Читаем Галина Ковалева. Творческий портрет онлайн бесплатно

Н.Корыхалова

Галина КОВАЛЕВА

Мастера исполнительского искусства

Творческий портрет

Издательство «Музыка»

Ленинград

1986

78С2

К70

Художник серии Е. Леонов

Художник А. Приймак

Фото Ю. Ларионовой, Д. Савельева

Слайды В. Фабрицкого

Корыхалова Н. П.

К 70 Галина Ковалева: Творческий портрет. — Л.: Музыка, 1986. — 32 с., ил., портр. — (Мастера исполнительского искусства).

В очерке в популярной форме рассказывается о жизненном и творческом пути известной советской певицы, солистки Ленинградского театра оперы и балета им. С. М. Кирова. Многочисленные иллюстрации показывают певицу в различных ролях ее репертуара и на концертах.

Для широкого круга любителей музыки.

© Издательство ”Музыка”, 1986 г.

...С чего начинается певец? С уроков вокального мастерства — постановки голоса, упражнений, вокализов? Или раньше — с первой песенки, разученной в школьном хоре? А может быть, уже с народных (а значит — родных) песен, ”запавших в слух” с младенческих лет?

Детство Галины Ковалевой прошло в небольшом городке близ Краснодара, на щедрой кубанской земле. Родники народного музыкального творчества никогда здесь не иссякали. Девочка слушала песни ”тягучие” и ”частые”, плясовые, песни обрядовые и календарные, свадебные и те, что ”играются” на посиделках, казачьи походные и прощальные, исторические песни об Иване Сусанине и Ермаке. Музыка звучала и в родном доме. В учительской семье пели практически все. Мать — прекрасное сопрано — и по сей день участник хора ветеранов-учителей. Отец обладал недурным тенором, играл на гитаре.

Он погиб в боях за Сталинград, и детские годы Галины омрачила недетская печаль. Остались позади суровые годы войны. Окончена десятилетка, а потом — уже в Саратове — специализированный одиннадцатый класс, дававший право преподавать в начальной школе. Работа увлекла молодую учительницу, к встречам с малышней готовилась как к празднику, а музыка рвалась из души. Ведь еще в ее собственные школьные годы без звонкоголосой, живой, артистичной девочки не обходился ни один концерт художественной самодеятельности.

В Саратовскую консерваторию, куда она пришла по настоянию друзей, не очень-то веря в успех, ее приняли сразу, с первого же прослушивания. Вокальные данные Ковалевой ошеломили членов комиссии, но премудрости музыкальной науки ей предстояло постигать с азов: девушка с соловьиным голосом и абсолютным музыкальным слухом не знала даже нотной грамоты.

Трудности никогда не останавливали Ковалеву. Ближних, легко достижимых целей она перед собой не ставила, да и сейчас не ставит. За два года сумела ликвидировать отставание и уже на третьем курсе была удостоена именной стипендии, учрежденной в честь Л. В. Собинова. А потом ее, студентку четвертого курса, пригласили в Саратовский оперный театр. Ее педагог по вокалу Ольга Николаевна Стрижова не возражала, она понимала: именно здесь, на оперной сцене, в постоянном преображении, перевоплощении в такие разные образы богатейшего оперного репертуара и происходит подлинное становление певца; именно здесь, меж театральных кулис, в повседневном творческом труде редкостное дарование Ковалевой раскроется в полную силу.

Молодой артист, попадая в театр, проходит обычно через некий искус: ему поручают поначалу небольшие эпизодические роли. Ковалевой сразу доверили ведущие роли — Марфы в ”Царской невесте” Римского-Корсакова, Джильды в ”Риголетто” Верди, Манон в одноименной опере Массне. За два сезона было подготовлено восемь сложнейших партий. Трудное искусство оперного певца, требующее не только вокального мастерства, но и владения техникой актерской игры, ей пришлось осваивать с ходу, ”без разгона”. Пригодились уроки, полученные от режиссеров Т. Смирновой и А. Варламова в период учебы в консерватории.

Прежде она не знала эстрадного волнения, никогда не отказывалась выступать, с радостным нетерпением рвалась на сцену. И теперь сцена оставалась ее стихией, но с возрастающим ощущением ответственности, с повышением требовательности к себе перед выходом на сцену певицу все чаще охватывало волнение — то почти неизбежное, подчас мучительное для артиста чувство, которое немалым усилием воли, концентрацией внимания на образе удается переплавить в состояние вдохновения, творческого подъема.

Три года спустя состоялся дебют Ковалевой в Ленинграде, на сцене одного из старейших оперных театров страны. Был предновогодний вечер — канун 1961 года. В публике украдкой поглядывали на часы: не опоздать бы к праздничному столу... Давали ”Севильского цирюльника” Россини. Искушенная ленинградская публика испытала тогда нечто вроде шока. Вышла Розина — сама жизнерадостность, своенравие, кокетливое лукавство. Ее движения отличались отточенной грациозностью и вместе с тем непринужденностью. И с такой же пленительной легкостью и непринужденностью дебютантка преодолела трудности этой показательной для сопрано партии. Никто не вспоминал уже о новогоднем застолье, овации не утихали, публика долго не расходилась...

После Розины певица выступила в партии Джильды из ”Риголетто” Верди, затем пришел черед операм Глинки, Моцарта (Царица ночи в ”Вол-шебной флейты”), Бизе (Микаэла в ”Кармен”). От одной роли к другой шел ровный и мощный взлет артистического таланта и сопутствующее ему - столь заслуженное — общественное признание.

...1961 год. Первый международный конкурс молодых оперных певцов в Софии. Ковалева делит с ленинградской певицей Г. Туфтиной вторую и третью премии. 1962 год. Еще один конкурс, на этот раз в Тулузе (Франция). Первая премия — Гран при. 1967 год. Победа в Монреале. 1978 год. Государственная премия РСФСР имени М. И. Глинки. Почетные звания: заслуженная артистка РСФСР (1964), народная артистка РСФСР (1967), народная артистка СССР (1974). 1983 год. Кавалер ордена Трудового Красного Знамени.

”Царская невеста”

”Руслан и Людмила”

Все напряженнее ритм творческой жизни. Помимо выступлений в спектаклях — интенсивная концертная деятельность. Все больше поездок индивидуальных, по приглашению театров и концертных организаций, и с коллективами (гастроли Кировского театра, выступления с оркестром русских народных инструментов имени Н. Осипова, с рядом симфонических оркестров). Все шире география этих поездок: Мурманск и Красноярск, столицы Прибалтийских республик и Дальний Восток, почти все страны Европы, Латинской Америки, Япония, США, Канада.

Отзывы прессы единодушны. Газета ”Советская культура”: ”Ковалева — исключительное певческое явление... певица редкого дарования”. ”Правда”: голос ”завораживающей красоты и поэтичности”. Журнал ”Театр”: ”Не только природные способности, но и упорный труд позволили ей овладеть сложной техникой итальянского бельканто, которое в сочетании с задушевной напевностью, идущей от народного песенного творчества, создает уникальный стиль исполнения”. Болгарская печать: ”Ее голос необыкновенен по красоте и блеску”. Французский рецензент: ”Ослепительная техника пения”. Шведская пресса: ”Слушая ее, вспоминаешь великих артистов прошлого...” И снова — французский критик: ”Галина Ковалева обладает колоратурным сопрано такого исключительного достоинства, что ее можно назвать одним из голосов века...”

Вспомним, как он звучит, этот голос. Истинно оперный — сильный, огромного диапазона, красивого тембра, полнозвучный и ровный во всех регистрах; далеко несущийся, он свободно проникает сквозь толщу оркестрового звучания (это качество специалисты называют полетностью голоса, его ”носкостью”). К нему трудно применить принятую у нас для высоких женских голосов классификацию. Конечно же, у Ковалевой — колоратурное сопрано, серебристое, легкое, звонкое. Но и лирическое тоже: звонкая рассыпчатость, подвижность и блеск верхов сочетаются в нем с плавной распевностью, теплотой, длинным дыханием. А партия Леоноры из ”Трубадура” Верди, с таким успехом исполняемая певицей? Ведь это — классический образец сопрано драматического! При ярко звучащем верхнем регистре, характерном для лирического сопрано, у нее — достаточно насыщенный средний регистр и низы. Колоратурное сопрано смыкается здесь со сферой сопрано драматического: явление, надо признать, очень и очень редкое.

К сожалению, в оперной практике все еще придерживаются жесткого разграничения голосов, как в драматическом театре — актерских амплуа. Как-то в газетном интервью певица высказала мысль, что надо больше доверять возможностям различных голосов, ”не сужать диапазон работы певцов традиционными консервативными взглядами и практикой”. Она поделилась тогда своим огорчением: в силу названного предубеждения, ей так и не довелось воплотить на сцене такие прекрасные образы опер Чайковского, как Татьяна из ”Евгения Онегина” и Лиза из ”Пиковой дамы”.

Колоратурное сопрано Ковалевой имеет еще одну особенность. Голоса такого типа нередко отличаются холодновато-инструментальным тембром, они суховаты, даже чуточку ”колючи”, идеально приспособлены для блестящих стаккатных пассажей, виртуозных каденций, трелей, фиоритур. Не случайно в ряде сочинений для колоратурного сопрано встречаются места, где голос и флейта, поочередно воспроизводя одну и ту же музыкальную фразу, как бы состязаются друг с другом. Голос Ковалевой — иного, более ”влажного” оттенка, не утрачивающий в самых колких, рассыпчатых пассажах столь характерной для русской вокальной манеры плавности и певучести. Колоратуру такого типа можно было бы назвать глинкинской, ибо именно у Глинки любое виртуозное украшение одухотворено, оправдано содержанием музыки.

К сказанному надо, пожалуй, добавить, что голос у певицы редкой — как бы это назвать? — прочности, как будто по волшебству ускользающий от действия всесильного времени. После отличных гастролей театра в связи с 200-летним его юбилеем в 1983 году музыкальный критик Т. Грум-Гржимайло с полным основанием писала: ”Вряд ли найдется еще на наших сценах колоратурное сопрано такой эстетической красоты и профессиональной ”выкованности”, каким обладает Галина Ковалева”.

Разумеется, то явление вокального искусства, которое мы именуем ”голос Галины Ковалевой”, — результат не только счастливых природных данных и музыкального таланта высокой пробы. Путь певицы к вершинам мастерства был ровным лишь на взгляд стороннего наблюдателя. На этом пути были и творческие неудачи, и отдельные срывы, а главное — упорный, каждодневный труд. На первых порах кое-кому казалось: молодой солистке оперы с такими прекрасными вокальными данными и трудиться особенно нечего, голос говорит сам за себя... Но Ковалева понимала, что этого недостаточно, она настойчиво и целеустремленно набиралась актерского мастерства, оттачивала исполнительскую технику, старалась расширить границы своего театрального амплуа.

Как оперная певица Галина Ковалева выступает достойной продолжательницей традиций русской вокальной школы, в которой еще Даргомыжский выделял две главные черты — ”естественность и благородство”. Попробуем дополнить эту характеристику. ”Естественность” — а также правдивость, достоверность, глубокое раскрытие содержания музыки; ”благородство” — и простота, искренность, задушевность, отсутствие аффектации, манерности, внешних эффектов. Все эти качества присущи исполнительскому искусству Ковалевой. И еще — та ”спокойная художественная объективность”, которая, по словам Чайковского, ”отличает замечательнейших сценических деятелей”.

В ее вокальной манере счастливо соединены техника итальянского бельканто и певучесть русской вокальной школы. Ее пение всегда ”внятно” и потому выразительно и доходчиво. Оно отличается четкой подачей слова, филигранной отделкой музыкальной фразы, искусной филировкой звука. Любителям оперного искусства памятны совершенство и красота предельных нот верхнего регистра, нежнейшее пианиссимо.

”Обручение в монастыре”

”Опера — это удивительный театр”, — говорит Галина Александровна. И действительно, в оперном спектакле соседствуют, сосуществуя, привычные, почти ”заштампованные” приемы и живое, сиюминутное переживание исполнителем судьбы своего героя. Вопреки неизбежной на оперной сцене условности актерского поведения, Ковалева всегда естественна. Ее психологически достоверная игра свидетельствует о незаурядном драматическом таланте, таланте, который проявляется и в ”моменты лирических ”стояний” (Б. Асафьев) - в ариях и дуэтах и в динамичных сценах, требующих собственно актерского действия. Она умеет собраться, никогда не теряет нити образа, ”живет” в паузах. Погруженность в стихию музыкальной речи бывает так велика, что певице нет необходимости ждать подсказки дирижера. Она почти не смотрит на его указующий жест, столь безоглядно отдается потоку музыки, столь безошибочно чувствует все ее модуляции. В актерской игре Ковалевой нет утрировки, сценическое поведение отличается, как правило, сдержанностью. Рисунок роли определяется почти исключительно самой музыкой и потому так органичен, что режиссеры обычно мало что к нему прибавляют.

Ей посчастливилось выступать на оперных подмостках с прекрасными певцами, в великолепных актерских ансамблях. Она была достойным партнером знаменитого болгарского баса Николая Гяурова, певцов Георга Отса и Хендрика Крумма, Елены Образцовой, Владимира Атлантова и Виргилиуса Норейки. Исполнителей более скромных возможностей Ковалева ведет за собой.

При подготовке новой роли подолгу вживается в нее, думает, мучается. Ищет дополнительные импульсы в литературе (готовя роль Наташи Ростовой, бессчетное число раз читала и перечитывала эпопею Толстого), в смежных искусствах (при работе над Лючией ходила на ”Жизель”, всматривалась в пластику балетных движений). Звукозаписи с исполнением той же роли другими певцами слушает только тогда, когда образ в основном уже сложился. Работает над поддержанием физической формы: занимается гимнастикой, соблюдает строгий режим. Вся ее жизнь подчинена артистическому труду, требующему полной — без всякой скидки — отдачи, ведь мастерство — это талант, вдохновение и постоянная, не прекращающаяся ни на один день работа.

В списке спетых ею оперных партий первое место принадлежит, бесспорно, русской классике. С образа Марфы из ”Царской невесты” — простой русской девушки с душой чистой и светлой — началась сценическая жизнь певицы. И по сей день эта роль остается одной из самых любимых. Казалось бы, образ Марфы давно должен был отлиться у артистки в определенную форму. Но нет, в каждом новом спектакле находит она все новые черточки в сценическом рисунке роли, все новые краски в самом звучании голоса.