Читаем Клуб "Твайлайт" Часть 2 (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Продолжение романа "Клуб "Твайлайт". Мешать соединенью двух сердец... могут разные обстоятельства: гордость, предубеждение, деньги, ревность... заключённые ранее сделки. Но любовь точит камни не хуже воды....

Навроцкая Наталья

Глава 1.

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Навроцкая Наталья

Клуб "Твайлайт" Часть 2. 03.03

Глава 1.

Мергелевск, сентябрь 2017 года

- Мертвечина, - резко бросил Кардашев, бросая кисть на столик.

Марина вздрогнула. Художник потёр веки под очками и, не поднимая на неё глаз, продолжил:

- Когда я вас впервые увидел, Марина Павловна, несколько месяцев назад, вы были утомлены и печальны. Но даже тогда в вас было больше жизни, чем сейчас. Я не знаю, с чем это связано и, признаться, не хочу знать, но я два года искал подходящую натурщицу и, когда нашёл, выяснилось, что она не может выполнять взятые на себя в результате контракта обязательства... Марина Павловна, вы действительно думаете, что вы просто сидите, а я просто вожу кистью по холсту? В вас было то, что нужно мне - свет! Я пишу не людей, не природу - я пишу Душу! Я пишу душу женщины! Мне трудно писать того, в ком нет души! Должны же быть хоть какие-то эмоции, чёрт возьми! Даже сейчас! Вот я вам выговариваю, а вы?!... Нет, так не пойдёт. Я терпел день, два, неделю, почти месяц. Боюсь, мы с вами не сработаемся.

Марина кивнула, встала, привычно собрала платье складками, двинулась в подсобку.

- И выкиньте это платье, наконец! - раздражённо крикнул ей вслед художник. - Где вы его откопали? Оно ужасно!... Месяц работы - коту под хвост!

Марина вышла в большую гостиную из студии прямо в зеленом 'реквизите', сползавшем с плеча, поднялась на второй этаж и села на подоконник у лестницы, подобрав шуршащую ткань. Шёл дождь. С козырька сбивались в ворохи дождевые потоки, барабанили по плитке у эркера. Стекло запотело, и Марина провела по нему пальцем.

Первые недели сентября были горячими и пыльными. Зной высушил листву на деревьях, сад пожух, и полив не помог. И вдруг разверзлись небеса - осень подкралась, прячась во влажных ветрах и пожелтевшей траве, а потом задорно сказала своё 'бу!'. 'Белый Налив', который был виден со второго этажа, ещё держался, но ливень смывал покорёженные пеклом листочки, открывая вид на соседский сад. Марина смотрела на него каждый день, сидя на подоконнике и поджидая Игната, который возвращался из университета к позднему обеду, и обнаруживала всё больше деталей: деревянные фонарики над прудиком, уже пустым, готовым к зимовке, с обрезанными осокой и циперусом, флюгеры на гараже - целый рядок латунных фигурок (Алиса, Кролик, Шляпник, Чеширский кот, Гусеница), лавку-качели на ажурных цепях. Сегодня ничего нового не открылось. И дом был, как всегда, заперт и пуст.

Марина переоделась в своей комнате, свернула зелёное платье. Жалко его выкидывать - красивое, она оставит его в комнате.

Внизу хлопнула дверь. Игнат. Пронёсся топотом по лестнице, заскочил в свою комнату, выскочив, ворвался, как всегда, несмотря на постоянные замечания и недовольство Марины.

- А чё? Открыто было.

Марина, вопреки обыкновению, промолчала. Она собирала с полок вещи, складывала их в сумку и рюкзак. Застыла у кровати, на которую плюхнулся внук художника, - рюкзака и сумки не хватало, вещей накопилось много.

- Куда собралась? - спросил Игнат и, не дожидаясь ответа, продемонстрировал Марине яркий диск. - Смотри, что я из бокса заказов забрал. Дипломные спектакли выпускников ГИТИСа.

- Игнатик, а почему ты не на режиссуру поступил, а на продюсерство? - спросила Марина, отворачиваясь и стараясь, чтобы голос звучал спокойно. - Ты же кино любишь.

Парень тут же надул губы:

- Это в Москву надо ехать. Меня дед не отпустил. Он считает, я там от рук отобьюсь.

- Да уж,- вздохнула Марина, вспомнив кальян. - С другой стороны от продюсерства до режиссуры не так уж и далеко.

- Да ну, ФПР - скука! Нудятина! Месяц почти учусь, ничего нового не узнал.

Марина фыркнула.

- Давай устроим сегодня закрытый показ! Поржём! Чипсы и кока-кола, - Игнат смотрел на неё умоляюще, мило подняв бровки.

- Слушай, - она бросила несколько вещей в фирменный бумажный пакет из магазина. - Боюсь, не получится. Я ухожу. Твой дед меня уволил. Во мне нет души. Мне жаль. Ты так и не показал мне тот фильм... ну, который ты снимал, с твоей девушкой в главной роли...

Игнат приподнялся, опершись на локти, и поглядел на неё круглыми глазами:

- Подожди, не уходи никуда. Я разберусь.

Сорвался и исчез - только топот по лестнице. Марина вздохнула и села на кровать. Куда теперь? В планах было позвонить музыканту Саше из 'Васанты', но на карте почти нет денег. Саша предложил ей интересный вариант: учиться и работать в Индии. Ей это по зубам, она так и делала в Швеции, но для поездки нужен первоначальный капитал. В последнее время Марина чересчур уж расшиковалась. Кардашев, конечно, человек честный, заплатит ей за этот месяц, но этого хватит, только чтобы снять недорогое жильё и перебиться до новой работы. Сезон почти закончился. Можно устроиться на базу отдыха, с расчётом на бабье лето, но... Марину передёрнуло, когда она подумала о капризных отдыхающих, придирчивых администраторах и тяжком труде. На хорошее место её вряд ли возьмут, а старые, дешёвые, совдеповские варианты - это скверные душевые и туалеты, общие на этаж или для нескольких домиков, шумные клиенты, решившие сэкономить на отдыхе, но считающие обслуживающий персонал быдлом. Опять потные мужские руки, 'случайные' прикосновения, пьяное дыхание, украдкой стянутые с мылом обручальные кольца, ревнивые жёны. Если уж искать работу, то в клубах и барах. Там тоже несладко - в глазах посетителей Марина всегда останется потенциальной поставщицей определённого рода услуг, но она уже не маленькая испуганная девочка, и случай со Степаном это доказал.

Марина встала и подошла к окну. Что ж, Золушка заигралась и засиделась. Пора возвращаться к мышам и тыквам. У неё, как в сказке, имеется свой дедлайн - возвращение хозяина соседского дома. Странно, но ей почти всё равно. Георгий Терентьевич может сколь угодно её ругать, но внутри действительно нет эмоций. Наверное потому, что в начале, когда она прочитала почту в электронном ящике (и то... последнее письмо) и узнала, кто живёт по соседству, их было слишком много. Однако невозможно постоянно засыпать и просыпаться с одной мыслью в голове - рано или поздно перегораешь.

Марина высунулась под тарабанящие по балкону капли, посмотрела вдаль. Примелькавшейся серой машины на ведущем к морю спуске сегодня не было, ни утром, ни днём. Марина вдруг почувствовала укол сожаления. Странно. Она ведь радоваться должна.

Игнат опять ворвался, тяжело дыша, помахал руками:

- Ты всё не так поняла! Дед тебя не выгоняет! И не собира... То есть, собирался, но я его уговорил! На коленях за тебя просил! Обещал, что ты исправишься и всё такое... уф! Я теперь твой благодетель! Ты на меня молиться должна! И выполнять все мои капризы! Кстати, что у нас сегодня на обед?

- Го...голубцы, - сказала Марина, с подозрением вглядываясь в счастливое лицо парня.

- Класс!

- Я думала, ты обрадуешься тому, что я...

- Ты что? - оскорблённо воскликнул Игнат. - Я без пропитания оставаться не могу! Как же я буду харчеваться?

- Это что, из фильма?

- Конечно, учи классику! Займусь я твоим образованием!... А сметана есть?! - последнюю фразу Игнат прокричал уже из коридора.

- Есть! - крикнула Марина и вышла на балкон.

- Домашняя?

- Иди уже, тарелки расставляй! Сейчас спущусь!

Дождь притих, в соседском саду с воодушевлением пела какая-то птица. Она вспорхнула над кряжистым орехом, гулко захлопав крыльями. Марина заметила шевеление у дома, сердце её забилось чаще, но движение не повторилось, лишь что-то блеснуло и негромко затрещало.

... Внук ворвался примерно через полчаса после ухода Марины, с возмущением завопил:

- Ну дед! Ты что?!

- Игнат, что случилось?

- Ты Марину выгоняешь?!

- Игнат, присядь.

- Ты с ума сошёл?! Я только нормально стал... питаться! - внук упёр руки в бока.

- Игнат!

- Мне хоть есть, с кем вечерами кино посмотреть! Хоть кто-то адекватный... кто соображает!

- Игнат!!! Успокойся! Я не собираюсь выгонять Марину Павловну!

- Тогда какого... ? - Игнатик захлопал глазами.

- Ты много времени проводишь с Мариной Павловной. Ты заметил, что с ней что-то не так?

- О-о-о! - многозначительно протянул Игнат, успокаиваясь. - С ней даже очень чёт не так!

- Не могло у неё в жизни произойти чего-нибудь такого, о чём мы с тобой не знаем? Смерти близкого человека?

- Она бы сказала.

- И то верно. Мама у неё жива, они созванивались недавно... что же?

- Я думаю, её парень бросил. А из-за чего ещё девки убиваются? Я тут на днях, короче, немного пошалил...

- Игнат, что? - нахмурился художник.

- Да не важно... Так вот, даже слова не сказала. Не ругалась и не стукнула ни разу... даже рукой... тяжёлой, кстати! Я сразу въехал - пришибло её. Как меня тогда, помнишь?... А зачем ты её так напугал? Она там вещи собирает!

- Она неправильно меня поняла. Я... вспылил. С ней стало невозможно работать! Но мне самому очень нужна Марина Павловна, и я не собираюсь расставаться с ней в ближайшее время. К тому же, у нас договорённость до весны. Весной состоится выставка. Я просто устроил ей небольшую взбучку. Сам сожалею, - признался Кардашев.

- Из-за твоей взбучки она сейчас упакуется и свалит!

- Не свалит... в смысле... Боже, что у тебя за лексикон?! Марина Павловна никуда не уйдёт! Я с ней ещё не расплатился.

- Ты её не знаешь! Она гордая! Побегу проверю...

- Игнат!

- Ну что?!

- Понаблюдай за ней.

- Дед, - Игнат вернулся на середину студии, почесал нос. - Мне кажется, она знакома с нашим соседом... ну, Муратовым. И думаю, её очень расстроило, что о нём в газете писали, что он женится и всё такое... Ну, ты понял.

- Спасибо, внук. Это многое бы объяснило. Странно, я думал, наш сосед женат уже... Ладно, иди. Я потом ещё поговорю с Мариной Павловной, извинюсь.

- Ты уж постарайся. А то как психанёт! И свалит!

- Игнат!!!

... Внук сунул голову в дверь через несколько минут, сказал, что пришёл Борис и они садятся обедать. Кардашев обещал, что вскоре присоединится. Он с удовольствием предвкушал трапезу за изысканно накрытым столом в компании молодых и красивых людей.

Вошёл Танников, пожал руку, наклонился над подрамником, прищурился и жадно вспыхнул глазами, обошёл вокруг, вгляделся, бегая по полотну взглядом:

- Ты чёртов гений, Терентич! Тебя все похоронили, а ты взял и воскрес!

Кардашев вздохнул:

- Борис, я всегда прислушиваюсь к твоему мнению.

- Пра-а-авильно. Моё мнение - это деньги и слава. Нам с тобой сейчас очень нужно и то, и другое.

- Скажи, что я натворил?

- Ты сотворил, Терентич!

- А не врёшь старику? Это ведь не я... что-то другое...

- Не понимаешь? Ты всегда был проводником божьей благодати, а это.... Как тебя пробрало, Терентич! Я же говорил, харизма! - Танников весело засмеялся, блестя глазами. - Так и вижу заголовки в сети: 'Известный художник вступает в новый этап своего творчества, не боясь экспериментировать с цветом и композицией'.

Кардашев сел, снял очки, протёр их, посмотрел на картину, покачал головой:

- Не понимаю.

- Да всё ясно же! Ты поймал! Свою квинтэссенцию. Душу в её телесном воплощении. Просто подобрался к ней с другой стороны.

- Боря, я всегда полагал, что ты губишь своё предназначение. Я счастлив, что ты наконец занимаешься тем, что предписано тебе судьбой.

- А я как рад, Терентич! Как назовёшь?

- Пусть будет просто 'Девушка в зелёном'.

- Как скажешь. Беру.

- Уверен?

- Даже не сомневаюсь. Повешу рядом с тем маленьким Ромасом, с аукциона, и Слепышевым. Цену вопроса обговорим позже, когда будет готово. Идём харчиться, как говорит наш маленький злыдень.

- Вы с ней помирились? С Мариной.

- Конечно! Я не только романтичный, но и отходчивый человек. И за добро злом не плачу.

- Будешь ещё...? Ну...

- Штурмовать неприступный бастион? Не-е-е... Мне сейчас не по карману лишние телодвижения. Я вот тут недавно понял: бабы бабами, но самый большой кайф я получаю вот от этого, - Танников обвёл жестом студию и кивнул на портрет. - К тому же, вон, посмотри. Что мне там делать? Нечего лезть туда, где и без меня осколков хватает.

- Иди. Я сейчас.

...Кардашев сидел, задумчиво глядя на холст и прислушиваясь к весёлым голосам, доносящимся с кухни. Картина была почти готова. В ней он вернулся к своему раннему стилю, смело играя с контрастными цветами, за что его часто поругивали критики. Нет, Боря прав, а он неправ и зря обидел девушку. Если что-то непривычно лично для него, это не значит, что это плохо. Непривычны эмоции, с которыми художник 'вылепил' портрет Марины. Он сам от себя их не ожидал. Кардашев усмехнулся. Она только вошла в тот день в гостиную, вся мокрая, встревоженная, смущённая всей двусмысленностью ситуации, а он уже знал, что хочет её нарисовать. Поймать игру чувств на лице, старательно маскируемых деланой невозмутимостью, жестикуляцию... даже голос. Она была совсем другой тогда - старалась быть незаметной и избегать чужих чувств. Люди её утомляли. Ей нужен был покой, дом, отдых. Художник запомнил, как она впитывала звуки и краски комнаты, в которой очутилась. Всё так хорошо складывалось вначале... Он дал ей дом, весёлую компанию и стабильный доход, надеясь получить взамен Душу для своих полотен. Но она его переиграла. Поэтому он и злился. Поспешил с выводами, принял душевную скорбь за бездушие, но сейчас посмотрел на картину иным взглядом. Нужно извиниться.

Девушка на картине тосковала. Как тоскуют внешне довольные и постоянно востребованные люди - украдкой, когда не замечают, что на них смотрят, когда получают небольшой антракт в пьесе, где они всегда к услугам других. Марина садилась на кушетку бодрая, с сияющим лицом, а потом постепенно забывалась и погружалась в свою грусть. И Кардашев, незаметно для себя, стал оттягивать начало работы и ждать прихода этой грусти. И вот, что он имеет в итоге...

... - Простите, Марина Павловна, - со вздохом сказал Кардашев за столом. - Вы устали, а я вспылил и не сдержался. Печень вот... пошаливает, а в дурной печёнке, как говорят восточные лекари, таится жар гнева.

- Я понимаю, - сказала Марина.

- Хочу загладить свою вину. Грядут выходные. Давайте отдохнём от дел. Сплаваем на маяк, к моим друзьям.

- Ура! - завопил Игнат. - Наедимся мидий до отвала!

- Борис?

- Нет я пас. Готовлюсь к открытию.

- Марина, вы не против?

- Нет, - удивлённо ответила Марина. - У меня-то как раз никаких дел.

Кардашев внимательно посмотрел на неё и сказал:

- Тогда договорились.

***

Ренат позвонил через неделю. Сухо сказал в трубку:

- Не припоминаю, чтобы я тебя увольнял. Подъедь, поговорим.