Читаем Условие Сатаны (СИ) онлайн бесплатно

========== Глава 1. Роковая встреча ==========

»…Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут» Воланд Маргарите, роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита»

Жаркий полдень в столице испанской Каталонии. Ноги буквально ноют от пройденных километров по старому городу. Гениальные идеи древних архитекторов, облеченные в стройные ряды камней, составляющих прекрасные здания, как ода человеческому труду и упорству. Мне хотелось руками ощутить прошедшие столетия. Подушечки пальцев уловили шероховатость и холод, словно здания уже не принадлежали этому миру, возносясь всеми пиками верхушек в небеса. Я подняла голову к небу: ярко-синее солнечное небо гостеприимной Испании манило к себе, шептало: останься здесь, не улетай, не сбегай в душный плен современного мира, в его практичную тугую одежду, вечную спешку, невкусный кофе из аппарата… Мир без любви, ибо ну какая любовь, если все вокруг не настоящее, стаканчики и те пластиковые…

Я попробовала сориентироваться, когда, задумавшись, прошла какое-то время по узкой улице. Чуть поволновавшись, решила все-таки двигаться дальше. И не прогадала, выйдя на площадь Готического квартала. Собор Святой Евлалии всеми тремя башенками возвышался на площади и как бы колол мою совесть. Воспитанная в духе католицизма, я много времени в детстве проводила с мамой в церкви в небольшом приходе нашего уютного городка. До того момента пока она была жива… А потом я перестала верить, потому что молитвы остались без ответа, я — без мамы, мечты — без воплощения…

Повернув голову влево, я поняла, что только что умерла от восторга, снова возродилась, умерла и опять… Real Circulo Artistico. Музей работ Дали. У меня задрожали руки от волнения, ладошки вспотели, так что пришлось оттереть их о плотную ткань джинсов. Будучи одетой вверх в клетчатую, плотно обтягивающую высокую грудь с расстегнутым почти да самой соблазнительной ложбинки воротом, мне не хватило воздуха. Сейчас я соприкоснусь с прекрасным, с вожделенным для себя, с тем, что будит во мне все чувства разом. Для меня, как для человека, выбравшего своей стезёй художественную культуру и умеющего излагать свои идеи красками на полотне, это было сродни мусульманину посетить свою Мекку.

В музее было прохладно, толпы туристов ходили по залам с высокими потолками, останавливаясь у какой-либо картины, вглядываясь и вникая в смысл, который пытались донести до нас художники. Моё сердце захлебывалось от восторга, мне хотелось петь и танцевать, несмотря на гудящие ноги. Картины завораживали своею неправильностью, вычурными формами, гиперболизированными образами, словно всё в них жило само по себе… на первый взгляд. Однако я составила себе мнение о живом уме художника и демонах, терзающих всех талантливых людей.

Мне стало душно и я отошла от общей массы посетителей, пройдя в небольшой темный коридорчик, и вдруг услышала музыку, негромкую классическую; скрипка отрывисто «рвала» душу. Я легонько откинула полог. Музыка стала ещё громче, а я так и застыла у входа. Зал был освещен по периметру небольшими прожекторами, льющими мягкий свет, что создавало эффект погружения… в Средневековье. Людей не было. Казалось, я попала в пыточную. Испанский сапожок, колесо для четвертования, колодки для растягивания… Здесь были все приспособления для того, чтобы заставить человека говорить и для того, чтобы заставить его замолчать… в нужный момент. Я ходила среди этих орудий смерти и почти вживую представляла, как они могли убивать.

— Страшно? — спросил густой мужской голос очень вкрадчиво, как бы пробуя на вкус взаимодействие со мной.

Я, вздрогнув, обернулась, и ко мне на свет из тьмы, которая словно бы соткала его, вышел мужчина средних лет. Красивый, очень высокий, с большими карими глазами в обрамлении густых черных ресниц. Руки его были сложены в карманы антрацитового цвета костюма.

— Скорее завораживает, — ответила я чуть осевшим голосом и кашлянула.

Он широко и очаровательно улыбнулся мне, склонив голову на бок, и подошел, встав на одну со мной линию плеч. Мужчина окинул помещение внимательным взглядом и вновь повернул голову ко мне.

— Хотите попробовать? — странное предложение в странном месте от странного мужчины.

Отчаянно хотелось сказать нет, отшутиться, выбежать, но коричневый бархат глаз словно бы удерживал.

— Да, — проговорила я, не отводя от его внимательных глаз своего взора.

Мужчина тихо рассмеялся и вновь как бы в смущении опустил голову. Затем, вскинув её, галантно рукой указал на некое приспособление, представляющее собой столб буквой «г» с подвязанной сверху веревкой. Я подошла и медленно обвела глазами орудие пыток. Чуть вскинула руки и выжидательно посмотрела на него.

Он изумленно выгнул бровь дугой и в один шаг очутился рядом, обдавая жаром тела и неповторимым запахом: мята и цитрус, бьющие на последней ноте корицей и раскрывающиеся капелькой розы, приправленные восточными пряностями, а еще глубже аромат его кожи. Движением теплых крупных ладоней он провел по предплечьям сверху вниз, волной разгоняя предательски возникшие мурашки, которые осели на груди, что не укрылось, конечно же, от его взора. Он улыбнулся и поднял мои руки за ладони вверх, ловко наматывая веревку на скрещенные запястья. Его лицо и шея были настолько близки, что я могла разглядеть буквально все неровности его смуглой кожи и неожиданно понять для себя то, что я безумно хочу этого мужчину. Я сглотнула и смущенно подняла голову, встретившись с его горящим взглядом. На сотую долю секунды мне показалось, что темнота карих глаз мелькнула всполохами красного огня.

— Что делали с помощью этого? — заинтересованно спросила я, уводя свои мысли от внезапного безумия, случившегося со мной.

— Били кнутом, который вырывал куски мяса из человеческой плоти, — немного кровожадно проговорил он, а я вздрогнула. — Спрошу вас еще раз: вы боитесь? — Его шепот обжег мне ухо, пробежав по телу электрическими разрядами, ухнув где-то внизу живота, сведя ноги судорогой.

— Нет, я вам доверяю, — ответное и я увидела, как он вновь изумленно смотрит на меня.

— Не стоило бы.

И вновь пальцы пробежались по рукам, отвязывая, немного дольше положенного задержавшись на моем теле.

Я чуть растерла запястья и улыбнулась.

— Для нас это забава… сейчас… — Вновь кинула свой взгляд на приспособления, отбирающие жизнь человека.

— Тогда это было страшно. Реки безвинной крови… — продолжил он, — сейчас всего лишь памятник людской непросвещенности…

— А если знали тогда, прекратили бы? — Мне было интересно, что он думает об этом.

Он тихо, мягко рассмеялся и быстро ответил, автоматически глядя на часы:

— Думаю, нет.

Я поняла этот знак по-своему и произнесла:

— Я отвлекаю вас, прошу прощения…

— Сэт, — представился он, прерывая моё прощание, вытянув вперед кисть для рукопожатия.

— Вики, — ответила я и улыбнулась.

Его глаза загорелись ярким агатом и он неспешно продолжил:

— Мне сейчас и вправду некогда, но я бы хотел продолжить наше знакомство дальше.

И сама не ожидая от себя, я назвала адрес гостиницы, где остановилась.

— Я заеду за вами в середине восьмого и покажу вам место, которое не оставит вас равнодушной. — Многообещающе, загадочно, и я почувствовала, что он желает меня не меньше, чем я его.

Сэт кивнул, как бы на этом прощаясь. А я удалилась из залы, которая познакомила меня с самым интригующим мужчиной в моей жизни.

Когда девушка покинула залу, в огненном столпе, буквально вырвавшемся из воздуха, возникла Лилит, первая дьяволица, устроительница моего вечного блаженства. Женщина втянула воздух ноздрями, довольно и сыто улыбнулась.

— Она прекрасна, но девственна, мой господин Сатана. Это против правил, — произнесла она несколько ревниво, но смиряясь под моим строгим взглядом, испытывая облегчение от того, что нам не быть вместе, чувствуя, что девушка понравилась мне, хозяину ада, как-то по-особенному, не так, как миллионы до неё, — она не сможет присутствовать на Вакханалии…

— Я знаю, — слишком спокойно.

— Но вы только что изволили пригласить её на встречу?.. — Непонимание в красном взгляде Лилит.

— Да, — снова твердость в голосе и быстрый взгляд на демона.

— Это против правил… — пробует возмущаться.

— А кто придумал эти правила? — удивленно взметнул бровь, грозно глядя на Лилит.

— Вы. — Смиренно склонилась она в поклоне.

— Я и есть закон, — уверенно.

И уже было собрался раствориться в воздухе, как услышал вырвавшееся из самых глубин немного досадливое:

— Почему она, господин?

Я усмехнулся, но позволил себе ответить:

— Она единственная, кто увидел это место, и не испугалась меня. Она доверилась мне и она желает меня с такой же силой, что и я её.

Поклон Лилит, сдерживающий её ярость, и моё исчезновение.

Белое кружево, пышно обрамляющее легкий почти невесомый хлопок моего платья, капля любимых духов на ключицы. Я смотрю на себя в зеркало, не узнавая. Мне кажется, что все клеточки моего тела жаждут встречи с ним. Осаживаю себя и трогаю щёки — горячие, и вспоминаю запах его тела, от которого мгновенно увлажняюсь.

Мельком бросила взгляд на часы и чуть охнула. Быстрее ветра спускаюсь по широкой мраморной лестнице и врываюсь в холл. Посетители, постояльцы, обслуживающий персонал, все заняты делами, ожиданием… но я не вижу его… Может быть забыл, занят, работа, другая женщина?

— Вы, наверное, не меня ищите? — вновь вкрадчивый голос у самого уха.

Резко разворачиваюсь на высокой шпильке и почти впечатываюсь в грудь. Он не торопится отойти, а я слишком бесстыдно его рассматриваю, но ему нравится, он будто бы поощряет меня.

— Вы обещали мне… — начинаю, а он тут же подхватывает.

— Я обещал самое красивое место, но, мне кажется, оно там, где вы…

Довольно расплываюсь в улыбке, а Сэт подаёт мне ладонь. Получая и крепко сжимая её, моя взаимность и ток, пробегающий между нами. Он удивлен не меньше, чем я.

Мы выходим на улицу и перед нами, словно по заказу, возникает автомобиль. Распахнутая дверь и галантно поданная рука, заботливо помогающая забраться в салон.

— Лабиринт Орта, — произносится четко, властно. Водитель бесстрастно кивает и мы трогаемся.

— Я слышала об этом уникальном месте… — начинаю было я говорить.

Он поворачивается ко мне и склоняется, как бы случайно скользя ладонью по бедру.

— Не обязательно поддерживать светскую беседу двум людям, которые сгорают от страсти в присутствии друг друга.

Честно и этим подкупило.

— Думаю, что сегодня вам не удастся показать мне парк… — Я не сводила с него своего зажёгшегося внутренним огнём взгляда. Моя ладонь сжала его колено, как бы призывая действовать смелее, а внутри вся сжималась от стыда, не понимая, что же я вытворяю.

Его улыбка, открытая и широкая, а я чаще задышала, когда почувствовала, как его горячие требовательные пальцы пробежались от колена до внутренней стороны бёдер и тронули сильно намокшую ткань трусиков.

— Я хочу, чтобы вы всегда были такой, когда я желаю вас. — Обещание чего-то большего, нежели просто секс, нежели просто на одну ночь, но осознавала ли я это и глядела ли я так далеко, как вещали его дурманящие тембр голоса, запах и взгляд.

Он трогает плечо водителя и называет адрес своего отеля. Я нетерпеливо ерзаю на сидении, его ладонь покоится на моём бедре, а сама чувственно сжимаюсь изнутри. Его губы близко-близко ко мне, его неспокойное дыхание на моей щеке. Огненный вихрь между нашими телами, его рука, ласкающая мое бедро, губы в сантиметре от моей пылающей кожи. Безумие момента, которое сдерживается присутствием водителя в салоне, его неимоверной волей и моей робостью.

Автомобиль остановился и передо мной услужливо открылась дверь. Вновь теплый плен его руки. Нетерпение подгоняет нас, я едва поспеваю за ним, кляня свои шпильки. Ждем лифт. Оба в нетерпении, готовые взорваться как только окажемся наедине.

— Не работает, господин, — дребезжащим, запыхающимся голосом проговаривает старый швейцар и поспешно вешает табличку.

— Что ж вы так… — в сердцах искренне произносит Сэт, а я улыбаюсь, закусывая нижнюю губу, трепеща от его нетерпения.

Тянет меня в сторону лестниц. Я растерянно смотрю под ноги. Мир переворачивается, подхватывая меня крепкими руками. Глаза в глаза, обводя моё лицо, фокусируясь на губах. Я не считаю пролеты, лишь понимая, что он силен неимоверно. Еще немного и двери в его номер распахиваются перед нами. Я оставлена в середине комнаты и понимаю, что всё происходит настолько стремительно, что у меня нет времени даже подумать… Но надо ли, если моё единственное желание — он?

— Что будете пить? — Его вопрос и разведенные в сторону руки с бокалами и бутылкой виски наверно.

Скидываю туфли и подхожу близко-близко. Привстаю на цыпочки и тянусь за поцелуем. Грохот роняемого стекла и его неожиданно крепкие объятия. Ладони скользят по спине, ловко поддевая лямки платья, требовательно обнажая грудь, властно сжимая полукружия, играя с сосками, чуть скручивая так, что я дрожу и сильнее приникаю к губам. Легкие поцелуи, быстро превращающиеся в стремительное торнадо, ладони, оставившие ласку груди и спешащие вниз, жадно сминающие ягодицы.

Отрыв от меня и его взор скользит по моему бесстыдно полуобнаженному телу. Еще одно движение и платье падает легким каскадом хлопка под ноги, требовательное движение ладоней по ягодицам — и трусики вслед за ним. Ступая на них, он тянет меня к себе. Я невольно перешагиваю и остаюсь обнаженной перед ним. Ловкое движение и шпилька исчезает из моих волос, заставляя их тугой пшеничной волной рассыпаться по плечам.

Вновь рядом, позволяет снять пиджак, скользнув ладонями по плечам и по крепкой груди. Мы не отрываем взгляда друг от друга. Я никогда не забуду это — так можно смотреть только на того, кому доверяешь… Что это? Наваждение? Он не дает шанса подумать, и я вновь оказываюсь на его руках. Поцелуи, осыпающие моё лицо, язык, умело ласкающий рот, выписывающий загадочные письмена, словно заклятия, навсегда привязывающие меня к нему, доводя возбуждение до предела… Шаг, второй, третий… Я подброшена и утоплена в мягких простынях разобранной постели. Приподнимаю голову и вижу, что он стоит у изножья и любуется мною. Он начинает раздеваться нарочито медленно, снимая рубашку и расстегивая застежку брюк. Я в смущении отвожу глаза.

— Я хочу, чтобы вы смотрели. — Хриплый голос выдает его внутреннее не спокойствие.

Мой взгляд скользит по крепкому, хорошо сложенному телу. Он усмехается, когда я, краснея, смотрю на его вздыбленный пах, вожделеющий меня. Я не могу оторваться от его глаз, когда он пробирается ко мне. Мне кажется, радужка краснеет или так падает свет сгущающихся сумерек… Сэт нависает и его взор внимательно обводит все изгибы моего тела. Поцелуй… крепкий, заставляющий губы опухнуть, а сердце стучать сильнее. Похоть, разлившаяся в воздухе, заставляет сжаться меня изнутри, когда его член упирается в мои широко разведенные им бедра.