером в школьном коридоре Баранку. Он в этот день после уроков зависал в радиоточке с корешем, она пришла забрать у сестры купленную в обед курицу (сестра преподавала историю у старших классов и собиралась сегодня задержаться дольше обычного, а курица была немороженая и текла). Свет уже почти везде погашен, в школе никого, у Катьки он когда-то вообще первым был… чего бы и не прижать?

Если бы она начала визжать и отбиваться – да не вопрос, я пошутил, иди себе. Чай, не маньяк какой. Но Катька лупила кулаками в спину чуть слабее, чем ожидалось, и от громких воплей воздерживалась. Даже когда две пуговки на рубашке расстегнул – не орала. И когда рукой под юбку сунулся – только чуть громкость прибавила. От шепота до громкого шепота. В общем, обнаружив на месте изображенной на картах оборонительной линии чистое поле, Костик – сам себе и генерал, и рядовой – отважно плюнул в сторону возможного засадного полка в кустах, и передислоцировался вместе с захваченным трофеем в единственное более-менее непубличное место: под лестницу на чердак.

Где и был зафиксирован в разгар сражения – верхом, так сказать, на рыжем кобыле – съемочной группой в лице двух семиклассников, ползущих с генеральной уборки кабинета биологии. Зверь эта биологичка, вообще: пририсованное мамонту и лосю они бы стерли за пять минут, а тут пришлось весь кабинет пидарасить. Только что окна мыть не заставила. Зато вот теперь повезло конкретно!

Удалившись на безопасное расстояние от черного хода, пацаны немедленно уселись на подоконник и, стукаясь лбами, принялись прокручивать и смаковать видео на крошечном экранчике. Свет, конечно, не ахти, звук вообще никакой («Это она так рычала?!» – «Дурак, это ты в микрофон дышал!»), зато содержание – хоть сейчас на сайт двадцать один плюс. Удачно как. И лица кое-где видны, можно с этого козла еще стрясти чего-нибудь…

– Че, хорошо записалось? Урроды!

Убрать мобилу, естественно, не успели. Теперь она торчала в двух метрах от пола из руки главного героя, продолжая бодро пропагандировать непревзойденные качества рыжих кобылов, и в озверелых героевых глазах отчетливо читалось: просто об пол неинтересно, а вооон об ту стенку – самое то. А потом займемся урродами. Выебу нахуй пидарасов!!!

(«Четыыре белых эскадроона Семеен Миихалыч зарубииил…» – отозвался в башке берущий за душу красноармейский голос).

Впрочем, животное породы «семиклассник» гораздо ближе к дикой природе, чем некоторые полагают. Вместо чтобы попытаться просочиться от возмездия сквозь стену или хотя бы дернуть со всех ног по коридору, владелец «Нокии» взревел укушенным зубром и попытался в прыжке освободить родной аппарат. Почти даже долетел, самую малость не хватило. Выживет – десантником будет.

С одной стороны, мобилу это спасло: каратель сменил первоочередной приоритет с уничтожения улик на ликвидацию преступника. С другой стороны, спасти последнего уже было нечему, некому и, главное, некогда…

Допинав подвывающий клубок из ног и рук, Костик перенес внимание на второго персонажа, накрепко примерзшего к подоконнику.

– Слышь, ты, уебан! Этому передашь, как прочухается: мобилу верну, когда запись скину. Если захочу! Понял, не?

Клубок на полу издал неразборчивое: «уука… ййдуубля… здецте… ууук…» Несколько новых пинков ясности монологу не добавили, только слегка подняли громкость.

– Короче, пиздюки! Кому вякнете – за яйца подвешу! А потом оторву нах! А щас валите отсюда в пизду!!!

Примерзший издал некую последовательность фонем, смысл которых неясным образом складывался в «ненадопонялиоченьхорошопонялиненадоужеуходимуже

ушлиненадобля». Отмерз от подоконника, деревянными руками подобрал с пола останки павшего товарища, и уволок их по коридору, оглядываясь и успокоительно бормоча.

А понемногу остывающий Костик уселся на место примерзшего («…надо же, теплое!..»), перевел запись на начало и запустил по-новой. Минут пять коридор оглашался хмыканьем, гыканьем и репликами вроде «твою мать, руки кривые! че за ухо в кадре?!» Впрочем, судя по общей тональности, герой остался в целом доволен эпизодом. Натуральные эмоции – за них многое прощается.

Досмотрев, он снялся с подоконника и ушагал в темноту коридора, засовывая новообретенную мобилу в карман джинсов.

– Здрасьте, Нелли Наумовна!

– Здравствуй, Хоев.

Обогнав историчку, Костя отсчитал двадцать широких шагов, и на мгновение крутнул головой. Никогда не мог удержаться, сколько ни зарекался. Вот и в этот раз: сетчатка за полсекунды впитала изящный силуэт, карие глазища и рыжую гриву до пояса, а широкий Костиков шаг внезапно стал причинять обладателю изрядные неудобства. Пришлось, шепотом матерясь, перестроиться к стенке и сделать вид, что внезапно и ужасно зачесалась нога в туфле.

– Что, Костя, ноги чешутся? Носки давно не менял?

Нелли прошествовала мимо, издевательски улыбаясь. Все она понимала, сучка.

– Не вздумай на уроке разуться! Окна заклеены, разбивать придется! – донеслось из удаляющейся гривы. Сзади захихикали. Костик обернулся, готовый рвать и метать, но в лицах группки десятиклассниц так нескрываемо читалось ожидающее «ну-ну?», что оставалось только зашипеть сквозь зубы.

Не ладил он с Наумовной, хоть тресни. С самого первого урока, еще в десятом, когда попытался с ней поспорить о роли Троцкого в революции. Это с выпускницей истфака-то! Загнала в угол, распотрошила на глазах у ржущего класса, торжественно выклевала печень и оставила подыхать от позора под общее улюлюканье. В тот раз, правда, досталось всему классу: разъяренной Наумовне одной жертвы всегда было мало. Но запомнили, естественно, только Хоева. Одиннадцатые, вон, весь десятый класс его «Троцким» погоняли.

Костя Хоев на полном серьезе собирался поступать на истфак МГУ. С восьмого класса собирался. Читал, учил, дурел, заработал в школе репутацию чрезвычайно начитанного гопника, но направления не менял… пока в исторический второй день десятого класса не влупился с разбегу в эту рыжую дуросволочь. Весь мозг отбил. Оказалось, что читает он не то и не так, выводов делать не умеет и никогда не научится, лоб у него чугуньевый, и именно из-за таких вот големов история никак не может стать нормальной наукой. В общем, последние полгода Костик всерьез подыскивал себе другую экологическую нишу. Если у них на истфаках водятся еще такие Наумовны – печенки на всех не напасешься.

При этом красивая же, зараза! Двадцать четыре года, в самом расцвете девка, и от природы наделена по-царски. Физкультурник, говорят, в учительскую не заходит, когда Нелли там – чтобы потом не краснеть. Мордочка у нее, конечно… характерно национальная… но неким непостижимым образом из этих марсиански-огромных глаз, носика, достойного служить тараном триремы, широченных скул, крупного (мягко говоря) рта и неожиданно скромного подбородка складывается милейшее личико: глянешь – не оторвешься.

Пацаны сначала Костика подбивали – мол, Наумовна же в тебя втюрилась напрочь, давай подкатывайся, дело верное. Однако несколько встреч на уроках и в коридорах отбили у него всякую охоту даже приближаться к Нелли, не то что «подкатываться». Язык у девушки оказался подвешен за нужный конец, стебала она его с удовольствием, безжалостно и – что самое мерзкое – прилюдно. Теперь, когда приходилось пройти мимо – пробегал на максимальной скорости, здоровался как можно нейтральнее… и все равно, отсчитав двадцать шагов, оглядывался. После чего, матерясь, сворачивал к стенке и подвергался новой порции унижений.

Почесав как следует ногу, Костя прочапал в класс, хряснул сумкой об парту, уселся и обозрел. Вокруг кипела жизнь.

– …Пики козыри!..

– …Что у тебя вот тут написано, я разобрать не могу?…

– …А он мне такой: да че ты ломаешься…

– …Вилка, ты геометрию сделала?..

– …И че, ты с ним поехала?..

– …А я вальтом!..

– …Тут? «Квазипараболическая зависимость»… ну чего уставилась? Я, что ли, это выдумала?

– …Вилка?.. Вилкаа?… Ну Виола?!..

Училка за столом сосредоточенно листала бумажки, слегка морщась от особенно громких выкриков. Костик опять против воли засмотрелся, но тут его пихнули. Сосед по парте Вася Казанский устраивался на стуле, основательно отдуваясь. Тяжело, наверное, такую кучу мышц таскать…

– Вась, не тяжеловат тулупчик?

Казан уставился непонимающе. Нет, тупым он не был, отнюдь, но реакции у него были… как бы сказать… в первую голову физические. То есть если бы Костик на него замахнулся, то улетел бы за ближайший горизонт, не успев даже руку до конца поднять. А вот абстракции Васе давались труднее.

– Чего ты? Чего тяжело?

– Забей, Вась. Геометрию сделал сегодня?

Все еще погруженный в предыдущий вопрос сосед оживился и расцвел:

– Да ты че, нет, конечно! Давай!

– Да я тоже нет, – обломал его Костик. – Вон, Вилк… Виола точно сделала, у нее спроси. А я у тебя потом. Только там очередь.