Читаем Ложкаревка-Интернейшнл и ее обитатели онлайн бесплатно

«Дамы и господа! Через 15 минут наш самолет совершит посадку в аэропорту «Домодедово» города Москвы. Просьба пристегнуть ремни…» — Стюардесса была, как всегда, вежлива и предупредительна. Салон пришел в легкое движение, отовсюду послышались приглушенные голоса.

Стюардесса повторила текст по-английски: «Ледиз энд джентльмен…». Словно по ее команде лайнер вынырнул из густых клубящихся облаков и плавно пошел на снижение.

В специальном багажном отделении тоже началось волнение: звери, которых везли в российские зоопарки, торопливо защелкали в тесноте клеток креплениями ремней. Зебра в полумраке принялась озабоченно пересчитывать черные и белые полоски, огромный питон начал расправлять занемевшее во время полета тело, а взъерошенная макака заверещала:

— Кто-взял-мо-е-зер-каль-це? Сто-и-ло-на-ми-ну-ту-от-вер-нуть-ся-и-его-уже-нет! А мне оно…

Тут макака наткнулась на зеркальце и намертво вцепилась в него дрожащими лапками.

Долговязый эму засунул за щеку леденец.

— Меня отвратительно подташнивает, — ответил он на немой вопрос кенгуру, сидящего в соседней клетке. — Оказывается, я ненавижу летать.

— Ты же, кажется, птица, — сдержанно отозвался кенгуру.

— Страусы не летают, у них рулевых перьев нет… — вздохнул эму и безнадежно махнул крылом. — А! Теперь все равно. Отлеталась, птичка.

— Зато ты, должно быть, потрясающе поешь. У тебя та-а-акой бас, — попытался подбодрить кенгуру.

— И голос-то у меня не как у всех страусов, и рыжий я… Редкий экземпляр, можно сказать. Это меня и сгубило, — покачал головою эму.

— Послушайте, кто-нибудь разобрал, сколько там градусов, за бортом? — проснулся упитанный коала. — Там, случайно, не зима?

Из дальней клетки ему ответил чей-то тоненький голосок:

— Мне сказали по секрету: в России очень холодная погода… — И, помолчав, добавил: — И вообще, я не могу с этим смириться!

Шасси самолета глухо ударились о посадочную полосу. Звери в клетках мягко подпрыгнули от толчка и покрепче вцепились в прутья. Пассажиры в салоне захлопали в ладоши, а в багажном отделении воцарилась напряженная тишина.

Кенгуру вновь повернулся к страусу и протянул между прутьев лапу.

— Будем знакомы. Я — Кенг. Большой Рыжий Кенг из Австралии.

— А я — Эму. Просто Эму. Тоже из Австралии, — крепко пожал ногой лапу Кенга страус.

В это время за дверью послышалась возня, и стало окончательно ясно: путешествие подходит к концу.

— Нужно держаться вместе. Мы же земляки, — торопливо зашептал Кенг. — Ты не теряй из виду меня, а я тебя.

— Ребята, я с вами, — зевнул коала. — Я тоже земляк.

Дверь багажного отделения распахнулась, и в проем ударил ослепительный солнечный свет.

Трое служителей зоопарка в синих комбинезонах принялись за разгрузку, а один из них весело прокричал:

— Ну что, фауна, велкам ту Раша! — и дернул клетку Кенга к выходу.

Вскоре клетки выкатили на летное поле, и звери все как один облегченно вздохнули. Оказалось, в России тоже припекает солнце, есть лето, и растет зеленая трава. Служители ходили в бейсболках, а тот парень, который назвал их «фауной», и вовсе был в акубре — фетровой шляпе австралийских фермеров.

— Это Россия? Это точно Россия? — заволновался все тот же тоненький голос из дальней клетки. При солнечном свете оказалось: голос принадлежит птичке колибри, которую сразу и разглядеть-то трудно. — А мне говорили по секрету…

Колибри не успела закончить фразу. Ее клетку подхватили крепкие рабочие руки, и она оказалась на большой тележке, где уже находились питон и макака. Служитель покатил тележку к зданию аэропорта и растворился в деловой суете.

Возле клетки коалы, все еще стоявшей неподалеку от самолета, вдруг началась суматоха.

— Серега, быстро Иваныча сюда! У коалы вроде солнечный удар!

Эму и Кенг вытянули шеи, пытаясь рассмотреть, что же там такое происходит. Служитель быстро открыл клетку с коалой, а Серега, тот, что в акубре, с топотом пробежал мимо.

Третий служитель вбежал по трапу в салон самолета за аптечкой, и трап отозвался на беготню металлическим грохотом.

— А? Что? — вмиг проснулся коала.

— Что-что! — вскинулся Кенг. — Беги! Твоя клетка открыта. Ты свободен!

— Правда? — заморгал маленькими глазками коала. — А, конечно… Я сейчас… Я скоро…

Коала широко зевнул, уронил голову на грудь и, вновь засыпая, медленно сполз спиной по прутьям открытой настежь клетки.

— Да что это он! Сумчатый! Ко-а-ла! Проснись! — наперебой закричали Кенг и Эму. Страус захлопал крыльями, а Кенг яростно затопал ногами. Но все было напрасно. Жаркое солнце разморило коалу, и он безнадежно уснул.

— Песок! Мне срочно нужен песок! — завопил Эму и с размаху хлопнулся головой об пол, чтобы не видеть этого… этого…в общем, Эму так и не смог подобрать слово пообиднее. Ему даже шевелиться сейчас не хотелось.

— Страус тоже того, что ли? — услышал Эму голос озадаченного служителя. Эму замер. Замок на его клетке щелкнул, дверь распахнулась.

Тогда и Кенг, недолго думая, с нарочитым грохотом повергся во весь рост на пол, словно его внезапно разбил паралич.

Слушая звук распахиваемой двери, он пытался унять колотящееся сердце: крепко зажмурился и задержал дыхание.

— Иваныч! — окончательно перепугался служитель, ощупав неподвижного кенгуру. — Где Иваныч? А где Серега? Его только за смертью посылать!

И, высоко вскидывая ноги, он помчался по летному полю за куда-то запропастившейся подмогой.

Эму тяжело приподнял голову:

— Поднимите мне веки…

Кенг одним махом оказался на траве.

— Бежим!

Они разогнались через летное поле в сторону леса. Внезапно Кенг остановился, а затем поскакал обратно.

Он юркнул к клетке с коалой, схватил его за шкирку и семимильными прыжками нагнал Эму.

Вдалеке замаячила шляпа Сереги.

Кенг и Эму прибавили скорость.

Для удобства Кенг перебросил толстого коалу себе на спину и теперь мчался, не разбирая дороги.

— Ой! Ой! Ой! — задребезжал, стукаясь о спину Кенга коала. От толчков он, наконец, проснулся и никак не мог сообразить, что происходит. Увидев бегущего рядом страуса, коала удивленно осведомился:

— Земляки, это вы, что ли?

Вообще-то сильно удивиться он не успел, потому что Кенг размахнулся и перебросил его через ограждение летного поля. Коала с визгом полетел в кусты.

Через пару мгновений Кенг и Эму шлепнулись рядом.

Коала перевернулся с боку на бок.

— Я что-то не понял. Мы что, сбежали? — И, почесав затылок, добавил:

— Какие мы быстрые и отчаянные ребята!

Он собирался сказать что-то еще, но в мгновение ока вновь оказался на спине Кенга, продиравшегося сквозь кусты шиповника. Справа раздавался треск веток, которые задевал Эму, слева взвилась перепуганная птица, позади слышались крики погони, а где-то впереди призывно свистнул невидимый поезд, и зашипели тормоза.

Звери бежали напролом, не разбирая дороги. Они очутились на оживленном шоссе и бросились наперерез потоку машин. Автомобили завизжали колесами, завиляли по асфальту, а австралийцы, перелетая через капоты, зигзагами помчались к лесу.

Серега с Иванычем не отставали. За ними, спотыкаясь, бежал третий.

— Умеют же люди развлекаться! — высунулся водитель «Хонды». — Новый вид спорта, что ли?

Владелец «Волги» резко затормозил, торопливо достал мобильный телефон, чтобы записать увиденное, но странной компании уже и след простыл.

Тем временем звери миновали узкую лесную полосу и выбежали прямо на перрон. Только что подошла электричка, и в суете посадки люди не обратили внимания, как в последний вагон запрыгнули какие-то взъерошенные звери.

К счастью австралийцев, тамбур был пуст.

Зато по перрону во весь опор мчались Серега с Иванычем.

— Ну же, ну! Поехали! — заорал Эму куда-то в потолок.

Серега подскочил к двери и занес было ногу, но тут дверь пневматически пфыкнула и захлопнулась. Поезд тронулся.

Не веря своим глазам, парень побежал по перрону — нос к носу через стекло с беглецами. Электричка уверенно набрала ход, и Серегина шляпа быстро исчезла из виду.

— Нет, все-таки мы очень шустрые ребята, — заключил висящий мешком за спиной у Кенга коала.

Кенг украдкой заглянул в вагон.

Кто-то из пассажиров дремал, кто-то сосредоточенно отгадывал сканворды. Две старушки радостно сплетничали об общих знакомых. Никому ни до кого не было дела.

Кенг на четвереньках заполз под ближайшую скамью и протиснул перед собой коалу. Рядом запыхтел Эму.

— Сухарики-кошмарики! Карто-о-шка! — заученно прокричал по проходу коробейник и тут же спохватился. — Ой! Картошки нет… Кошмарики! Суха-арики!

— Эх, где мой родной эвкалипт? — с тоскою вздохнул коала. — Есть уже хочется. Кошма-арики…

Эму молча сглотнул слюну.

— Давай о чем-нибудь другом поговорим, — прошептал Кенг коале. — Тебя, например, как зовут?

— Ленивец.

— Как? Ленивец? И всё?

— Вообще-то, я сумчатый медведь, а ленивцы — это совсем другой вид. Но раз мы ленивые, нас часто дразнят ленивцами. Вот и маме лень было мне отдельное имя придумывать. Так что я — Ленивец. У нас всех в семье одинаково зовут. Только слишком длинно произносится. Пока скажешь «ленивец», уснуть можно.

— Так «коала» вроде короче.

— Короче-то короче, да переводится — «не пить». Что это за имя такое? Не поймешь, то ли зовут тебя молоко пить, то ли это самое молоко пить запрещают.

Эму снова громко сглотнул.

Кенг состроил кислую мину:

— Э, мы же договорились: о еде ни слова.

Лени спохватился:

— А, ну да…ну да… В общем, мама нас всех до единого ленивцами зовет.

Эму присоединился к разговору:

— А как же вас различают? Если позвать кого-то из вас или попросить о чем-нибудь — должно быть, все бегут?

— Хэх! Если мама говорит, что пришло время поесть, то, конечно, все тут как тут и…

Коала осекся и виновато посмотрел на Кенга:

— А больше нас никто ни о чем и не просит.

Эму на время задумался:

— А давай мы будем звать тебя Лени. Нравится тебе такое имя, а?

Коала Лени не ответил.

— По-моему, неплохо, — поддержал Кенг, но ответа и тут не последовало. — Тебе что, не нравится?

Лени снова не отозвался. Причина была на удивление проста.

Коала спал, сладко причмокивая. Вероятно, во сне он видел себя на вершине эвкалипта, среди изобилия вкусных сочных листьев. И он их ел, ел, ел, а они всё не кончались и не кончались.

Кенг переглянулся с Эму. Они хорошо поняли друг друга. Поняли, что, конечно же, пусть лучше Лени спит, чем не спит. Они не могли объяснить, почему так, но точно знали: будет лучше для всех, если Лени спит.

Страус и кенгуру забились глубже под скамью и вскоре тоже задремали. Кто-то случайно задел лапу Кенга, и он во сне ответил пинком. Сквозь сон Кенг слышал, как двое на скамейке над ним стали кричать друг на друга, спорить, кто из них первый кого пнул, и кто кому наступил на ногу. Сонный Кенг только уши плотнее прижал, чтобы крики не мешали. Рядом с его головой ткнулся в трясущийся пол электрички большой клюв спящего Эму…

…Когда Кенг и Эму открыли глаза, за окном электрички уже стемнело. Вагон был совершенно пуст, и только на дальней скамье дремал припозднившийся пассажир. У него под боком стоял портфель, из которого с одной стороны торчал батон белого хлеба, а с другой — пучок лука вперемешку с укропом.

— Эй, сумчатый, просыпайся, — толкнул Эму в бок коалу.

Тот заворочался и свернулся калачиком.

— Лени, обедать! — нашелся Кенг.

Лени тут же открыл круглые спросонья глаза и не сразу понял, где он и что с ним. Но, обведя взглядом вагон, он вдруг увидел портфель с хлебом и зеленью, и к нему моментально вернулась память.

— Земляки, жутко есть хочется. Я больше не выдержу, — застонал Лени, глядя на подрагивающий укроп.

Кенг вздохнул, выполз из-под скамьи и подкрался к пассажиру сзади. Он осторожно положил лапу на плечо мужчины и чуть-чуть потряс. Пассажир сонно заозирался по сторонам.

Из-за его плеча кто-то вежливо произнес с сильным акцентом:

— Сами ми не мэстные…

Пассажир дернулся, оглянулся и увидел над собой огромную морду кенгуру.

«Прибредится же такое!» — подумал пассажир и тряхнул головой. Но кенгуру никуда не исчез, а даже наоборот: зверь сел на скамью напротив и заинтересованно посмотрел на пожитки.

Пассажир мертвой хваткой вцепился в любимый портфель, вскочил и галопом помчался по вагону к ближайшему выходу.

Но там лежал Лени, глядя на пассажира неприлично жадными глазами. А над Лени, загородив проход и вытягивая вперед шею, возвышался Эму.

— Сами ми не мэстные, коворим! — пробасил страус, старательно выговаривая слова.

Из живота Лени отчетливо донеслось голодное, хищное урчание.

— А-а-а-а!!! — в ужасе завопил пассажир.

Он бросился через весь вагон к другому выходу и, запутавшись в дверях, вскоре исчез в длинном составе электрички.

Лени поднял несколько вывалившихся из портфеля былинок укропа:

— И на том ба-альшая спасиба-а.

На ближайшем полустанке беглецы вышли из вагона. На перроне, кроме них, не было ни единой души. Электричка, нехотя свистнув, растворилась в темноте ночи.

В центре перрона висела табличка, и на ней белыми буквами по синему полю было выведено: «Ложкаревка». Слева светились огни самой деревни Ложкаревки, где насчитывалось всего три домишки.

— Bullamakanka, — промолвил Эму, что на австралийском сленге означает «Тмутаракань».

— Налево пойдем — хвосты потеряем, прямо по шпалам пойдем — тоже потеряем. Направо, в лес — может, и потеряем, а может, и нет, — вслух прикидывал Кенг.

Они еще раз посмотрели на Ложкаревку и направились в чащу, подальше от людских глаз, выбрав для себя из трех зол меньшее.

Зеленая поросль за ними быстро сомкнулась, добавив лесу обычного ночного шороха. Где-то под кустом недовольно фыркнул потревоженный ежик, да с коротким треском отвалилась сухая ветка.

На рассвете просыпающийся лес стал наполняться ясными сочными звуками. Плеснула в речке блестящая рыбина, устроили перекличку птицы, низкими нотами прогудел шмель. Послышалось, как неподалеку в деревне распевается после сна петух.

На травянистом берегу речки сидела птица Галка и побултыхивала опущенными в воду лапами. На голове у Галки тугим узлом была завязана бандана. В крыльях Галка держала подсолнух и с удовольствием лузгала семечки.

Сзади к ней подкрался бобренок. Жесткие волоски на его голове при любой погоде стояли дыбом. Но бобренок называл это «бобриком», прической такой, потому и имя у него было соответствующее — Бобрик.

Не успела Галка оглянуться, как Бобрик столкнул ее в воду.

— Ты опять за свое! — заверещала Галка, стоя по колено в воде и вылавливая подсолнух. Она собралась уж было высказать бобренку все, что о нем думает, но тут из кустов появилась огромная голова незнакомой косули. Неожиданно голова взмыла вверх, и перед Галкиным взором вырос кто-то большой и рыжий.

— Ы-ы-ы-ы-ы… — втянула голову в плечи Галка. Подсолнух снова выпал из ее крыльев и мягко закачался на воде. Рядом шлепнулся в воду бобренок и исчез под подсолнечной шляпой.

— Кто это? — осведомился он из-под шляпы.

— Н-не з-знаю… — пролепетала Галка. — Эт-то н-не кос-суля.

Тот, который Большой и Рыжий, одним прыжком оказался у воды. Он положил лапу себе на грудь и произнес:

— May name is Keng.

— Чего он сказал? — пробулькал из воды Бобрик.