Читаем Вступая в жизнь онлайн бесплатно
Вступая в жизнь
Драматично началась трудовая жизнь простой деревенской девушки Фумико Такано. Завербовавшись на завод электронной аппаратуры, она вскоре же стала жертвой антирабочей политики администрации. Стремясь в корне пресечь общественную активность молодых работниц, их тягу к профсоюзу, администрация бесчеловечно расправилась с Фумико. Изложение событий дается в новелле в форме судебного разбирательства по иску Фумико, добившейся своей реабилитации.
Проза / Современная проза– Итак, в школе вы учились довольно хорошо?
– Да.
– И с физкультурой все было в порядке?
– Да.
– В вашем заявлении говорится, что вы практически не болели. Верно ли это?
– Да.
– Говорили ли вам когда-нибудь, что вы склонны к истерии, шизофрении или другим подобным заболеваниям? Скажем, преподаватели в школе?
– Нет, никогда. И дома тоже. – Голос Фумико Такано звучал пронзительно; казалось, она вкладывала в ответы все силы.
– Наблюдались ли у кого-нибудь из ваших ближайших родственников психические отклонения?
– Нет, ни у кого.
Вопросы истцу задавала адвокат Кёко Сакауэ. Уверенный, хорошо поставленный голос Сакауэ, усиленный осенним ветром, врывавшимся в открытое окно, доносился до последних рядов зала суда и был полной противоположностью тоненькому голоску Такано.
Кэйко Исэ сидела рядом с секретарем профсоюза фирмы «Шайн» Синго Цуюки и с восхищением следила, как безупречно ведет судебное разбирательство адвокат Сакауэ. Напротив Сакауэ, нахмурившись, сидел адвокат фирмы-ответчика Такаси Баба. Было что-то забавное в том, как внимательно слушал этот крупный, солидный мужчина диалог между изящной Сакауэ и совсем юной Фумико Такано… Невозмутимость, с которой Сакауэ вела дело, свидетельствовала о редкой для женщины силе и уме, и, хотя на первый взгляд она могла показаться сухой, во взгляде ее близоруких глаз, когда они обращались к Фумико Такано, сквозила глубоко затаенная нежность. Кэйко Исэ любила и уважала Сакауэ и гордилась тем, что эта блистательная женщина-адвокат ее друг.
По Фумико сразу было видно, что она лишь недавно приехала из деревни; на ее темном от загара личике виднелась крупная сыпь. Впервые в жизни стояла она перед судом и напряженно отвечала на вопросы. Но девушка не робела и отвечала искренне и толково.
Синго Цуюки сидел опустив голову, и по его непроницаемому лицу, как всегда, было трудно понять, слушает он или нет. Тем не менее время от времени он делал какие-то пометки в лежавшем перед ним блокноте.
– При приеме на работу вы сдавали экзамен, в который входили проверка на профпригодность, психологический тест по системе Крепелина,[1] тест на способность работать с приборами, грамматический тест и собеседование. Вам предлагали что-нибудь пересдать еще раз?
– Нет.
– Вы не очень удачно прошли проверку на владение приборами?
– Я очень волновалась, когда сдавала этот экзамен, и не знаю, как сдавали другие, но не думаю, что уж хуже всех.
– Сколько человек сдавали вместе с вами?
– Девятнадцать.
– Сколько было принято на работу?
– Шесть.
– В заявлении сказано, что вы приступили к работе в компании «Шайн» 18 апреля – в тот день вы пришли на завод в Одаваре?
– Да.
– Вместе со всеми новичками из префектуры Мияги?
– Да.
Рядом с адвокатом Баба сидели Ёсито Кано, бывший начальник общего отдела фирмы, и Акира Нода, ответственный за общежитие. В зале было еще человек десять из управления делами, специально присланных фирмой. Но и среди них нашлись люди, сочувствовавшие Фумико, например член профсоюза Кадзуко Ино. Войдя в зал, Ино кивнула Кэйко Исэ.
Кэйко была членом профсоюзного комитета завода Одавара. Сегодня началось третье слушание дела, и Кэйко много сделала для того, чтобы на заводе узнали об этом: она распространяла листовки с решением профсоюза обратиться в суд в связи с незаконными действиями компании. Во время первого слушания в зале сидели в основном представители руководства, от профсоюза же пришли только активисты, и можно было подумать, будто рабочие не возражают против увольнения Фумико. Именно с этого и начала свою речь адвокат Сакауэ:
– Борьба только в зале суда редко приводит к успеху, как бы удачно она ни велась. Я знаю это по опыту. Ибо суд по самой сути своей призван служить капиталу. Для полной победы непременно нужна связь с массами, надо, чтобы то, что происходит в этом зале, привлекло внимание людей, и не только работников фирмы. Ведь судья, в конце концов, выносит решение в результате противоборства двух сил.
Тогда-то Кэйко Исэ и Синго Цуюки и решили издать брошюру «О жестокости фирмы „Шайн“ и подняли движение в защиту Фумико Такано. И вот к третьему слушанию с завода Одавара приехало пять работниц, членов профсоюза, взяв несколько дней в счет отпуска. Они пришли, рискуя впасть в немилость; ведь в зале присутствовали представители администрации. Приехали и двое рабочих с завода Тамати, тоже принадлежавшего компании „Шайн“. Им, верно, пришлось раньше обычного выйти из дома, ведь слушание дела начиналось в девять часов утра.
– Работа в профсоюзе – ваше личное дело, я не могу здесь советовать, но ведь вам скоро двадцать три! Пора подумать и о себе. Я знаю многих женщин, которые, отдавая себя профсоюзной работе, не нашли мужа и упустили свое женское счастье, – выговаривал Акира Нода, когда вчера Кэйко Исэ пришла попросить отгул. Он говорил так громко, что все, кто был в это время в дирекции, уставились на нее. «А движение наше все равно ширится», – подумала Исэ. Принести в жертву свое личное счастье… Эти слова все же вызвали в ее душе смутную тревогу. Но отказаться от борьбы сейчас, когда столько сделано… «Абсолютно невозможно, – решила Кэйко. – Ведь даже профсоюзы других фирм поддерживают нас, присылают деньги…»
17 марта Фумико Такано сдавала приемные экзамены в акционерную компанию «Шайн». Фирма «Шайн» производила транзисторные приемники, мини-телевизоры и прочую радиотехническую аппаратуру, и ее девиз – «Шайн» знает весь мир» – знали даже дети. Работало в фирме около пяти тысяч человек. Родители Фумико на седьмом небе от счастья: их дочь получит такую замечательную работу! И соседи заглядывали к Фумико и поздравляли ее с удачей. Накануне отъезда Фумико вся семья собралась за традиционным праздничным обедом – вареным рисом с красной фасолью; конечно, все желали Фумико счастья…
Рано утром Фумико отправилась в путь.
Она добиралась весь день и только к вечеру, около девяти часов, приехала на завод. Белым замком он выплыл навстречу из ночной тьмы. «Совсем как в сказке, – с восторгом подумала Фумико. – Может быть, я буду здесь счастлива…»
Вдалеке виднелись три корпуса общежития фирмы. Свет горел только на двух нижних этажах – там уже жили люди. Обычно фирма «Шайн» набирала работниц из Тохоку[2] и с Хоккайдо – считалось, что девушки из тех мест скромны и обходительны.
В общежитии девушки жили по шесть человек в комнате – пятеро новеньких и одна постарше, уже проработавшая на заводе пять-шесть лет. Ее обычно величали «сестрицей». Фирма придумала это не случайно – чтобы девушки, расставшиеся с родной деревней, не тосковали по дому и жили бы здесь как в семье. При поступлении на работу новеньким говорили, что все проблемы им поможет решить «сестричка». Естественно, что в «сестрички» выбирали приветливых, добросердечных девушек.
В комнате Фумико «сестрицей» была Танэко Накамити, тоже уроженка Мияги, но она уже обжилась в городе и казалась Фумико и другим новеньким совсем городской – легкой и стройной…
– Сестрица, как тебе удалось так похудеть? – спрашивала у Накамити мечтавшая стать стройной толстушка Фумико.
– Ешь поменьше сладостей.
– Ну да! – фыркала Фумико и почти тут же предлагала: – Ну, что, скинемся на что-нибудь вкусненькое? – В их комнате подобные предложения всегда исходили от нее.
– Фумико, ты опять… – укоряли ее соседки, но она лишь хитро улыбалась, забыв все свои благие намерения.
Фумико легко знакомилась с людьми, и скоро ее знало уже все общежитие; вечерами, после работы, Фумико частенько приглашали в гости, на чай:
– Фумико, приходи к нам вечерком, а? Поиграем в карты! Сладенькое есть!
– Приду! Обязательно приду и соседок своих приведу! – Фумико так и порхала по всему общежитию.
Примерно через месяц после поступления на завод на всегда гладком полудетском личике Фумико выступила какая-то странная сыпь. В цехе транзисторных приемников, где она работала, поддерживалась постоянная температура +25°.
– У новичков с непривычки могут быть нарушения. Это у тебя наверняка от кондиционера. Сходи в медпункт, дадут какие-нибудь таблетки, и все пройдет, – посоветовала Накамити Такано. Фумико пошла в медпункт и получила мазь от прыщей…
– В вашем заявлении говорится, что 18 июня вы обратились в медпункт с сильной головной болью. Так ли это?
– Да.
– Приходилось ли вам обращаться к врачу в связи с производственной травмой?
– Во время промывки печатных плат мне в глаз попал раствор, глаз опух, и Накамити отвела меня к врачу.
– Вы знали, что это вещество опасно?
– Нет, не знала.
– И никто в цехе не объяснил вам этого?
– Нет.
Профсоюз «Шайн» был создан в 1956 году. Постепенно число его членов росло, и в декабре 1960 года он впервые провел забастовку – требуя увеличения годовой премии. Через год руководство фирмы, нарушив трудовое соглашение, создало новый, второй профсоюз «Шайн» с отделениями на заводах.
9 марта того же года профсоюз «Шайн» предложил второму профсоюзу участвовать в весенней борьбе за повышение зарплаты, и, объединившись, профсоюзы предъявили фирме требование: увеличить на семнадцать процентов зарплату каждому работнику. В тот же день было объявлено решение комиссии по труду в Токио. В течение двух лет там обсуждался вопрос о правомерности создания второго профсоюза, и действия администрации были признаны незаконными.
17 марта того же года Фумико Такано сдала экзамен и была принята на работу. 2 апреля руководство фирмы объявило свое решение: повышение зарплаты на
19 апреля было объявлено о повышении зарплаты на 7 %.
21 апреля – в тот день Фумико Такано впервые пришла на завод – члены профсоюза «Шайн» начали борьбу на заводах Одавара, Тамати и Сэндай. И на заводе, и по дороге в общежитие – повсюду встречала Фумико людей с красными повязками на голове, символом их борьбы. «Бороться до конца. Компания платит нам гроши…» Фумико слушала эти речи и думала о том, что происходит, но считала, что к ней это не относится, ведь она только-только пришла на завод. – Знаешь, а на повязках написано: «Будь ты проклят, мыло „Као“!» «Мыло „Као“ – это, наверно, о директоре?! Вот смешно! – громко рассказывала Фумико, в общежитии. Через два дня члены профсоюза вновь вышли на улицу. Теперь у каждого на груди была приколота ленточка. Во время обеденного перерыва и после работы 500 рабочих завода вышли на демонстрацию.
Из окна общежития Фумико смотрела на людей, которые шли, громко скандируя лозунги. Фумико все это казалось странным. Несколько человек несли в руках плакаты. Кто-то выкрикивал: «Выполните наши требования!» – и все хором подхватывали это за ним. «Мы требуем нормальной зарплаты! Мы требуем нормальной зарплаты!» – Шум голосов не стихал, хотя солнце уже село и стало темнеть.
– Сестричка, зачем нужен профсоюз? – спросила Фумико у Накамити, когда та, усталая и запыленная, вернулась вечером после демонстрации.
– Профсоюз нужен, чтобы рабочие могли сообща защитить свою жизнь и права.
– А… – протянула Фумико и повернулась уже к другой девушке из их комнаты: – А что такое заработная плата?
– Это деньги, которые мы получаем, проработав месяц. Начальство полагает, что оно вроде делает нам одолжение, и потому называет их жалованьем. Так что, как видишь, существуют две абсолютно разные точки зрения – хозяев и рабочих.
– А…
Подобные беседы велись и в других комнатах общежития.
Но, борясь за повышение зарплаты, профсоюз не забывал и о тех, кто только-только пришел на завод. После работы проводились вечера танцев, семинары…
– Сестричка, сегодня опять на заводе демонстрация? – спросила Фумико у Танэко.
– Нет, сегодня, наверное, нет.
– Тогда, может, будет вечер танцев? Да?! Сестричка, ну попроси в профсоюзе, пусть еще раз устроят вечер танцев. Ну пожалуйста, я многих приведу…
Танэко с улыбкой выслушала просьбу Фумико и рассказала в обеденный перерыв об этом Кэйко Исэ. Объявили вечер танцев, и девушки встали в три больших хоровода.
Фумико считала себя в ответе и зазывала подряд всех, кого встречала в коридоре или в столовой. «Сегодня будет вечер танцев. Обязательно приходи. Потанцуем вместе! Ты, наверное, любишь народные танцы?»
Девушки от неожиданности терялись, а потом кивали: «Да, приду обязательно», или что-то в этом роде. А Фумико, встретив их на танцах, щебетала о том о сем как с подружками. Они же считали ее легкомысленной либо странноватой, во всяком случае – человеком необычным.
