Читаем Ученица колдуна онлайн бесплатно

 «Зачем ты дал мне право выбора? Не зная его, я никогда бы не решилась сделать то, что сделала… Зачем так горька та свобода, что ты даровал мне? Ведь ты знал, проклятый, что соблазн будет слишком велик, что я не выдержу, что сердце моё разорвётся, выпуская на волю чудовище… Зачем ты простил меня? И – знаю – что бы я ни совершила – ты уже даровал мне вечное прощение… Это хуже любого наказания! Я хочу, чтобы ты ненавидел меня. Чтобы желал мне смерти – мучительной и страшной. Такой, какую я заслужила. Будь ты проклят – до самой гибели этого мира. Пусть ни Тьма, ни Свет никогда не примут тебя. Это ты сделал меня чудовищем. Я никогда не прощу тебя. Ты ведь знал, что я – просто слабый человек… зачем же заставил поверить в то, что я – всемогущая королева? Зачем дал мне право распоряжаться чужими жизнями? Глупец… Я буду вечно следовать за тобой – по любым дорогам любых миров. Просто для того, чтобы ты ответил мне: зачем дал мне право выбирать?»

 - Да что ж ты дурища такая уродилась? Чего ты вертишься, как коза? Вот не дошью тебе платье – голой на праздник пойдёшь!

 Тонкая нить натянулась и лопнула. На пол упал ворох воздушного дорогостоящего кружева. Холли с досадой отвесила младшей сестре подзатыльник:

 - Это всё потому, что ты вертишься!

 - Сама дура! – рассерженно вскрикнула младшая, грозно топнув ногой.

 - Раз так – иди вон! Сама себе шей! – Холли отвернулась от сестры, а та с рёвом выбежала из комнаты, громко хлонув дверью.

 - Вот дурёха… Отцу побежала жалиться…

 Холли в расстерянности собирала упавшие кружева. Сестру свою, Моренку, она и любила, и сердилась на неё, и на то были причины. Два года назад умерла мама. Моренке тогда едва исполнилось восемь, Холли – двенадцать. Холли хорошо помнила тот день. Мама лежала в кровати – бледная, тоненькая, лишь ярко-рыжие волосы словно полыхали на подушках. Она болела уже несколько лет, и ни один врач не смог даже сказать, что именно с ней творится – поговаривали даже, что это – проклятие.

 Моренка выла в голос, лёжа рядом с матерью, а та едва поглаживала волосы младшей дочери, глядя в потолок. Отец просто сидел в кресле в углу комнаты, безразличный и пустой. Врач пытался сделать больной кровопускание, но мама мягко отстранила его, чуть слышно прошептав:

 - Не надо. Не поможет. Дайте умереть. Я так устала…

 Холли так хорошо слышала это её холодное «Дайте умереть» - даже несмотря на вопли Моренки, что её пробрал липкий ужас. Как можно не хотеть жить? Как можно желать уйти из этого мира, где есть любимый муж и две дочки?.. Ведь она любила их. Холли знала это точно! Только с мамой им было так здорово, так весело. Только у неё были такие нежные руки, только она могла так заливисто смеяться, только она знала огромное количество волшебных сказок, только мама могла так красиво уложить волосы Моренке, что все девочки с улицы завидовали ей. Мама научила Холли шить. Мама научила всему, что знала сама – но… всему ли?..

 Взгляд, полный нежности, остановился на старшей дочери. Губы умирающей шевельнулись.

 - Я могу уйти, моя дорогая? Вы меня отпускаете?

 Врач в бессилии опустил голову, отец закрыл лицо руками, Моренка снова заголосила, уцепившись в мать. Но мама смотрела только на Холли. Слёзы беспрерывно текли по щекам старшей дочери. Нежную кожу щипало от соли. Наконец, девочка вздохнула, решительно вытерла рукавом слёзы и тихо прошептала:

 - Да.

 - Спасибо, - едва слышно ответила мама – и ушла из этого мира тихо и спокойно.

 Холли уже плохо помнила, как провожала до двери врача, как платила ему за помощь, которую он так и не смог оказать… Как в бессилии колотила её кулачками злая Моренка, крича, что Холли не должна была отпускать маму. Как отец спокойно вышел из комнаты, глядя на дочерей мёртвыми глазами и ушёл к себе, не сказав ни слова. Потом, уже на похоронах, он подошёл к старшей дочери, обнял её за плечи и тихо произнёс:

 - Спасибо.

 Холли не стала задавать вопросов. Она знала, что поступила правильно, хоть Моренка так её и не простила. Сейчас они так и жили – втроём, да ещё старая кухарка… Отец держал швейную фабрику, дела шли неплохо, дочек он баловал, особенно Моренку. Вот только… Так он и остался таким – отрешённым и как будто частично мёртвым.

 Впрочем, Холли по возможности старалась быть сильной – насколько вообще возможно быть сильной девочке в четырнадцать лет. Она научилась шить прекрасные платья – и одевала Моренку как настоящую принцессу. Холли научилась у доброй кухарки печь нежные сахарные пряники. И даже рассказывала перед сном сестре такие волшебные истории, что та слушала её с открытым ртом и требовала продолжения. Они бегали на все городские праздники и фестивали – и Моренка опять стала той весёлой и немного заносчивой девочкой, какой была до смерти мамы. Вот и сейчас город снова готовился к летнему фестивалю – самому грандиозному после фестиваля смены года зимой. И Холли решила сшить для сестрёнки самое красивое платье. Она достала рулон нежнейшей ткани из своего личного сундука. Эту ткань подарила ей мама, когда Холли попросила научить её шить. По серебристому фону были рассыпаны огромные синие цветы и невиданные пёстрые птицы. Когда-то Холли мечтала сшить из этой ткани платье для себя, но ей хотелось порадовать сестру. И даже избалованная отцовскими гостинцами Моренка застыла в восхищении, когда Холли развернула перед ней рулон. Осторожно приподняв кончиками пальцев тонкую ткань, она вопросительно взглянула на старшую сестру.

 - Да, - кивнула та. – Я буду шить платье. Тебе.

 Моренка взвизгнула от радости и повисла на шее у сестры.

 Всё-таки Холли успела дошить платье. И теперь Моренка вертелась перед большим зеркалом в маминой комнате, то и дело поправляя и без того безупречные складки. Холли с удовольствием и даже какой-то лёгкой завистью отметила, что младшая сестрёнка – очень красивая девочка. В отличие от старшей, она гораздо больше взяла от матери. И тонкие, аристократичные черты лица, и огромные, цвета ранней весенней листвы, глаза, и светлую кожу, и главное – роскошные пламенно-рыжие волосы. При этом, наверное, все веснушки, решив не портить кожу такой красавицы, переселились на щёки и плечи старшей сестры. Все попытки избавиться от «солнечной россыпи» на коже оказались тщетными, и Холли просто смирилась.

 - Я похожа на принцессу? – неожиданно серьёзно спросила Моренка.

 - Да, похожа… - устало отозвалась Холли. – А теперь отойди от зеркала, дай и мне переодеться.

 - А на маму я похожа?

 Холли замерла. Потом кивнула:

 - Да… Очень похожа. Вот только характером не удалась. Дурища ужасная.

 И ловко увернулась от запущенной в неё подушки.

 … Фестиваль начался вечером, когда город окутали ранние сумерки. Моренка носилась по площади, восторженно хлопала в ладоши у открытой сцены, где выступали бродячие артисты, покупала сладости, безделушки и хвасталась платьем перед подружками. Холли же чинно шла за нею следом, внимательно вглядываясь в лица празднующих. Себе новое платье она сшить не успела. Зато к старому праздничному наряду из изумрудной парчи смастерила украшение в волосы, и теперь ей очень хотелось, чтобы кое-кто этак ненароком увидел её.

 - Что, Марко ищешь? – Холли вздрогнула от неожиданности. Рядом с ней стояла Моренка и, облизывая яркого леденцового петушка, ехидно улыбалась.

 - С чего ты взяла? – с наигранным безразличием спросила Холли. – Очень мне нужен этот Марко!

 - Да он всё равно не раньше, чем через неделю, вернётся!

 - Не ищу я его! – щёки старшей сестры вспыхнули предательским румянцем. Как эта маленькая выскочка узнала, что господин Марко, их домашний учитель – ей небезразличен?

 - Зачем он тебе? – продолжила Моренка. – Он же такой страшный!

 - Да что ты понимаешь! – вспыхнула Холли и уже собралась отвесить подзатыльник наглой девчонке, да только та со смехом унеслась вперёд и затерялась в толпе.

 - Глупая, - недовольно прошептала Холли. Что уж скрывать – Марко ей и в самом деле нравился… Тощий, нескладный, длинноносый и ужасно стеснительный – он просто покорил её своей добротой. Марко был старше Холли всего на пять лет. Но, в отличие от практически всех знакомых девочке парней, он мог часами выслушивать её, никогда не повышал голоса, не кичился тем, что много знает… И – он улыбался так, что Холли просто таяла. Возможно, она просто скучала по улыбкам и смеху отца. После смерти мамы на лице родного человека словно застыла восковая маска… А Марко – стеснительный, нескладный и трогательно-смешной – дарил ей то тепло, которого девочке так не хватало. Одно плохо – на праздники Марко уезжал из города к своей родне. Моренка искренне радовалась отсутствию занятий, а вот Холли…

 - Холли, Холли! Скорее сюда! – Моренка опять неожиданно вынырнула из толпы и, схватив сестру за руку, потащила за собой.

 - Чего орёшь, дурёха? – Холли попыталась вырвать руку, но младшая крепко держала её.

 Моренка тащила сестру к открытой сцене. Что там происходило – разглядеть было сложно, но народ яростно апплодировал. Ловкая Моренка, без стеснения расталкивая людей, протолкнула сестру к самой сцене и ткнула пальцем в сторону выступающих:

 - Смотри! Настоящая магия!

 - Ерунда, - зашипела Холли, - Опять какие-нибудь дешёвые фокусы…

 Но действо на сцене заставило её остаться на месте. Очередной «маг» - на этот раз маленький плотный старик с коричневатой кожей и круглой проплешиной, положив на широкий стол свою молоденькую помощницу (а на сцене их было три), торжественно поднял над ней сияющее лезвие кинжала. И – под музыку живого оркестра – резко опустил оружие прямо на живот девушки. Публика ахнула, кровь ярко выплеснулась на стол и на сцену. Нескольким дамам стало дурно. Улыбнувшись, «маг» провёл лезвием до самого низа живота помощницы, и вот тут уже нехорошо стало Холли. Даже не от вида настоящих внутренностей, вывалившихся на стол – а от того, что девушка, повернувшись лицом к публике, улыбалась…

 - Великие Боги, что это? – Холли повернулась к Моренке, и ей снова стало дурно. Сестра смотрела на происходящее с искренним любопытством и такой радостью, будто ей показывали дрессированных обезьянок.

 Тем временем «маг» ловко вернул внутренности на место и провёл рукой по животу помощницы. Страшная рана затянулась. Девушка и «волшебник» покинули сцену под апплодисменты зрителей.

 - Какая гадость, - с отвращением прошептала Холли. Ей неожиданно захотелось вернуться домой и забыть о том, что она здесь видела.

 - Настоящая магия! – с восторгом ответила ей сестра. – Ты видела? Это не какие-то фокусы! Он по-настоящему всё это делал! Как же я хочу научиться колдовству…

 - Не говори ерунды. Ты ещё маленькая.

 - Но я хочу! – Моренка зло сжала кулаки. – Я знаю, что у меня есть сила! Я могу! Я стану ученицей колдуна – и всему научусь.

 Холли серьёзно посмотрела на сестру, и ей вдруг почему-то стало холодно и немного страшно.

 - Пойдём домой, ладно?

 - Но фестиваль только начался! Я хочу увидеть фейерверки!

 Холли грустно улыбнулась. Всё-таки, Моренка на самом деле – просто избалованный ребёнок.

 - Ну, хорошо. Только давай уйдём подальше отсюда, ладно? Пошли к торговым рядам…

 И Моренка, счастливо кивнув, потянула сестру за собой. Праздник продолжался. За спиной девочек смотрители фестиваля строго следили за тем, чтобы сцена была чисто вымыта…

 - Хватит спать, дурища! Открывай глаза, уже утро… С Днём рождения!

 Моренка сладко потянулась и с неохотой приподнялась на подушках. Рядом с кроватью стояла Холли, держа в руках большую фарфоровую куклу в пышном голубом платье.

 - Вот! – торжественно объявила старшая сестра. – Это от нас с папой.

 - Спасибо, - кисло откликнулась Моренка, принимая куклу.

 - Ты что – не рада? – Холли горестно вздохнула. – Ну, да… Я говорила папе, что ты уже не ребёнок, что девочке на тринадцатилетие нужно что-то другое…

 - Да нет, всё нормально. Красивая кукла. Мне правда нравится, - Моренка отложила подарок и заулыбалась. Холли села на край кровати и обняла сестру:

 - Я так рада… Ты стала уже такой взрослой.

 - Фу, Холли! Только не надо этого сахарного сюсюканья. Противно же.

 Холли отстранилась и долго смотрела на сестру. Потом улыбнулась:

 - А у меня хорошие новости! Во-первых… папа совсем не такой хмурый, как всегда. Он даже улыбался! Сказал, что сегодня вечером к нам в гости приедет его хороший друг.

 - Друг?.. – Моренка задумалась. – Не думала, что у папы ещё есть друзья… Он же ни с кем не общался после смерти мамы. Хотя… Ну и что? Приедет какой-нибудь занудный старикан, будет курить внючие сигары и читать нравоучения о том, что в годы его молодости девушки так себя не вели и одевались приличнее…

 - Дурочка! – рассмеялась Холли. – Пусть и так, но зато папа улыбается.

 - Ещё новости есть?

 - Да. – старшая сестра застенчиво накрутила прядь волос на палец. – Следующим летом мы с Марко поженимся.

 На несколько минут в комнате повисла напряжённая тишина.

 - Вот как? – наконец спросила Моренка с наигранным безразличием. – Значит, уже решили?

 - Ты не рада за меня? – удивилась Холли.

 - А чему я должна быть рада? Тому, что моя любимая старшая сестра выходит замуж за нищего длинноносого учителя? Отец знает?

 - Да... – Холли с недоверием вглядывалась в лицо младшей сестры. Возможно, это просто трудный возраст? Самой-то ей пришлось повзрослеть гораздо раньше, а вот Моренку все баловали. Или это просто ревность? Понятно, сестрёнка боится, что Холли уедет и забудет про неё.

 - Моренка… Я никогда тебя не брошу. Я всегда буду с тобой.

 - Уходи, - зло прошептала младшая, и Холли невольно отшатнулась. – Ты – предательница. Меня и отца. Ты никогда нас не любила. Только лгала и лицемерила! Ты даже маме позволила уйти! Если бы не ты…

 Несколько солёных капель на пунцовых щеках да громкий хлопок дверью – и Моренка осталась в комнате одна.

 - Никто не любит правды, - хмыкнула девочка, сажая рядом с собою подаренную куклу. За окном теплилось майское утро…

 Холли бежала вниз по лестнице, когда случайно столкнулась с отцом. Он мягко остановил её:

 - Дочка, куда ты так спешишь?

 Холли попыталась отвернуться, чтобы он не увидел её слёз, но отец решительно взял её за плечи и развернул к себе:

 - Дорогая, ты плачешь? Что-то случилось? Не молчи – я же вижу – что-то произошло.