Читаем Океан уходит, океан приходит (СИ) онлайн бесплатно

========== Предисловие ==========

Они все больны болезнью дороги. Тела у них обычно вытянутые, тощие – фигуры беглецов. Их походка легка, а взгляд внимателен, движения быстры.

Но не пытайтесь отличить странника по одним лишь внешним признакам.

Очень часто про них говорят «они не от мира сего». И это верно, но не в том смысле, который обычно вкладывают в эту фразу. Для странников не существует границ между мирами. А в голове они постоянно слышат зов дороги.

Странники. Слово подходящее, пусть и не раскрывающее всей сути.

Тем, кто болен дорогой нелегко сидеть на одном месте, и еще труднее − удерживаться в тех или иных рамках. Тяжело им найти свое место в обществе и жизни.

Тебе повезло, странник, если ты узнал, или кто-то рассказал тебе о твоем даре.

Тебе особенно повезло, если ты встретил таких как ты.

Помни, странник − иногда твой дар − это проклятие. Но все равно береги его.

Не сопротивляйся зову дороги. Только открывая для себя новые вселенные можно обрести себя.

Но где бы ты ни оказался, странник, помни о Большом Приливе.

Слышишь, странник?

Помни.

Э.Эйллан. «Четыре уровня над океаном»

========== 1. Медузы, странники и Человек в лодке. ==========

Светлая летняя ночь почти незаметно переходит в такое же тихое и светлое утро. Еще очень рано, и все люди пребывают в стране снов, а дома заспанно щурятся своими окнами, плотно задернутыми занавесками и жалюзи, на первые лучи солнца. Вокруг – абсолютная тишина. Налия любит это время сразу после рассвета и всегда старается не пропустить его, особенно если у нее выдается свободный день. В это время мир – ее собственный привычный мир, в котором она прожила все свои девятнадцать лет, такой обыденный, серый и скучный по сравнению с другими, - казался ей совершенно иным, волшебным.

Сейчас она сидела у реки на уже нагревшемся бетонном парапете и смотрела в мутноватую воду. Речка была жутко грязная: в воду постоянно попадала какая-то дрянь из сточных труб, дождь, также богатый на разную химию, щедро вносил свою лепту еженедельно. К тому же жители окрестностей в большинстве своем не задумывались о том, куда выбросить свой заржавевший велик, или старый резиновый сапог, или сигаретный окурок – все летело в несчастную речку. Что поделать, с экологией в их городе не очень-то дружили. Но в воде все равно кипела жизнь. Налия видела, как двигаются в воде розовые точки – она знала, что это дафнии. Если опустить голову совсем низко, можно было разглядеть и крошечных рачков-бокоплавов, и множество других созданий, названий которых она не помнила. А вот и крупная улитка-прудовик скользит на поверхности и тянет в себя воду, как будто сифоном. Если долго-долго смотреть в эту грязную воду, то можно разглядеть десятки самых разных организмов. Тут тоже был другой мир, удивительный мир.

Налию ужасно занимал тот факт, что даже в этой речке, после купания в которой можно было заполучить себе лишнее ухо или лишнюю ногу, эти создания чувствовали себя вполне комфортно. Тут был их собственный микрокосмос. И рыба тут тоже водилась. Как всегда, вспомнив об этом, Налия вздрогнула, совсем как в тот раз, когда они только-только переехали в этот район. Тогда они с Кимми в первый раз гуляли по берегу.

− Ты только глянь туда! – вдруг крикнула ее подруга, показывая на воду.

Трех-, а может, и четырехфутовое чудовище совершенно жуткого вида неподвижно застыло у поверхности воды совсем недалеко от берега. Рыбина была черная, с переходами в какой-то омерзительный грязно-розовый цвет, и при этом вся она была в каких-то бледных пятнах. То ли усы, как у сома, то ли непонятные наросты виднелись на голове.

Обычно Налию было не так-то легко напугать, а уж тем более какой-то рыбой, но тут ей стало жутко. Ощущение усилилось, когда они подошли поближе, но рыба не уплыла, а осталась на месте, равнодушно шевеля своими уродливыми плавниками.

− Мы с Братишкой вчера тоже тут гуляли, он кинул в эту тварь гвоздь, а она… Смотри, короче! – Кимми достала из кармана небольшой шуруп и бросила его в воду. Тварь живо метнулась к нему и, проглотив кусок металла, скрылась.

− Ты видела? Вот мутанты… гвозди жрут! − Кимми несколько нервно засмеялась. Наверное, представила, что будет, протяни она этой рыбке палец.

Это действительно смотрелось несколько жутковато, но было в этом и что-то притягательное − смотреть, как рыбины спокойно заглатывают куски металла. С тех пор они всегда брали с собой несколько небольших гвоздей или шурупов, когда шли к реке.

Но все же Налия каждый раз не могла не вздрогнуть, увидев страхолюдную рыбку – так они незатейливо называли этих тварей. Рыбки имели некоторое сходство с глубоководными удильщиками, но были еще страшнее. Кэйанг говорил, что, возможно, они – порождение какого-нибудь другого мира, Кимми утверждала, что это обыкновенные ротаны, обожравшиеся радиоактивных отходов, Налия считала, что это омерзительные выродки из другого мира, обожравшиеся радиоактивных отходов.

Она подобралась поближе к воде – подпрыгивающие движения дафний завораживали, - и тут же с бешено колотящимся сердцем отпрянула назад. Рыбина зависла в паре шагов от берега и смотрела на нее сквозь толщу воды своими холодными глазами. Дрожащей рукой Налия достала гвоздь из кармана. Она знала, что, сожрав вожделенное железо, тварь всегда уплывает.

До чего глупо. Налия презирала трепетных барышень, что пищат, заметив паука или крысу. А вот при виде этих рыбех ей самой хотелось завизжать на высокой ноте и броситься прочь, вот ведь позор!

− По-моему, ты их боишься! – Кэйанг, или просто Кэй, появился внезапно, бесшумно и не вовремя. Как, впрочем, и всегда.

− Нет, − Налия произнесла это настолько спокойным и уверенным тоном, что он сразу понял, что попал в точку, и ухмыльнулся, довольный.

Она пожалела, что воображаемым друзьям нельзя врезать. Точнее, можно, но эффекта не будет никакого. Не в этом мире, не на первом уровне.

На самом деле называть Кэя воображаемым другом было не совсем правильно. Во-первых, все остальные – Кимми, Братишка, Эсси, - тоже могли видеть его. Обычно воображаемые друзья и реальные друзья не особенно хорошо ладят. Во-вторых, воображаемые друзья обычно выглядят так, как мы хотим, они являют собой идеал человека в нашем представлении. Налия же постоянно повторяла, что никогда в жизни не выдумывала такого, как Кэй. И говорила это она совершенно искренне.

− У меня такое богатое и красочное воображение! Уж я бы придумала кого-нибудь посимпатичней тебя!

− Посимпатичней значит «с волосами до задницы»? − ехидно уточнил он.

Но для удобства они продолжали звать Кэйанга воображаемым другом. И, хотя волосы у него не до задницы − иссиня-черные пряди довольно коротко подстрижены и зачесаны назад, - это не делало его менее симпатичным. У него чрезвычайно подвижные изогнутые дугой брови, которые придают ему вечно удивленный или озадаченный вид, зеленые глаза, что он так любит демонстративно закатывать, − дескать, вот, с кем мне приходится иметь дело! Так он думает абсолютно про всех на свете, хотя сам тоже не подарок.

А по вторникам у него вырастают большие черные кожаные крылья. Налия считала, что это отчасти компенсирует мерзкий характер.

Вообще, Кэйанг − их проводник. С его помощью они узнали, что являются странниками – то есть теми, кто может попадать в другие миры, общаться с его обитателями, видеть то, что не видят другие. Кэй постоянно повторял, что это слово скорее происходит от «странный», чем от слова «странствия», и все были совершенно с ним согласны. Других странников из своего мира они не знали, но, если судить по их компании, все они были слегка «того». Или не от мира сего. И выражение это в данном случае имело двойственное значение.

− Так и знал, что ты тут, − он покачал головой. − Вот охота тебе на эту помойку любоваться?

Налия промолчала. Ну как объяснить, что ей нравится встречать рассвет одной? И что наблюдение за этими тварями, живущими в грязной воде, страшно увлекает ее? Это было так же интересно, как и сотни странных, удивительных, необъяснимых вещей, которые она могла увидеть в других мирах.

− А где Рыжий Варвар и ее довесок? – весело поинтересовался Кэй. Рыжим Варваром все называли Кимми, потому что она была очень рыжая и буйная. − Собираются проспать до полудня?

Налия в ответ только закатила глаза, скопировав любимую гримасу Кэя. Это означало ее презрение к тем, кто не умеет пить. У самой Налии практически никогда не бывало похмелья, а чтобы напиться как следует, ей нужна была порция диплодока. Подобный дар означал и тяжкое бремя заботы о быстро «убирающихся» друзьях, которое порой слишком сильно давило на ее хрупкие плечи.

Вчера она долго отчитывала их, и когда она уже седьмой раз переходила от «не умеете - не пейте» к «тренируйтесь чаще», дружное похрапывание с дивана было ей ответом. Она покачала головой, заботливо накрыла их пледом и сама легла на кушетку. Спустя четыре с половиной часа она поняла, что заснуть у нее сегодня не выйдет, встала, вновь разозлилась на своих незадачливых друзей, сдернула с них плед и убрала его в шкаф, потом решила, что это жестоко, и вернула плед на место, но, уходя, запустила к ним в комнату кота. В семь утра он начнет атаковать ноги и уши всех присутствующих, ровно в семь и ни минутой позже.

Кэй предложил пойти и посидеть в более приятной обстановке. Там, где от реки не несет керосином.

Раннее утро после практически бессонной ночи – лучшее время для странствий. Ну что же. Одной побыть ей все равно не дали, а странствовать ей нравилось, как и остальным. Отправляться решено было через акварель, поэтому они пошли по направлению к дому Налии.

Как уже говорилось, они были странниками – путешественниками по всевозможным мирам. А Кэй был их проводником, который учил их находить порталы, перемещаться, объяснял разные непонятные вещи. Порой от его объяснений все становилось еще непонятнее. Поэтому они иногда просто делали то, что он скажет, не спрашивая, зачем и почему. Зачем им нужно непременно побывать в этой странной деревне, где употребляли в пищу совершенно не подходящих для этого животных, например, крокодилов? Зачем им нужно было прибыть в определенное время к той высоченной скале и наблюдать, как она в лучах заката медленно приобретает очертания песочных часов? Они больше не задавали вопросов. В других мирах все было очень странным, немного нелепым, сюрреалистичным, но в то же время и прекрасным.

В первое их путешествие они оказались в темной комнате, где вся мебель и пол были сделаны из перьев. Под полом просвечивало звездное небо. Как ни странно, перья отлично выдерживали их вес. В воздухе парило несколько десятков свечей. Кимми, сама непосредственность, лишь только прошел первый шок, сказала, что хочет есть. Оказалось, что свечки сырные. А у Налии как такового шока и не случилось. Она сразу поняла, что в других мирах все должно подчиняться совершенно иным законам. Или просто сделала вид, что поняла и ничему не удивилась. Ей почему-то хочется всегда выглядеть невозмутимой.

− Мир четвертого уровня, - прокомментировал Кэй, откусив от сырной свечки. – Они крошечные и обычно необитаемые. Чаще всего они − плоды воображения какого-нибудь странника, которые обрели реальность.

− А мы можем создать такие свои? – тут же поинтересовался Братишка.

Кэй покачал головой

− Только странники-эукторы могут создавать миры. Среди вас я такого не заметил, к сожалению. Тогда бы все было проще, и вообще… − он, по своему обыкновению, не договорил и погрузился в раздумья. Кэй часто чего-то недоговаривал. Иногда добавлял, что придет время, и все они узнают. Никто его не торопил, миры сами по себе были так удивительны, так интересны. Хотелось самим исследовать их, а не задавать вопросы.

С тех пор, как они узнали, что они странники, прошло около трех лет, а они так и не разобрались во всей этой системе. Они знали, что всего есть четыре уровня миров, и их собственный мир принадлежит к первому. Самый сильный и в то же время самый слабый уровень. Они огромны, в них обитает множество людей, существует сотни государств, у них непременно длинная и сложная история. Но странников очень мало, способности к странствиям сильно атрофированы, естественно, даже тех немногих, кто может путешествовать в другие миры, да еще и болтает об этом, считают сумасшедшими или наркоманами.

Наркотики действительно позволяют обычным людям с первого уровня на какое-то время заглянуть в другие миры. Дело в том, что, приняв что-нибудь эдакое, люди иногда неосознанно пытаются сделать что-нибудь нереальное. Скажем, пролезть в игольное ушко, как верблюд. Пройти сквозь стену. Мысленно обвалить на себя потолок. Завернуться в лунный луч. А ведь именно таким образом и попадаешь в другие миры. Или, если ты не странник, просто прикасаешься к их границе, заглядываешь в окно. Именно это несведущие и называют трипами или галлюцинациями.

А вообще, не-странники не могут видеть выходцев из других миров, но в то же время они практически полностью защищены от их воздействия. Могут иногда ощутить неожиданный порыв ветра или толчок в спину, казалось бы, ниоткуда. Или неожиданно почувствовать себя плохо, ощутить внезапный приступ сильной слабости или тошноты – это если какая-нибудь тварь вдруг пролезла через портал и пытается тебя сожрать, не подозревая о том, что раз она из мира уровнем младше, ничего у нее выйдет. Но если эта тварь находила странника, дело было плохо. Поэтому немногих путешественников по мирам, обитающих на первом уровне, следовало найти и подготовить, − так сказал им Кэй. Именно поэтому он и явился тогда Налии, Кимми и Братишке. А потом они встретили Эсси, и выяснилось, что он тоже странник. Кэй сказал, что в этом нет ничего удивительного – странники неосознанно чувствуют друг друга.

На втором же уровне все было совсем по-другому. Эти миры были куда меньше, чаще всего в них обитал всего один народ, иногда два-три, реже − больше трёх. При этом странников было намного больше, а остальные люди обычно прекрасно знали о существовании других миров. В некоторых особенно продвинутых мирах все эти странствия даже изучались, словно отдельная наука, а странники тщательно обучались, велся учет рядом находящихся миров и их координат, порталы тщательно контролировались.

Из-за немногочисленного населения и небольшого размера мира очень многое зависело от того, кто стоит у власти, какие настроения там гуляют, на каком уровне развития находятся люди. Здесь, как нигде, можно было с легкостью создать рай, где все счастливы, или, наоборот, устроить такую жуткую антиутопию, что никаким писателям-фантастам и не снилась.