Читаем Стилист (СИ) онлайн бесплатно

Русалка XXL

Стилист Юрик Латун за пять лет работы в модельном агентстве «Карамели» повидал всякое. Этот день был особенно тупым, изматывающим и непродуктивным. Организуя место съёмки, обломал себе ноготь. Две модельки вышли на подиум в одёжках оверсайз, надетых задом наперед. Дизайнер долго не соглашался с выбранным реквизитом и обозвал фриком. Геля с Леной подрались прямо перед выходом на подиум, по-бабски вцепились друг другу в волосы, испортили причёски, плевались друг в друга, размазали макияж. Танюся нажралась яблок, и платье, которое шилось для неё, не застегнулось. На справедливое замечание обозвала педиком. Когда лезут в личную жизнь — это особенно невыносимо.

С утра Юрик отогнал свою машину в ремонт, заплатил аванс, и денег на такси не осталось. Домой пришлось возвращаться на общественном транспорте.

Он с ужасом пробирался сквозь толпу пассажиров, болезненно ощущая, как о бежевое кашемировое пальто трутся китайские болоньевые куртки. Светлые перчатки, стильная причёска, слегка подсурьмлённые веки, выглаженное эпиляцией лицо вызывали у гегемона презрительные усмешки. Один вонючий хмырь грубо толкнул у выхода: «Девушка, вы выходите?». В общем, проза жизни.

Он уже подходил к своему дому, как сзади налетели двое, стукнули чем-то тяжёлым по красивой причёске, и Юрик упал к их ногам. Безжизненного Стилиста погрузили в ржавый микроавтобус и отвезли в лес. Там бандиты содрали с него пальто из альпаки, пиджак от Армани, швейцарские часы и новые туфли «Баркер».

Он очнулся от холода. Вокруг стояла кромешная темень. Он попытался встать, но в лицо лезли какие-то веники, прутья хлестали по рукам и груди. Никак не мог понять: где он и что ему надо делать. У Юрика полностью пропала память про себя. Когда стало светать, он, дрожа от холода и цепляясь за валежник итальянскими носками, нашёл едва заметную тропку к дачному кооперативу.

Стилист долго и упорно ломился в чужой огород. Ему удалось открыть калитку, примотанную к хлипкому покосившемуся заборчику алюминиевой проволокой, и проникнуть в маленькое неказистое помещение чужой дачи, куда долгое время свозили из городской квартиры журналы «Работніца і сялянка», изношенную одежду и поломанную мебель. Юрик рылся в мешках, доверху заполненных кримпленовыми платьями с блёстками, бесформенными шерстяными кофтами без пуговиц и прочим барахлом, и как никогда в жизни радовался такому изобилию шматья.

Он снял и аккуратно сложил любимые брендовые брюки. Натянув на ноги шерстяные носки с проеденными молью дырками, надел на себя старое женское пальто, лёг на скрипучую кровать и накрылся стёганым одеялом с выжженным углом, из которого торчала подпаленная вата. Голова болела, и, пощупав затылок, он обнаружил слипшиеся от крови волосы и мокрую рану. Свернувшись калачиком в этом чужом неприветливом месте, он забылся тяжёлым сном.

Утром Юрик обнаружил небрежно сложенную печку с сизоватыми, не обмазанными кирпичами, испачканными сажей и брызгами жира. На печке стояла мятая алюминиевая кастрюля с обломанными ручками. Как обращаться с печкой, Стилист не знал. Поэтому согревался под одеялом и мучительно вспоминал, кто он такой. Иногда вставал и искал что бы поесть, но кроме трёх банок с солёными огурцами и пачки гречки ничего не увидел.

Он пожевал гречку, открыл банку и съел пару огурцов. Выглянул в запотевшее окошко, составленное из двух стёкол, и увидел на выбеленной изморозью траве какие-то уродливые предметы — самодельные козлы, ржавую бочку, старые цинковые вёдра. Непонятная, чужая территория вызывала у него отвращение и страх. Он не хотел вживаться в неё и осваивать эти чужие пространства. Мочился в кастрюлю.

Вечером голова разболелась ещё сильней. У него не хватило сил встать и выключить свет. Стилист тихонько стонал под одеялом, на которое набросал всё, что могло согреть — клок спанбонда, мешки для картошки, кусок линолеума. Его рвало, в мозгах сверкало, и он был уверен, что именно так выглядит ад.

Софья Афанасьевна, приезжающая на дачи кормить брошенных котов и собак, заметила в домике Маруси Шиян горящие окна. Решила зайти, уточнить расписание электричек.

Юрик на её приветствие не отозвался, лишь больше зарылся в тряпьё. Его безразличие к члену правления садового товарищества выглядело оскорблением. Софья Афанасьевна от волнения не сразу могла попасть в нужные кнопки телефона. Делая очень значимые паузы, она голосом Левитана объявила:

— Маша, ты знаешь, кто у тебя на даче поселился? Бомж! Он спит в твоей кровати!

Маруся

Когда прозвучал тревожный звонок с дачи, Маруся смотрела телевизор и пила чай с только что испеченным яблочным пирогом. Пирог получился огромным, и она ела с аппетитом, большими кусками, роняя крошки на грудь и живот, заедая горькое разочарование после посещения центра похудения.

И сколько раз она худела! Катала свой живот скалкой, тратила деньги на ягоды годжи, ела невкусные супы из сельдерея и помидоров, мазалась жиросжигающим кремом. Всё оказалось полнейшей фигнёй: вес сначала уходил, а потом прибавлялся и становился больше прежнего.

И снова Маруся попалась. В ежедневной газете целую неделю рекламировали курс Сёмина для остро желающих похудеть. Этот петербургский гуру уже более восемнадцати лет пользовал свои практики на толстухах, и все они стали балеринами! Пришло время открыть филиал лечебницы в Минске.

Курс похудения стоил сто долларов. В лечении указывалось: «иглоукалывание с прессурой для сдвига обмена веществ и психо-лингвистическое кодирование».

Она взяла скопленные на отпуск сто долларов, надела свою блузищу с карманами, в которые удобно помещались не только мобильник, но и ключи, кошелёк и паспорт для заключения договора с центром похудения, и пошла на новый эксперимент.

Клиника Сёмина арендовала первый этаж обанкротившегося завода.

Марусю встретил облезлый коридор, стены которого украшали яркие плакаты: «Прививка — дело каждого» и «Случайные связи подрывают иммунитет». Всех встречала дамочка килограммов под девяносто, которая за пошарпанным столом, застеленным листом ватмана, заполняла карточки пациентов.

— А сотрудники Сёмина почему не худеют? — в упор спросила регистраторшу дотошная Маруся.

Очередь из двенадцати теток разной степени ожирения настороженно замерла.

— А я в процессе! — весело отмахнулась сотрудница хваленой лечебницы, — у меня было 150!

Ей поверили.

Вопросы в анкете, как и ответы, становились достоянием ушей всех присутствующих:

— Сколько раз в неделю, в месяц, в год у вас случается секс? Ну что вы смущаетесь? Вы же пришли к врачу!

— Я заполню свою анкету сама, — предложила Маруся.

— У нас положено анкеточки заполнять очень разборчивенько, — заартачилась регистраторша.

— Я буду писать печатными буквами, предельно разборчивенько! — заверила Маруся и ловко вытянула лист анкеты из-под руки сотрудницы лечебницы похудения.

После формальностей пациентки выслушали небольшой инструктаж: не спорить, довериться и худеть. Лечебный процесс длился целых два дня! Маруся быстро прикинула: день — 50 долларов. Уйду со второго дня, если не понравится, и заберу остаток.

Первый день назывался «День настроя». Толстух завели в тёмный коридор, в котором тускло горели красные фонари над высокими массажными лежанками, разделёнными отсеками. Обстановка очень напоминала подпольный бордель. Как только Маруся с трудом взобралась на кушетку, ей нацепили стереонаушники. Мужик в белом халате стал выворачивать запястья, ковырять «третий глаз» и точку под грудью. Больно, но терпимо. В прежних методиках Марусиных похудений такие приёмы отсутствовали, а это вселяло слабую надежду на то, что новая практика похудения сработает.

В наушниках раздался замогильный голос самого Сёмина, произносящий очень медленно, с паузами, магические слова:

— Надо худеть!

В наушниках заблямкало, зазвенело, загудело тоненьким сквознячком. «Это пошло кодирование», — догадалась Маруся. Кодировалась она два раза. Но её психика устояла против гипноза. Эти звуковые маячки радовали разнообразием, но в представлении Маруси вызывали только один образ: казалось, кто-то большой, неповоротливый запихивает себе в рот длинные гибкие макароны. Они выскальзывают изо рта и падают на плохо натянутые струны, которые удивленно отзываются в ответ. Потом эти макароны пытаются выловить из узких неудобных пространств, и опять получается обиженная беспорядочная музыка.

Но вот любитель макарон наелся, и грянула веселая попса. Сеанс закончился. Маруся вышла из темноты с дурацким хихиканьем — её интуиция замылилась, и радость от солнечного дня, который бился в окна филиала лечебницы Сёмина, подавала надежду на будущее.

— Девочки, следующий сеансик завтра, — проворковала администраторша.

Марусе хотелось более подробно расспросить про врачиков, которые будут вести сеансики, но это была конфиденциальная информация.

Следующий день отличался от предыдущего большей насыщенностью впечатлений. Обещали показать особый фильм, созданный специально для ожиревших. Так и сказали — ожиревших!

Маруся в раздумье стояла у выхода. Ей ещё вчера казалось, что она и в этот раз влипла в авантюрный денежный развод, но так не хотелось чувствовать себя опять обманутой дурой.

«Напоследок всегда припасают очень важное», — уговаривала сама себя

— Девушка, что же вы? Без вас не начнём, — позвали её в зал, и Маруся, балда такая, пошла.

Опять тёмная комната, теперь уже с креслами с подлокотниками. Многие толстухи не смогли втиснуться между ними.

— Интересно, это специально такая мебель для желающих похудеть?

— Ну, уж что удалось раздобыть в кабинетах администрации завода!

Для не влезающих в параметры кресел принесли табуретки. Некоторые расположились сразу на двух.

Маруся с усилием вщемилась в кресло.

«Не совсем пропащая я».

Спинка у кресла крепилась под сильным углом к сидению. Центр тяжести под мощным торсом смещался, и Маруся стала плавно заваливаться назад. Но её поддержала сидящая сзади тетка, которая широко развесилась на табуретке. Она приняла падающую с креслом Марусю на свои мощные колени и вернула кресло в устойчивое положение. Теперь Маруся сидела осторожно, держа спину и ощущая, как подлокотники подло впиваются ей в бока. Теплилась слабая надежда, что после сеанса она действительно «гарантированно похудеет на два килограмма» — и кресло выпустит её на свободу.

Засветился экран, и на нём появилось лицо гуру. Бородатый мужик с несчастным лицом пронзительно вглядывался в ожидающих чуда. Статичная фотография приближалась, увеличивалась. На экране из глаз Сёмина стали вдруг вылетать красные пульсирующие точки, а над головой появлялись сияющие разноцветные нимбы, напоминающие аномальное северное сияние.

— Ну, точно, как Христос, — раздался восторженный вздох за Марусиной спиной.

За кадром раздался тягучий занудный голос, изменённый ревибратором: «Надо худеть-еть-еть-еть»!

У Маруси слово «надо» всегда вызывало жуткое раздражение. Статичные картинки с текстом на экране и крайняя примитивность материала вызывали у неё чувство пронзительного сожаления о потерянных ста долларах. Но эта же потеря останавливала от немедленного бегства к холодильнику. Надо же хоть что-то получить за свой взнос в копилку лечебницы Сёмина. И она терпеливо ожидала развития событий. Однако Сёмин оказался поразительно однообразен: искры из глаз, сияние и голос из подвала продолжались около часа.

После восхищения светящейся головой профессора по похудению наступила пауза без кофе. Все переместились в коридор на стулья. Подружки по несчастью хранили молчание, избегали прямых взглядов и выглядели очень озабоченно. Их связывало общее тайное подозрение: деньги вложены в непонятно что.

Три передышки с одинаковой кинопрограммой, которая всякий раз начиналась с кадров, где не очень молодая пара танцевала в полутёмном зале какого-то санатория. Это вносило какое-то разнообразие в программу похудения. Всё-таки что-то шевелилось на экране.

Позже стало понятно, откуда у режиссеров этого специального ролика возникла мысль о танцах: программа похудения называлась «Фокстрот».

— Наверное, у них для более худых есть рок-н-ролл или что-нибудь повеселее, — вслух подумала Маруся.

— В таком весе от рок-н-ролла рассыплешься! Это ж сам Сёмин выделывается. Вон его борода развевается. С администраторшей танцует. Видно, жена его. Любовницы такими не бывают! — охотно поделилась мыслями соседка справа.

— Умный мужик, добытчик. Срубил за два дня полторы тысячи долларов, — тяжело дыша, комментировала чернявая в пёстром халате с синими самодельными вставками по бокам, — чего ж не поплясать от радости!

После фильма дамы получили разрешение посетить туалет. Вся худеющая компания попёрлась по указанному адресу на второй этаж и обнаружила санитарную комнату с писсуарами, мрачную и страшную, как в романах Стивена Кинга. Ни света, ни бумаги, ни воды в туалете не наблюдалось.

Второй день завершила лекция про полезные и неполезные продукты. Маруся очень огорчилась, что у Сёмина помидоры — плохой продукт для худеющих. Любимая Марусина клубника тоже оказалась неполезной.

Едва вылущив свой зад из коварного кресла с подлокотниками, бухгалтерша уныло побрела к выходу. На прощанье она получила подарок, который входил в сумму оплаты курса похудения — две тоненькие брошюрки с изображением Сёмина на обложке. Она открыла первую страницу, ожидая, что там будет написано: «Приложите этот портрет к проблемным местам — и там вы обязательно похудеете».

Но до этого Сёмин не додумался.

Напоследок дамы получили строгое задания на дом: делать зарядку, поменьше есть и ежедневно заниматься сексом. Поскольку с последним у всех имелись проблемы, аудитория застыла, ожидая каких-то особых инструкций, советов и предложений «за дополнительную плату». Но клиника ничего не предложила несчастным толстухам. Да и так было ясно — Сёмина на всех не хватит!

Сидящая на двух табуретках женщина в 215 килограммов тяжело дышала и через равные промежутки времени произносила с большим чувством:

— Какая херня!

— Да, она самая, — согласилась Маруся и пошла домой печь пирог. «Чем больше разочарования — тем больше пирог. Вот так, Сёмин, не ты меня прокатил, а я тебя! Буду всем рассказывать, как ела этот пирог после твоих гипнотических заморочек. А уж если об этом случае рассказать в своём коллективе — сарафанное радио быстро закроет твою шарашку».

Работала Маруся Шиян бухгалтером на заводе. Её ценили, но любили подкалывать, «женили» на вдовцах и неприкаянных баламутах, а бухгалтерша не сдавалась. К мужикам привычки не имела, не жаждала с ними общаться, их скорое желание близких отношений раздражало и злило скромную девушку.

Новость про бомжа бухгалтершу очень расстроила.