Читаем Утро в сосновом лесу (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Милая и домашняя Эля из-за предательства любимого мужчины оказывается без крыши над головой и средств к существованию. Неожиданно помощь приходит... но сможет ли женщина справиться со своими страхами, чтобы вновь обрести счастье? Эта история - новогодний подарок всем, кто живет мечтами о простом женском счастье. А особенно - тем, кто переживает сейчас не лучшие времена. Вы только не унывайте, и все обязательно наладится! С Новым годом!

Снежнова Нелли

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Снежнова Нелли

Утро в сосновом лесу

Утро в сосновом лесу

Глава 1

Сжав кулаки, я с трудом сдерживаю судорожно прорывающиеся рыдания. Хотя зачем сдерживать? Никого тут нет, кроме меня, идиотки. С пологого берега хорошо видно узкую темную полынью посреди реки, в которой отражается красноватый диск уходящего солнца. Чуть покачиваясь из стороны в сторону, я безудержно рыдаю прямо на холодном, безжизненно белом снегу.

Господи, ну как так? Почему со мной?! Вся моя жизнь рухнула в пропасть сегодня вечером, а я до сих пор не могу осознать, что происходит здесь и сейчас. Горькие, обидные, горячие слёзы все текут и текут по щекам, попадая в рот, и оставляют тёмные пятна на куртке. Так и сижу, невидящим взглядом уставившись в белое безмолвие заснеженных осин на берегу напротив. Все прокручиваю в голове последние дни, месяцы, годы, пытаясь понять, что привело к тому, что я оказалась здесь.

Тихая, спокойная красота зимнего леса и реки немного успокаивает, давая призрачное ощущение одиночества и отстраненности. Солнце садится, и последними, щедрыми золотом лучами, заливает все вокруг. От леса за спиной уже ползёт ночная прохлада, но я дрожу не только от холода. Вдруг слышу далёкий нарастающий шум мотора. Морщусь. Нужно было зайти подальше. Господи, зима ведь. Ну кому сейчас к речке понадобилось? Разве что парочка неприкаянная в машине собралась развлечься... Вот и он наверное, тоже не раз так делал. В нашей машине. В сердце что-то глухо закололо, я попыталась вдохнуть поглубже, но не получилось. Звук затих -- не далеко от меня, но и не так уж близко. Можно пока сидеть дальше.

Боль немного отпускает, и я смахиваю с ресниц новые слёзы. Мороз не очень сильный, но мокрые пальцы я уже почти не чувствую. Хотя, мне плевать на все, кроме своих горьких мыслей. Вдруг совсем рядом раздаётся звонкий лай. Из кустов, больше похожих на сугробы, выныривает пятнистая, вроде как охотничья собака, и восторженно виляя куцым обрубком хвоста, тут же подбегает и начинает ко мне ласкаться. Я поднимаю руку и машинально треплю ее по ушам. Хорошая. Все-таки умные они, чувствующие. Девочка, почти щенок ещё. Она внимательно смотрит на меня и лижет горячим шершавым языком мою мокрую щеку. И вдруг ложится рядом, прямо на снег, положив морду мне на колени. От этой неожиданной ласки чужого, незнакомого существа, мне становится вновь пронзительно жаль себя, и слезы льются с новой силой. Откуда-то из-за пригорка слышу зычный мужской голос:

-- Линда, ко мне!

Собака вздрагивает всем телом, порываясь вскочить, но почему-то передумывает. Опять кладёт голову мне на колени и тихонько скулит.

И снова, уже с едва заметной ноткой раздражения, хозяин зовет ее:

-- Линда, ко мне, я сказал!

И вновь она не слушается. Не ученая ещё, наверное. А может, просто не хочет. Может у неё быть своё мнение? И желания, и стремления? Я-то знаю, каково это, отдаться добровольно во власть такого "хозяина", и счастливо ловить каждую крупицу внимания, любую мимолетную ласку и нежное слово, думая, что так будет всегда. Вот только ее вряд ли ожидает предательство.

Погрузившись в свои невеселые мысли, я вздрагиваю от неожиданности, когда скрип снега под тяжелыми шагами раздается прямо у меня за спиной.

-- Ах вот ты где, негодница! А ну быстро ко мне, учить буду. -- голос низкий, чуть хрипловатый.

Собака снова тоненько скулит, но не двигается с места.

-- Что, виновата, непослушная?

Я бросаю взгляд из-за плеча назад, и сквозь пелену слез вижу тёмные очертания высокой мужской фигуры.

-- Добрый вечер! -- это он мне уже, похоже. -- Извините, маленькая ещё, пристает ко всем.

Я пытаюсь скосить глаза, не поворачивая лица (наверняка красное, опухшее, стыдно ведь показывать), и рассматриваю высокие чёрные ботинки и пестрые зеленые штаны прямо у своего плеча.

Мужчина наклоняется, и хватает собаку за шкирку. Она тихо взвизгивает.

А мне становится ее жалко. Ну не послушалась, подумаешь! Маленькая же. И вообще, она просто меня пожалела.

-- Не наказывайте ее, очень прошу. -- всхлипываю, уставившись под ноги и вжимаю голову в плечи. - Пожалуйста. Она умная девочка.

А слезы льются и льются, проклятые.

Мужчина молчит несколько секунд, и неуверенно интересуется:

-- С вами все в порядке?

Конечно, все зашибись. Так, решила всплакнуть вечерком на безлюдном берегу реки. Зимой. В тонких лосинах, кроссовках и легкой осенней курточке.

-- Нет, -- честно вздыхаю я.  -- Но помощь мне не нужна.

И, чуть помедлив, еле слышно добавляю:

-- Но спасибо.

Мужчина пристегивает собаку к поводку, немного топчется рядом и спрашивает:

-- Не вижу машины. И рядом никого. Может, вас подвезти?

-- Интересно, куда же? -- усмехаюсь с горечью.

-- В смысле? -- он обходит меня, и теперь стоит спереди. Поднимаю голову и вижу, как вытянулось его лицо. Да, видок у меня сейчас, наверное, тот ещё. Ничего такой мужик, но особо симпатичным не назовёшь, хотя высокий и в плечах широкий. Лицо такое... типично мужское какое-то, неулыбчивое, даже немного угрюмое. Почти по самые глаза зарос густой темной бородой, из-за чего возраст определить сложно, да и вид диковатый. Ну, за тридцать пять точно. Карие глаза смотрят серьёзно и уверенно.

-- Не берите в голову. -- пытаюсь изобразить вежливую улыбку. -- Я еще... погуляю.

-- Погуляете? -- явно сомневается. - Мороз же, и темно уже. -- чуть наклоняется и тянет носом -- думает, пьяная, что ли? Ах, если б... Хоть согрелась бы. Мир не без добрых людей, вот, какой-то чужой мужик помочь хочет. Почему же мне в мужья урод такой достался?

-- Да. -- я опять непроизвольно всхлипываю, и тут же от стыда прячу красное лицо в ладонях. -- Спасибо, что спросили, и до свидания.

Он недолго стоит, переминаясь с ноги на ногу, а потом я слышу медленно удаляющиеся шаги.

Как хорошо. Снова одна.

Солнце почти село, и стало действительно холодно. Жаль, я не подумала потеплее одеться. Вся одежда осталась дома, а туда я больше не пойду. И теперь это место домом уже не назову.

Самое обидное, что ни денег, ни телефона я тоже не взяла, убегая сломя голову. Да и кому б я сейчас звонила? Можно было бы сдать в ломбард обручальное кольцо (другого золота на мне в тот момент не оказалось), но я, дура, только что закинула его в реку. Еще и радовалась, когда первым же метким движением попала в самый центр полыньи. Могла бы попросить денег у мамы, и поехать к ней, но для этого придётся пойти к кому-то из знакомых. А этого я сейчас точно не хочу, тем более, что все они -- друзья Ромы. Мои же подруги остались там, в родном городе, а здесь близких я так и не завела. Как, ну как я, взрослый, образованный человек умудрилась очутиться в такой ситуации?!

Поразмыслив ещё, я немного успокаиваюсь. Ну посижу ночь на берегу, подумаю о жизни. Подумаешь, побегаю-поприседаю, если замёрзну. Не минус двадцать же. А утром решу, куда идти. Все равно сейчас уже не соображаю ничего.

Нахожу место, где на снегу проступают очертания толстого бревна (видно летом шашлычники к берегу прикатили), устраиваюсь поудобнее. Натянув посильнее рукава и обхватив руками колени, уже закрываю глаза, чтобы снова погрузиться в свои невеселые мысли. Вдруг слышу, что опять подъезжает машина. На этот раз она останавливается совсем рядом, и мотор сразу глохнет. Вот не зря я блондинка. Сижу тут совсем одна в темноте, ещё б на дороге села. Стало немного не по себе. Вдруг пьяные... Слезы-слезами, а надо было хоть об этом подумать. Хотя, грабить меня, например, смысле вообще нет, так как с собой у меня абсолютно ничего. Кроме остатков растоптанного достоинства.

Сажусь прямее, пытаясь вытереть щеки заледеневшим рукавом, и с некоторым облегчением вижу, как из большой чёрной машины выходит уже знакомый мужчина.

-- Вставайте, подвезу домой. Совесть не позволяет вас тут бросить, -- говорит он, протягивая мне руку. -- Замерзнете совсем, а я потом виноватым чувствовать себя буду.

Я тяжело вздыхаю:

-- Я очень благодарна вам за беспокойство, только... Понимаете, мне сейчас некуда поехать.

-- Как это некуда? -- он удивленно окидывает меня взглядом. На бомжа, видимо, пока не похожа.

-- А вот так -- совсем некуда.

-- Так не бывает. Где-то же вы живете.

-- Живу... жила, конечно. Но вернуться туда... не могу. Это... В общем, как-то так.

-- А чуть подробнее? -- он вдруг опускается на бревно рядом, выжидающе глядя на меня, и мне не становится немного не по себе.

Дура, как есть дура. Вечно выкладываю все как на духу. Вот если в чем Рома и прав был, так это что от моей патологической честности в жизни одни проблемы. Надо было говорить, что муж за мной сейчас приедет. А теперь, как поймёт, что одна совсем, мало ли что в голову придёт. Потом всматриваюсь в его лицо, насколько позволяет скупой вечерний свет, и не вижу ничего тревожного. Пожимаю плечами:

-- У вас наверняка есть дела поинтереснее.

Он криво улыбается:

-- А я не тороплюсь. Тоже гуляю. -- коротко свистит, и из темноты снова выскакивает собака. Ложится брюхом вверх рядом с хозяином, и млеет от ласки, смешно подёргивая лапами, пока он ее почесывает.

-- Ну... если в двух словах: домой сейчас нельзя, а больше пойти некуда - родители и все остальные в другом городе.

-- А знакомые?

Качаю головой.

- Ну так и едьте к родителям. Или в гостинице комнату снимите.

Непрошеные слезы снова тяжело капают с ресниц, растапливая снег под ногами.

-- У меня совсем денег нет. - виновато опускаю голову.

-- Ну-ну. Не плачьте. Я одолжу вам.

Я недоверчиво вскидываю взгляд.

-- Хотя, знаете, лучше не так. Уже поздно. Поедем ко мне, тут недалеко, переночуете. А завтра утром съездите домой за вещами, купите билет или что там ещё захотите делать. Меня, кстати, Егор зовут.

-- Эля. -- острожно киваю я, -- а ваши... родные не будут против?

Что ты несёшь, дура? Отказывайся. Ты же его первый раз видишь. Мало ли, что за маньяк тут сам по ночам разъезжает? Ну и что, что выглядит добрым. Куда тебе в людях разбираться, если даже мужа за восемь лет не рассмотрела.

-- Я сам живу, -- усмехается он. -- А Линда совсем не против, правда? -- и собака, будто соглашаясь, радостно виляет хвостиком. -- Вы ей сразу понравились.

Он встает, и я тоже пытаюсь подняться. Ох и высокий мужик, думаю, задирая голову вверх. То ли от холода, то ли от стресса, у меня начинает кружиться голова, и я, не удержавшись, оступаюсь, и падаю назад. Мужчина машинально подхватывает меня за локоть. Перед глазами темнеет, и я слышу, как кровь шумит в ушах.

Вцепляюсь в крепкую мужскую руку, и, в последней попытке оправдать свою беспечность, поднимаю умоляющий взгляд к его лицу. И тихо, почти жалобно шепчу:

-- Не обидишь?

-- Не бойся. Не обижу. -- уверенно отвечает он, и ведёт меня к машине.

Усаживает на переднее сиденье, острожно пристегивает, и даже зачем-то укрывает своей курткой. А-а, похоже меня сильно трясёт от холода, да и руки как ледышки. Почувствовал, наверное, когда вцепилась.

Урчит двигатель, и мы трогаемся. Гудит печка, и руки начинают больно оттаивать. И от этого приятного обволакивающего тепла меня вдруг начинает резко клонить в сон. Как хорошо было бы забыться хоть ненадолго...

-- Далеко еще? -- шепчу с закрывающимися глазами.

-- Минут пятнадцать, -- поправляет на мне куртку. -- Просто я не в поселке живу.

-- Спасибо... -- бормочу я и уплываю в тревожный сон под мерное покачивание салона.

Просыпаюсь, когда уже, по-видимому, совсем поздно. Лежу на широкой кровати в огромной комнате с несколькими окнами, за которыми чернеет ночь. Слабый свет бра надо мной освещает незнакомую обстановку -- повсюду дерево, мебели почти нет, только шкаф и кровать с тумбой. На стенах висят головы и чучела разных лесных животных. Долго не могу сообразить, где же я, потом вспоминаю.

Пронзительная боль снова когтями впивается в сердце. Откидывая одеяло, чтобы встать, я задеваю какую-то фигурку на прикроватной тумбочке. Она с громким стуком катится по лакированному деревянному полу, и тормозит на пушистом коричневом коврике. С удивлением обнаруживаю у себя на ногах чудовищно огромные вязаные шерстяные носки.

Через несколько секунд тихо скрипит дверь, и в проеме появляется голова Егора.

-- Простите, если разбудила. -- я прочищаю горло (ох и першит, все-таки промёрзла), и смущенно тереблю кончик одеяла, не зная, что говорить дальше.

-- Ничего. -- он зевает, и трёт широкой ладонью ёжик коротких темных волос на затылке. -- И давай на ты.

-- Ладно, -- пытаюсь улыбнуться помягче. Подозреваю, получается грустное зрелище.

-- Я и не спал особо. -- и добавил чуть тише. -- Ты кричала и плакала во сне.

-- О-о, извините... извини, пожалуйста. -- я опускаю голову, и, чтобы не смотреть ему в лицо, рассматриваю полосатую тельняшку и широкие чёрные штаны. -- Спасибо большое, что возишься со мной. Даже не знаю, как и чем отблагодарить тебя. -- бояться я его почему-то перестала, и поэтому без задней мысли произнесла такую двусмысленную фразу. -- Не помню, как здесь оказалась. Заснула?

-- Да! -- усмехается Егор. -- Крепко. Замёрзла сильно. Разбудить не смог. Не заболела?

Я краснею:

-- Прости, пожалуйста. Думаю, здорова, только горло немного...

-- Да перестань ты уже извиняться! Разное в жизни бывает. -- уголок его рта поднимается в полуулыбке.

Неслышно ступая, он поднимает с пола фигурку, и садится на противоположный угол кровати.

-- Песчаная змейка, - протягивает мне. -- Вырезал, когда служил еще.

-- Красиво получилось, -- верчу в руках искусно вырезанную до мельчайших деталей безделушку.

-- Так расскажешь, что у тебя стряслось? -- Егор вопросительно поднимает брови.

Ну зачем, зачем он напомнил? Грудь сдавливает, и у меня вырывается судорожного вдох. Первая слеза капает на одеяло. А вот...  почему бы и нет?! Возьму и расскажу. Говорят, полегчает, когда с кем-то поделишься.

-- Расскажу -- улыбаюсь сквозь слезы, -- если чаю горячего заваришь. Горло всё-таки болит.

-- Пошли на кухню. Уже почти утро. - он ожесточенно чешет бороду и выходит.

Я встаю, и, шлепая спадающими носками, топаю за ним.

Пока идем, отстраненно рассматриваю широкую мужскую спину впереди. Шагает спокойно, уверенно -- видно, что хозяин в своем доме. На жилистом предплечье левой руки из-под футболки выглядывает какая-то татуировка. Рост его я вчера даже немного недооценила -- сейчас кажется, что, наверное, метр девяносто, не меньше.