Читаем Чудесные дни в «Ужиках» онлайн бесплатно

Ура! Закончился такой длинный и трудный учебный год! Четвёртый класс — это вам не шутки! Вроде ещё совсем недавно в детский садик ходил, а теперь с меня уже спрашивают, как со взрослого: и оценки домой только хорошие приноси, и спортом позанимайся, в комнате уберись, маме помоги… Сплошная ответственность и никакой свободы!

Но сегодня пришёл конец этой несправедливости! Вот он, самый радостный и долгожданный день — я еду к любимой бабушке в деревню на всё лето! Целый год мечтал об этом моменте, представляя, как сяду в поезд и, прислушиваясь к мерному стуку колёс, буду смотреть в приоткрытое окно на живо мелькающие сосны, ели, кусты, дороги, дома… Наконец-то свобода от асфальто-бетонного городского рабства! Встречайте гостя, бескрайние поля, тёплая озёрная вода, настоящая русская печка, гуляние по ночам, собственная собака, два кота, корова…

Впереди целых три месяца бесконечного счастья, полные раздолья, беззаботности и весёлых приключений. Предвкушение наполненного событиями отдыха разгоняло мурашки по моей спине и придавало жизнерадостной бодрости.

Я взял чемодан (собранный уже неделю назад), в который раз проверил билет и направился к выходу. А тут звонок в дверь. Родители уехали на всё лето в горную экспедицию ещё вчера, гостей я не приглашал, кто же это может быть?

— Гошка, встречай меня и пляши! — дружок мой Марк явился, прямо как снег на голову. Интересно, почему у него такой большой рюкзак за спиной?

— Марик, я тебе, конечно же, очень рад, но плясать не буду — ты ведь не письмо. И у меня поезд через пол часа, совсем нет времени на болтовню.

— Георгий Дядечкин, сядьте, — сказал Маркуша нарочито серьёзным и торжественным тоном, но потом не выдержал и почти завизжал: — Ты не поверишь! Я уломал родителей, и меня отпустили в деревню с тобой! — думаю, этот радостный возглас сейчас слышали все соседи.

— Не может быть! — мне казалось это невероятным. — Так долго не соглашались и вдруг за один день передумали! Они не мчатся за тобой вдогонку с криками: «Сыночек, вернись, мы пошутили?»

— Хвоста нет, я проверял, — Марик весь светился от счастья и даже подпрыгивал от избытка чувств. Я был рад не меньше такому удачному раскладу, и, закрывая дверь, начал подпрыгивать в такт товарищу.

Но теперь нужно торопиться, чтобы купить второй билет на поезд, в кассах летом бывают огромные очереди, и количество отъезжающих иногда превышает количество билетов. Если не приобретём второй билет, все старания пойдут прахом — чтобы меня отпустили на всё лето, пришлось проделать огромную работу. Не буду всё перечислять, просто скажу, что я себя вел весь этот год как одуванчик, и в табелях красуются сплошные пятёрки, а Марик, в глубине души надеясь, что и его отпустят, тоже старался радовать маму.

C моими родителями проблем не было, скорее они были рады не брать с собой в горы балласт в виде ребёнка, А ещё бабушка, вступив со мной в тайный сговор, постоянно писала маме: «Мальчику нужно окрепнуть, он без конца простужается. Деревня — самое подходящее для этого место».

Но вот мама Марика боится отпускать своего «малыша» от себя. Даже в школу его отводила и встречала, а это в четвёртый-то класс. Стыд и позор бедному парню. Мальчишки из класса смеются над лишённым самостоятельности Маркушей, но мамочке-наседке этого не понять. Художественная и музыкальная школа также не добавляют ему мужественности. Пытаясь защитить репутацию друга, я как-то пытался затащить его на свою футбольную тренировку, но бдительная мамаша перехватила у самых ворот стадиона любимого сыночка со слезами на глазах и криками: «Нет, только не это! Маркуша, тебя ведь затопчут на поле как цыплёночка. Ты у меня хрупкий и утончённый, а эти жеребцы носятся с мячом как полоумные, того и гляди зашибут». Хорошо ещё, что рядом никого не было, иначе мальчишеское достоинство Марка было бы растоптано окончательно. Да что там футбол! Я уже почти уговорил Маркушу ходить со мной вместе в театральную студию, а его заботливая родительница проведала, что нас будут учить понарошку драться, и Маркуше пришлось забыть о сцене.

В автобусе друг засыпал меня вопросами: как называется деревня, много ли в ней детей нашего возраста, большой ли дом…

— Марик, я тебе уже говорил, что ни разу там не был. Бабушка купила дом прошлым летом, и об этой деревне я знаю только из её писем. Известно, что деревня называется «Ужики», что дом третий справа, он зелёного цвета и обсажен рябиновыми деревьями.

— Почему рябиновыми? Для красоты?

— А вот не только. Рябина — дерево с секретом, она охраняет дом от пожара, — такой же вопрос я задавал бабушке, поэтому сейчас выглядел в глазах друга завзятым эрудитом.

— Как это? Машет ветками о отгоняет огонь?

— Не совсем, — я представил себе эту картину и рассмеялся. — Рябина- единственное дерево, которое не искрит, она берёт огонь на себя, как бы впитывая его, и пожар не распространяется дальше.

— Ух ты, здорово, — восхитился друг.

— Чтобы жить в деревне, нужно знать много таких хитростей. Моя бабушка родилась и жила в деревне, пока не вышла замуж. Она много рассказывала про детство — как жили большой семьёй в своём доме, держали коров, овец, свиней, кур, индюков…

— А я ни разу не был в сельской местности, прямо жуть как интересно скорей туда попасть. Это, наверное, как приехать в зоопарк, выпустить всех животных и остаться там с ними жить, — размечтался мой товарищ.

— Давай-ка, выходи скорей, друг всех зверей, уже наша остановка. Будешь долго мечтать, не успеем на поезд.

Мы выбрались из автобуса, руками помогая тугим дверям поскорей раскрыться и быстрее ветра помчались к железнодорожным кассам. От такой скорости мой чемодан на колёсиках не бренчал на дороге как обычно, а притихший и ошалевший летел за нами по воздуху.

Очередь оказалась небольшая, но очень уж медленная. Мы нервничали и не сводили глаз с большого круглого циферблата над головой. Когда жёлтый двухслойный билет оказался у Марика в руках, до отхода поезда оставалось ровно две минуты.

Пришлось снова развить невероятную скорость, но, когда мы поднялись на перрон, вдруг увидели, как поезд медленно тронулся…

Думать было некогда, пришлось рвануть ещё быстрей и уже на ходу запрыгивать в открытую дверь последнего вагона.

В проходе горел тусклый свет, и никого не было, ни одной живой души, даже обычно вездесущая при отправлении поезда проводница куда-то подевалась. Мы высчитали своё четвёртое купе и решили поспать, а чтобы не проехать нашу станцию, на пять часов утра поставили будильник. Было поздно, мы перенервничали, выдохлись, и через несколько минут оба крепко спали под мерный стук колёс…

Когда зазвенел будильник, я не сразу понял, где нахожусь. Но легкое покачивание кровати вернуло меня к действительности. Деревня! Поезд! Марк! Ой, скоро же наша станция!

— Марк, Мааарк! Вставай скорей! Нам выходить через пятнадцать минут!

— Мама, ну ещё пять минуточек дай поспать… Такой сон…

— Какая мама? Это Гоша! Мы приехали! Давай скорей, а то проспишь нашу станцию, и увезёт тебя поезд в Антарктиду!

— Разве до Антарктиды можно доехать на поезде? — Марк удивленно распахнул глаза.

— Нет, конечно, я так сказал, чтобы ты поскорей проснулся. Как видишь, помогло.

Тут поезд замедлил ход, дёрнулся и остановился.

— Скорей хватай рюкзак и выскакивай за мной, стоянка всего одну минуту!!! — кое как запрыгнув в брюки, я похватал свои вещички.

— Разве так бывает, что поезд приходит на пятнадцать минут раньше? Точно наша станция? — это Марик уже кричал, резво выбегая за мной к выходу.

— Точно, я смотрел расписание, до соседних станций час ехать.

С чемоданом в обнимку я колобком скатился на перрон и еле успел увернуться от падающего сверху друга.

— Уф, успели! — довольные и слегка запыхавшиеся мы смотрели, как, постепенно набирая скорость, отходит наш поезд.

Я проводил глазами последний вагон, взглянул на Марка и расхохотался:

— А где твои штаны? Так и пойдёшь в одних трусах в деревню? Тебя даже поросята засмеют.

— А когда мне было одеваться? Сам сказал: минута, срочно, прыгай! Вот мои джинсы и остались на полке в купе дальше спать, — оправдывался Марик.

— Ладно, не дуйся. Доставай из рюкзака запасные штаны, одевайся.

— Штаны? — растерянно переспросил Маркуша.

— Да, штаны. Брюки, шорты, бермуды, шаровары, бриджи, бутурлыки, — что там у тебя есть в рюкзаке?

— А я как-то не подумал про штаны запасные. Про одежду вообще не подумал, — смутился и покраснел мой нерачительный друг.

— Ладно, дам тебе свои, — вздохнув, я открыл чемодан и дал Марику выбрать одежду. И как я буду жить с таким недотёпой?

Пока растяпа одевался, я ходил вокруг его огромного, плотно набитого рюкзака и пытался разгадать содержимое. Спросить об этом у хозяина почему-то постеснялся. Интересно, как это можно — так тщательно собираться и не взять с собой запасной одежды?

— Я готов! Хорошо, что у нас один размер, — одев мои новенькие любимые джинсы, Марик повеселел и оживился. — Можем теперь двигаться навстречу новым приключениям!

— Какой ты быстрый! Не можем мы сами двигаться, нас должен встретить на лошади бабушкин сосед дядя Миша.

— И как мы втроём на одной лошади поместимся, да ещё с вещами?

— Как бы тебе объяснить? — я задумался. — Представь себе деревянный плот, установленный на четыре колеса, от плота к лошади отходят две палки….

— Точно! Телеги ведь есть в деревнях, я просто забыл. Ты меня за совсем глупого-то не держи. Я про деревню и в книжках читал, и на дачу к нашим знакомым два раза ездил.

— Извините, товарищ колхозник, больше не буду, — я не сдержал смеха. — В том, что сам впервые в деревне, решил пока не сознаваться.

Привокзальная станция оказалась маленьким просевшим деревянным домиком. Вывеска с названием выгорела, облупилась и висела так низко, что за крапивой её почти не было видно. Мы сели на скамейку около станции, стали ждать дядю Мишу и осматривать окрестности. Несмотря на ранний час, было светло почти как днём и так тихо, словно уши заложило ватой. Оранжевое слепящее солнце медленно выползало из-за горизонта и превращало капли росы на траве в алмазные осколки. Невозможно было оторвать глаз от сказочного радужного сияния.

— Какой тут воздух необычный, — нарушил зачарованное молчание Марк. — Кажется, можно есть его ложкой, до того чистый и ароматный.

— Точно необычный. Прямо какой-то хрустальный и пахнет цветами и лесом одновременно, — я глубо вдохнул, стараясь вобрать в себя как можно больше сладковатых запахов.

— А дядя всё не едет. До вечера тут сидеть будем? Хочется скорей в «Ужики» попасть, — Марик начал волноваться.

— Есть предложение, — зная, какой Маркуша нетерпеливый, я решил не дожидаться его нытья. — Мы пойдём в сторону деревни навстречу дяде Мише. Всё быстрее получится, чем просто сидеть и ждать.

— А сколько до деревни топать? Дорогу знаешь? — в нетерпении Марк вскочил с места.

— Дорога простая, бабушка всё объяснила, а топать шесть километров, это чуть больше часа. Идём?

— Идём!

Асфальтированная дорога закончилась сразу, как только скрылась из виду станционная избушка. Мы шагали по грунтовке, пиная мелкие камушки и поднимая за собой небольшие столбики пыли. Чтобы скоротать время, начали сочинять на ходу и напевать песню про деревню:

Дорога до деревни оказалась спокойной и живописной. Мы любовались бескрайними полями, дубовыми зарослями, изумрудными холмами. За всё время не встретили ни одного человека, только рядом с небольшой деревней под названием «Каменка» увидели стадо коров, спокойно жующих траву вдоль дороги. Странно, что в такой ранний утренний час животные уже на работе. Марик пытался было поговорить с одной из бурёнок, но корова слегка боднула рогами в нашу сторону, и мой товарищ тут же сделал рекорд по стометровке.

Наконец, примерно через час пути, показалась наша деревня. Столбик с названием «Ужики» завалился на бок, от первой буквы «У» был виден маленький хвостик, зато «жики» читалось хорошо. По обочинам дороги, глазея окошками друг на друга, стояли одноэтажные избушки: жёлтые, зелёные, голубые, а некоторые и вовсе неокрашенные, совсем потемневшие от времени.

Дорога извивалась и уходила в горку, поэтому всей деревни сразу мы не увидели. Ничего, потом изучим местность, сначала нужно обнять бабулю, я так по ней соскучился!

Вот и наш дом: третий справа, зелёный, а рябинки тут растут почти перед каждой избой. Мы зашли во двор. Но что же это? Хата закрыта, навесной замок уже начал ржаветь, бабулечки нигде не видно. Я внимательно осмотрел двор и с удивлением обнаружил, что коровы, котов и собаки тоже нет, а травой всё заросло почти до колен.

— Где же твоя бабушка? Дом выглядит так, как будто в нём не живут. — Марк выглядел растерянным и даже испуганным.

— Не знаю. Смотри, соседка в огороде копается. Давай, у неё спросим?

— Пойдём поближе, спросим.

— Бабушка! Бабушкааа, здравствуйте! — я позвал громче, и старушка подняла голову.

— Каво вам, робяты? — её речь была необычной, но смысл я понял.

— Мы приехали из города к бабушке, а её нет дома. Вы не знаете, когда она вернётся?

— Так ты унучек ейный будешь? Манька на Пасху ишо уихавши, а куды — ня знаю. Ключи от хаты ейные у мяне, забярайте да жавите.

Пока старушка ходила за ключами, Марк засыпал меня вопросами:

— Что бабка сказала? Почему она так странно разговаривает? Это русский язык или уже другой? Если тут все так говорят, как мы будем с ними общаться?

— Не тараторь, давай по порядку. Я, например, всё понял, что старуха сказала, если хочешь, буду твоим переводчиком. Бабушку мою зовут Марина, Манькой её тут по-деревенски, видимо, величают. Странно, что бабуля не дома. Телефона тут нет, но мы регулярно переписывались. Она знала, что я приеду в первый день лета, обещала, что сосед встретит меня с поезда. Очень непонятно и подозрительно всё это.

Вернулась старушка с ключами, но не одна. За спиной у неё виднелась туго натянутая верёвка, на конце которой упиралось в землю копытами чёрное, страшное, рогато-бородатое чудовище. Его спутанная шерсть доставала до земли, а острые, словно заточенные рога пугали размерами. Бабуля вложила мне в ладонь связку ключей, а в другую руку сунула конец верёвки.

— Дяржи вярёвку крепчее. Намучалася я тут с вашею Муркою, не коза, а наказанне Господне. Шибко вренная. То удярёт, то съисьть чаво с тряпья. Пол деяла вчара ухомячила, бясстыннеца.