Читаем Вечность в твоих глазах (СИ) онлайн бесплатно

Моей лучшей подруге Анжелике. Спасибо, что ты у меня есть.

ГДЕ БЫ НЕ БЫЛА. ГДЕ БЫ МЕНЯ НЕ КИДАЛО… Я ВСЕГДА БУДУ О ТЕБЕ ПОМНИТЬ.

Взлетела… Вскинула крыло…И по-привычке оглянулась…А он курлыкнул в небесах…Ей не казалось…Это было…В печальной шее сжалась боль. Из прошлого кивали тени. Открылось времени окно…И звали нежно в пропасть тени…Взметнулась ввысь…И песней жгла…Потоком звёзд глаза слепило…Не здесь душа… Не то крыло… Не в те метели заблудила… Вздох криком… Махом шаг… Простор… Ещё немного и забвенье…Затихло горечи тепло…Устало выдохло везенье… И полетит в другой весне… Другую песню допевая…Века, как бусы навивая…А звёзды те же… Небо то…

Она не знала как её звали. Это был другой мир, неизвестный, незнакомый. Она умерла вчера, я родилась сегодня.

***

— Проснись, прошу, пожалуйста. Мои руки теребили чешуйчатую шкуру. — Слышишь, отзовись!!! Прошу тебя. Кто ты? Где я? Слёзы текли по щекам, я растирала глаза и жаловалась на жизнь, и снова трясла эту шкуру. Не могу от него уйти, зачем то он притащил меня сюда. Зачем? Я же умерла, или нет? Я помню эту капельницу, помню последний вздох, потом свело горло. Хочу пить. Где то вода. Река, я слышу как бьются волны, боюсь оставить его. Ползу и оглядываюсь. Вода, ледяная, вкусная… умываюсь, глотаю, ползу обратно. Падаю на эту огромную морду и вливаю ему в пасть глоток, который чуть не выпила сама. Он открывает глаза и я замираю. Там вселенная, через которую он меня вытащил с того света. Когда ты хочешь жить, то дерёшь эту жизнь с корнями, расцарапывая ногти в кровь. Я хотела. Очень. В той жизни не осталось ничего, нет, вру. Там остались мои друзья, которые меня забыли, любимый, тот что предал. И там осталась я. Добрая, наивная, простая. Нелюбимая. Когда уходит жизнь, с последним глотком, начинаешь понимать всю ценность этого глотка. Я живу. У меня другое тело, другая внешность, имя. И другой мир.

Вечность в твоих глазах

АЛИСА

Я вчера умерла,

Я сегодня другая…

Боль надвисла с крыла,

Я уже не летаю.

Я уже не живу,

Не люблю,

Забываю…

Ночь в разбег тороплю,

Я себя проклинаю.

Я любила вчера,

Билась в окна и двери,

Ревность жгла и рвала…

Кто любил так,

Не верь им.

Кто любил-отступил,

Испугавшись признаний…

Я любила вчера,

Стон сглотнув покаяньем.

Я ушла, но зачем?…

Губы в кровь искусала.

Я любила тебя,

Я любила…

Летала…

— Я всё понимаю.

Кулаки сжались, ногти с болью впились в ладони, казалось ещё немного и хлынет кровь… Отовсюду, не только с рук…

Я не понимала. Категорически. Никак. Душа ломалась осколками, и каждый обледенев раздирал сердце в клочья.

Ради него я бросила институт, устроилась на работу, потом ещё на одну. Пашка искал себя. Я понимала, думала, что понимала. Вчера пришла лучшая подруга Анька, и попросила собрать его вещи.

Зря я настояла на личной встрече. Он смотрел куда угодно, но не в глаза. Он любит Анюту.

Я сильная.

— Я понимаю… Иди.

Пашка подхватил сумки. Дверь тихонько захлопнулась.

Вот и всё. Десять лет семейной жизни. Крошечная квартирка, в которой так и не прозвучал детский смех, затаилась тишиной.

По оконному стеклу размазывал слёзы осенний дождь. Прижалась разгоряченным лбом в окно.

Надо жить.

Мама. Взгляд метнулся к фотографии на пианино. «Оторви лист в календаре». А как оторвать боль? «А боль ли это, доча, или обида?». Как теперь жить? «Все пройдет, снежинка. Сердце поболит и успокоится.» Спасибо, мама.

Утром выпал снег. Кивнула себе лохматой головой в зеркало, такой же полусонный лохматик кивнул в ответ.

— Ну, что жизнь с белого листа?

Через полчаса уже бежала на работу. Чистый, морозный воздух врывался в лёгкие, остужал голову, прогоняя горечь.

Визг тормозов резанул ухо, выхватываю взглядом маленькую сжавшуюся фигурку, и прыгаю на дорогу выталкивая ребенка практически из под колёс.

— Она жива?

— Ещё да. Даже удивительно, вся изломана, а организм борется.

— Доктор, что нужно? Скажите. Она нам ребёнка спасла.

— Пока ничего. Месяц уже в коме. Надежды практически никакой.

«Месяц? Кома? Это про меня?». Пытаюсь открыть глаза, горло раздирает от сухости. «Эй, я живая…»

Голоса и шаги стихают. Дверь тихо захлопывается. Как за Пашкой.

Шу-Ардан.

КЛАН ОГНЕННЫХ ДРАКОНОВ.

Тар Драгон Имар Кристиан, первое крыло клана, преклонив колено стоял перед старейшинами.

Своды зала, где проходило совещание, давили мрачной позолотой. Мраморный пол холодил колено Кристиана, и змеёй ползло к сердцу. За четыреста лет он уже пятый раз обращался к старейшинам с одной и той же просьбой.

Мудрые глаза древних драконов с сочувствием смотрели на него.

— Тар Драгон, совет ждёт вас с исходом Эны, мы вынесем решение.

Он встал, поклонился и вышел из дворца.

— Мальчишку надо отпустить, либо он улетит сам, как прошлые разы, и снова вернётся разбитый и вымотанный. Без нас ему барьер не пробить.

Младший из старейшин Драгон Эвандор, встал с огромного каменного трона.

— Что скажет Виера?

Старейшины повернулись к седой драконнице. Маленькая, старушка, родившаяся более тысячи лет назад, с даром видящей, но так никогда и не познавшей небо, сидела с закрытыми глазами.

— В этот раз он должен её вытащить. Мальчик отчаялся. Если сейчас ничего не выйдет, он уйдёт за Грань. Это последний шанс.

Драгон Дадмиар, старейший из совета, задумался. Внука было жалко, сильнейший из клана, дерзкий, умный. Он рано встретил свою истинную. Девочку из умирающего клана Серебристых. Но счастье молодых было недолгим. Отец Лиссы был против ухода единственной молодой драконницы из клана. Как только Кристиан прилетел с дарами к Драгону Тар-ису Ноэрдану, отцу Лиссы, девочку решили отдать советнику Серебристых, достойному, мудрому, но… Истинная пара не сможет жить друг без друга.

Лисса в день обряда

с нелюбимым взмыла в небо и сложила крылья.

Кристиана тогда удержали, именно Виера предсказала, что вернуть Серебряную можно. И вот уже четыреста лет Кристиан мечется по мирам. Два раза он находил свою пару, но вытянуть не смог. Она снова и снова умирала на его руках. Он не успевал. Девочку можно было забрать только на Грани.

Виера говорит, что это последний шанс. Если и в этот раз не сможет, клан лишится первого крыла. Старейшина понимал, что что и запретив, они потеряют его.

Он встал. Решение принято.

— Виера, с исходом Эны, укажи Кристиану путь, мы откроем проход.

КРИСТИАН

Они открыли путь. Сердце сжималось, чувства вихрились и перемешивались. Тоска, ожидание, предчувствие. Он понимал, если совет в полном составе дал ему этот шанс, значит он последний. И путь этот последний, либо он вытащит свою единственную, либо обратно он не вернётся. И, ещё он понимал, что эта дорога будет самая трудная. Но он готов.

Он должен её вернуть. Вернуть живой и вернуться самому. С ней.

Так далеко не залетал ещё ни один дракон. Эна двадцать раз сменяла Цергон, крылья выламывало адской болью, глаза почти не видели. Он не останавливался. Предчувствие беды несло его быстрее измученного тела.

В этом мире всё умирало, магия еле теплилась. От лесов и рек, неслышно, несся стон. Кристиан оглох от этой предсмертной молитвы. Как тут в огромном море боли поймать отголосок его единственной?!

Под тусклым светом Эны его крылья становились безжизненными. Ещё никогда Кристиану не было так плохо. Силы почти оставили его. И тут он услышал. Услышал её голос: «Эй, я живая…»

АЛИСА

— Проснись, прошу, пожалуйста. Мои руки теребили чешуйчатую шкуру.

— Слышишь, отзовись!!! Прошу тебя. Кто ты? Где я?

Слёзы текли по щекам, я растирала глаза и жаловалась на жизнь, и снова трясла эту шкуру. Не могу от него уйти, зачем то он притащил меня сюда. Зачем? Я же умерла, или нет? Я помню эту капельницу, помню последний вздох, потом свело горло. Хочу пить. Где то вода. Река, я слышу как бьются волны, боюсь оставить его. Ползу и оглядываюсь. Вода, ледяная, вкусная… умываюсь, глотаю, ползу обратно. Падаю на эту огромную морду и вливаю ему в пасть глоток, который чуть не выпила сама. Он открывает глаза и я замираю. Там вселенная, через которую он меня вытащил с того света.

Его глаза, я тону в них, я знаю их. Откуда? Кто ты? Огромное животное из книжек, которыми зачитывалась. Нужно было умереть, чтоб увидеть эту невероятную чешуйчатую морду. Нервный смех пробирает до икоты. Я вижу, что в нём практически нет сил, его глаза блестят и словно ласкают меня. Так нежно, что становится спокойно. Сворачиваюсь, подобрав колени и прижимаюсь к его боку. Крыло, цвета бронзы, бережно ложится на меня.

Солнце пощекотало нос, тихонько чихнула. Вылезла из под крыла и замерла. Вчера было не до того. Выматывающая боль, непонимание, оттеснили остальные чувства.

Вокруг, насколько хватал взгляд, лежала непонятная земля, полупустыня, полустепь? На небе сияло медными вспышками солнце, а рядом золотисто угасала луна. Облака висели так низко, что казалось протяни руку и можно пощупать. Река, к которой вчера еле доползла, катила свои волны в трёх метрах от нас. Вода была до того прозрачной, что на каждом камне в ней можно было разглядеть трещинки. Опустила руки в воду, она не ледяная, просто холодная, приятная, обласкала пальцы и позвала. Не раздумывая зашла в реку, а она словно обрадовалась, смешно окатив волной. Смывая боль, горечь, тревогу.

Где же я? Это не Земля, такого неба я никогда не видела.

Повернулась на взгляд, согревающий спину. Дракон. И, всё таки странно, откуда он, зачем мы здесь, зачем он меня вытащил? А то, что это именно он вытащил меня я ни секунды не сомневалась.

Глаза, янтарного цвета, сощурившись разглядывали меня с такой удивительно щемящей нежностью, что тяжело было вздохнуть. В душе росло что то родное, словно я всегда знала этот взгляд. Но откуда?

Он кивнул огромной головой и вытянул крыло, словно предлагая по нему забраться на себя. Смешно, а давай! Я даже на самолёте никогда в жизни не летала, а так хотелось. Всегда любила высоту. Забиралась на крыши высоток и часами сидела, смотря в небо.

— Полетаем?

Спросила его, он улыбнулся глазами, прищурился и кивнул.

Он был таким тёплым, распласталась на его спине и вдохнула запах. Терпкий, немного с гарью и едва уловимым налётом пыли. Словно набатом под крылом билось огромное сердце. И он взлетел.

Почти под солнце. Хотелось петь, кричать от восторга. Казалось, что у меня тоже есть крылья, я вытянула руки в стороны и гладила ветер. Глубоко внутри рождалось чувство дежа-вю. Я словно знала это ощущение, помнила. Мимо неслись звёзды, солнце опять уступило место золотистой подруге. Мой дракон резко начал спускаться, почти убрав крылья. Боль пронзила руки, всколыхнул страх, душу окутало чернотой безнадёжности. Я падала, сейчас острые камни вонзятся в тело, с болью и хрустом переломаются крылья, а луна склонившись над переломанным телом, долго будет гладить остывающей тело холодными лучами.

Дракон опустился, а меня ещё трясло. Что со мной? Я же понимаю, он не падал. Это я падала, при этом очень крепко держась на его спине.

Он чувствовал, что со мной что то не то, и терпеливо ждал. Собрала в кучку свои растрёпанные нервы и скатилась с крыла. На негнущихся ногах, успокаивая разбушевавшееся сердце, погладила его чешуйки.

— Спасибо.

Легко коснулась губами огромной морды. И снова вселенская нежность в глазах.

На этот раз оказались у озера. Вода казалась чёрной. То, подобие луны, что висело на тёмно-синем небе, полоскало в нём свои лучи. Они как живые то ныряли в воду, то озорно показывались, бегали по черной глади в догонялки, казалось, если прислушаться, то над озером раздавался озорной смех. Купались звёзды, приманивая загадочным мерцанием. Ради такой красоты стоило умереть.

Склонилась напиться и отшатнулась. Это не я. Да, я блондинка, но эти волосы сверкали серебром. Лицо стало более вытянутым, глаза разрезом уходили к вискам, и голубизна в них сменилась на нежно фиолетовый цвет. Скулы стали выше, губы пухлее. Изменения не большие, но тем не менее это уже не совсем моё лицо. Но болезненная бледность, почти прозрачность, всё портила.

Удивлённо оглянулась на дракона, он опять улыбался.

— Это я?

Довольная морда кивнула.

Улыбнулась в ответ. Ну ладно, я так я. Так даже симпатичнее. Чего не бывает в горячечном бреду. Но что то мне подсказывает, что бред этот не во сне.

Ну и пусть. Мне нравится.

И этот ящер нравится, такой странный, смешной, когда пытается улыбнуться, глаза его начинают блестеть расплавленным янтарём. Золотистая радужка вспыхивает, а вертикальный зрачок темнеет.

И опять прижимаюсь к горячему боку, прикрытая крылом, проваливаюсь в сон.

КРИСТИАН

Я её вытащил. Потратив практически все силы, еле донёс до перехода и рухнул без сил. Обернуться не смогу. Я даже двигаться не могу, хотелось хотя бы смочить горло, так выжег меня тот умирающий мир. Главное я успел. Я закрыл глаза и выдохнул с облегчением. Лишь бы не испугалась, когда очнётся.

И, вдруг, в глотку плеснулся крошечный глоток воды. Она принесла мне воду, немного, капля в море, но мне хватило, чтоб сглотнуть горечь и сухость. Не испугалась, спасибо богам. Теперь отдохнуть, набраться сил и лететь. Насколько меня хватит. Добраться до чёрного озера, источник даст немного сил. Жаль, что источник маленький. Надолго не хватит, но всё же.

Смешная, увидела своё отражение, удивилась, посмотрела на меня и успокоилась. Забралась под крыло, словно делала это всегда и засопела.

Как она летела! Я чувствовал её восторг, она пила свободу полёта, раскинув руки как крылья. Вот только от усталости я решил сесть на землю быстрее, и она испугалась. Сердце забилось загнанным зверем. Я понял и чуть не взвыл от собственной тупости. Её смерть в нашем мире. Её сложенные крылья. Какой же я идиот. Но она быстро успокоилась и я, дав себе слово больше не пугать, смотрел как она разглядывает озеро, себя, а потом с сопеньем устраивается у меня под боком. Моя пара. Моя единственная во всех мирах. Если не будет тебя, не будет меня. Моя жизнь и любовь.

Я искал её по всем мирам, находил и терял. Иногда мне казалось, что от боли умирал вместе с ней. Меня выкидывало обратно, и я переломанный и разбитый, собирал себя по кусочкам, что бы снова кинуться на её поиски.

Утром я чувствовал себя намного лучше, крылья окрепли, чешуя заблестела бронзой. Лисса плескалась в источнике. Подошёл ближе, напился и осторожно, чтоб не спугнуть её сполз в озеро. Блаженство. Магия побежала в кровь давая силы, забирая усталость и переживания. Думаю до драконьего источника дотяну, а потом уже без остановок до Шу-Ардана.

Лисса подобралась ближе и окатила меня брызгами, распахнул глаза, а она весело расхохоталась, пробралась к хвосту, и сиганула с него в воду, как небольшой горки. Волосы серебром стелились по воде, и Эна тут же запустила в них шаловливые руки-лучи.