Читаем Любовь на Полынной улице онлайн бесплатно

—А-три!

— Попал.

— А-два!

— Попал.

— А-четыре!

— Убил.

Сильвестр сжался и дернул крыльями, будто его сильно ткнули пальцем под дых. Схема отношений, которую он считал замысловатой и утонченной, под напором Арсениуса развалилась за три хода.

— Сильвер, скажи мне как профессионал профессионалу, кто же ставит гордость в верхний левый квадрат, самый просматриваемый и очевидный? Любая девушка, за которой твой потенциальный подопечный человек решит ухаживать, будет пробивать ее с размаху, при том что ты не выстроил вообще никакого буфера, хотя бы в виде чувства юмора… Ты же человека обрекаешь на мучения! — Арсениус не хотел звучать высокомерно, но явный промах младшего товарища надо было исправлять, иначе госы по любовным наукам ему никогда не сдать.

— Но я же вот сюда поставил сдержанность! В руководстве такая схема… — Сильвестр вцепился в свою челку и выразил на лице невыносимые моральные страдания.

— В руководстве! — незлобно передразнил Арсениус. — Смотришь в книгу — видишь инжир на библейский лад. Там сказано как раз, что это всего лишь реперная точка, вокруг которой нужно возводить личность, пригодную к отношениям.

В воздухе возник залитый чаем, замусоленный по углам учебник, заботливо открытый на нужной странице. В подтверждение своих слов Арсениус ткнул в схему и описание. Сильвестр понуро читал по указке и, казалось, просто не мог еще больше выгнуть уголки губ в очевидном разочаровании.

— Эта книга — твой светоч! Все твои перья должны шелестеть схемами любовных игр, а когда ты пролетаешь по коридорам Министерства, ангелу-эконому хорошо бы идти следом и ворчать: «Кто здесь цикл семьи просыпал?» — понимаешь?

Сильвестр понимал. Он очень хорошо понимал, что госы завалит, но сетки Филии-Людуса и уж тем более планы Сторге[1] усвоить не мог. Для будущего инженера Небесных сфер любовь была непрофильным, но обязательным предметом на финальных экзаменах Академии ангелов. Пугало, что из-за такой ерунды на волоске висела его мечта стать Архитектоном[2] светил.

Наставник забрал у студента тетрадку со схемами, устроил в ней резню пунцовыми чернилами и вернул разочарованному Сильвестру. Арсениус искренне не мог взять в толк, почему некоторым ангелам сложно дается этот предмет. Ему наука казалась понятной и легкой, так что после окончания Академии он с радостью стал строить карьеру в любовном департаменте Министерства добрых дел и для души калымил репетитором.

В попытке еще раз разъяснить базовые принципы отношений и взаимодействия характеров Арсениус стал активно жестикулировать. Социум даже не упоминался, чтобы не сломать то, что в голове Сильвестра и так держалось на куске канцелярского скотча.

— …А если заботу убираем — все, финал, понимаешь? — подытожил Арсениус, рубанув воздух ладонью. — Это все элементарно, просто нужно вникнуть в логику!

Сильвестр усмехнулся и поднялся:

— Только вы в департаменте видите в этом логику. Никогда в жизни не пойду к вам.

— Поверь, если ты когда-нибудь приблизишься к нашему порогу, я лично вызову спецназ Сил[3], — не совсем в шутку пообещал Арсениус.

На ноте взаимного понимания они пожали друг другу руки и разошлись по своим делам. Сильвестр отправился в мастерскую — докручивать гайки на своем дипломном проекте, а Арсениус нашел укромный уголок и щелчком пальцев вызвал из Bibliotheca aeterna[4] справочник «Небесная оранжерея». Перелистывая страницы, он напряженно хмурился и бухтел себе под нос:

— Пионы… Слишком навязчиво… Розы… Банально… Хотя вот эти чайные… Так. Хризантемы? Ей не нравятся… Я не знаю, конечно, но уверен, что не нравятся… Анютины глазки — что за ерунда? Какие еще глазки?.. Бархатцы?! Здрасте! Еще бы одуванчики написали. Дальше. Лилии? Нет, церемониально. Орхидеи — это позже. Так… Ранункулюс? Ну-у-у-у… Как-то… Не знаю… Все-таки чайные розы — то что нужно: и ненавязчиво, и красиво, и элегантно.

Арсениус сотворил небольшую коробку эклеров с белой глазурью и кондитерскими жемчужинами. Подумав, он их удалил и добавил на каждое пирожное по единственному сверкающему карамельному шарику. В уголок коробки он положил веточку кремовых чайных роз. Переложил. Придирчиво изучил композицию и закрыл упаковку. Сверху повязал белую розетку. Снова повертел перед глазами конструкцию и раздраженно удалил бант, оставив только не слишком тонкую и не слишком широкую ленту по углам.

Аккуратно держа свою ношу, Арсениус отправился в один из внутренних двориков Министерства, где между фигурно подстриженными кустарниками и элегантными пастельными цветниками прохаживались белые павлины. В середине дня там предпочитали работать многие сотрудники любовного департамента, в том числе и Иола — совершенный ангел с тонкими чертами лица и фиалковыми глазами. От одного ее вида бабочки в животе у Арсениуса устраивали такой ураган, что штормило голову.

Арсениус все еще не мог забыть, как в миг, когда их представили друг другу, он закипел, на реактивной тяге пробил семь небес, на форсаже описал петлю от Земли до галактики Андромеды, плюхнулся в облака цвета фламинго и провалился в какие-то переливающиеся перламутром реки. В реальность его вернул голос секретаря отдела Филии, который сказал:

— А еще Арсениус сейчас работает над проектом по обновлению схем любовных отношений. Возможно, стоит обсудить эту тему, и вы сможете что-то придумать вместе.

Арсениус, только что совершивший мысленное головокружительное путешествие, любовался молочно-белым лицом в обрамлении крупных темных кудрей и готов был начинать любую работу сейчас, немедля, прямо не сходя с места.

Иола только улыбнулась и ответила:

— Очень приятно познакомиться, Арсениус!

Тот почувствовал, будто ему на голову шлепнулся кусок теплого зефира. Его щеки зарделись, а в глазах затанцевали переливчатые звездочки. Млеющему от слепого обожания ангелу даже эта фраза показалась проявлением недюжинного ума. А вот в Арсениусе секретарь таких качеств не заподозрил и выразительно кхекнул, как бы намекая юноше, что пора вспомнить про этикет. Тот спохватился и ответил на приветствие. С того дня он был полностью захвачен прекрасной девой и решил приложить все знания и умения, чтобы завоевать ее благосклонность.

Арсениус был большим специалистом по знакам внимания, даже писал по ним дипломную работу и собирал материал для кандидатской. Весь секрет — это он знал точно! — состоит в том, чтобы выбрать верную тактику для каждого случая. Когда Иола была с головой погружена в работу, Арсениус пытался ей помочь (однако честно себе признавался, что этого толком ни разу не получилось), заваривал чай, поддерживал. В другие моменты, когда возлюбленная пребывала в легком настроении, он брал с собой небольшие подарки, например эклеры, но всегда старался преподнести их ненавязчиво. Конечно, без комплиментов никак не обойдешься — этому тоже в Академии учат! И разумеется, немного чар — любовных светлых чар — только на кончике чайной ложечки, исключительно для остроты, только не переборщить. О, этот ангел был большой стратег!

Вот только сторонний эксперт, наблюдающий за ухаживаниями, мог бы сказать, что Арсениус чересчур долго ходит вокруг да около. Дескать, бедняжка Иола уже не понимает толком, что тот хочет до нее донести, — слишком много субтильных, неявных сигналов. Но за такие вольности в трактовке своих действий Арсениус мог сгоряча и накостылять стороннему эксперту.

Однако в минуты решительной честности он признавался себе в том, что просто в зоне досягаемости Иолы творит несусветную дичь, за которую научрук по диплому надел бы ему учебник по знакам внимания на голову и еще припечатал статуэткой Амура и Психеи. Так всегда: в чужой любви все всегда знатоки, а вот в своей — черт ногу сломит!

Он подошел к мирно читающей Иоле и, небрежно поздоровавшись, сделал вид, что вообще шел не сюда. Потом достал коробку эклеров и сказал:

— Вот, собирался в бухгалтерию, нужно было получить одну справку. Но представляешь, мадам Марты уже нет! Ты не хочешь эклеры?

Иола лукаво смерила взглядом Арсениуса, который раскраснелся, как снегирь на забродившей рябине, и божественно идеальную упаковку с угощениями:

— Что это за справка, ради которой ты балуешь мадам Марту настолько роскошными подношениями?

— Да… Безделица! — Арсениус этого не продумал. — Собирался, знаешь, поехать в экспедицию в Хельхейм[5]. Говорят, Фенрир[6] сорвался с цепи и терроризирует окрестности. Там бедствия, пожары, война, чума. Друзья позвали. Но вообще… Вообще, знаешь, не такая уж это и роскошь! Фигня. Я могу и получше сделать! Вот.

Белый павлин, бродивший неподалеку, под конец этого спича бросил раздраженное «Тьфу ты!», покрутил крылом у виска и распустил роскошный хвост, демонстрируя, как правильно впечатлять женщин. Арсениус только больше порозовел и замолчал, глядя в сторону. Иола улыбнулась, подвинулась на скамейке и, забрав коробку, ответила:

— Так уж и быть! Придется нам сотворить себе по стаканчику кофе и доесть невостребованный бухгалтерией десерт.

Арсениус постарался больше не пускаться в рассказы и ограничился тем, что поинтересовался делами возлюбленной.

Следующее утро началось у Арсениуса с получения бумажного журавлика с новостями Министерства. Заботливо сложенное оригами из коралловой бумаги возникло в воздухе и приземлилось на письменный стол. Арсениус развернул рассылку и узнал, что у его департамента новый руководитель, который, как ни странно, архангел. Это был стремительный взлет по карьерной лестнице — обычно департаменты возглавляли как минимум херувимы. Нужно было много земных тысячелетий, чтобы дорасти до такой должности, а этот новый начальник справился за считаные столетия, причем в параллельном департаменте защиты, в котором состояли все ангелы-хранители. Судя по его рабочей биографии, которая пришла на почту с утра, Юлиус был самородком. Новый босс достигал стремительных успехов именно в любовных отношениях всех людей, у которых ему доводилось быть ангелом-хранителем. Потом его ставили курировать семьи и даже народы, и, как гласила биография, везде побеждала Любовь. В чем это выражалось, впрочем, не пояснялось. К тому же Арсениус, как ни напрягал память, не мог вспомнить хоть одного примера из земной истории. Тем не менее за недюжинный талант его и перевели на руководящую должность, чтобы заменить херувима, пошедшего на повышение в Верховную канцелярию — туда, где принимались решения по важнейшим вопросам, включая жизнь, смерть и победы в футбольных матчах.

На утро была назначена летучка, и Арсениус искренне жаждал попасть на собрание и узнать все подробности хотя бы потому, что всегда полезно калибровать свои знания и учиться у тех, кто умнее и талантливее. Он до сих пор с теплотой вспоминал ангела-хранителя, у которого проходил стажировку в своей студенческой юности. Тогда Арсениус был напичкан новейшими теориями из книг и сыпал заумными терминами в попытке блеснуть перед пожилым ангелом-хранителем прогрессивными методами. Старичок с улыбкой слушал его, протирая круглые очочки, и только изредка выдавал восхищенные «Ага!» и «Ого!». У него под опекой был молодой парень, который недавно женился на симпатичной девушке, и у них родился ребенок. У стажера же в арсенале была масса теоретических выкладок, как укрепить их семью. В частности, он советовал почаще отправлять супругов в совместные поездки и прогулки. Вместо этого старичок надоумил своего человека посидеть с ребенком, чтобы мама выбралась на посиделки с подругами. У стажера тогда отвалилась челюсть — не по науке же! Но та вернулась домой через пару часов, посвежев и соскучившись по мужу и малышу, а ее ангел-хранитель благодарил за полученную передышку.

— Запомните, юноша: усталость в семейных отношениях убивает любовь почище лжи, — сказал мудрый ангел-хранитель. Арсениус с тех пор старался каждый день напоминать себе о профессиональной скромности, и ему это удавалось. Почти всегда.

Актовый зал департамента к летучке украсили, и кое-где крылатые пузатые путти привязывали к колоннам последние ленты и гирлянды. Арсениус нашел местечко в центре у прохода, откуда открывался хороший обзор зала. Как раз по диагонали в компании подруг сидела Иола. Она, как всегда, была спокойна, свежа и немного строга в своих очках с темной оправой и убранными в узел крупными кудрями. Она почти не оглядывалась по сторонам, но, видимо почувствовав на себе пристальный взгляд Арсениуса, повернула голову и улыбнулась. Тот зарделся и ответил небольшим поклоном.

Летучка началась с традиционного колокольчика. На сцене появился херувим Адон Хсофот в сопровождении своего преемника, который, казалось, только что сошел с ненаписанной картины гения раннего Возрождения. Пока его представляли, Юлиус оглядывал зал серо-зелеными глазами из-под небрежной платиновой челки и слегка улыбался идеально выточенными губами. Иола с подругами переглядывались и улыбались. На этом моменте Арсениус как-то резко проникся к архангелу недоверием.

Затем слово предоставили новоиспеченному руководителю. Юлиус заверил, что сохранит традиции, но также заявил, что давно назрели перемены к лучшему. Дескать, людям, да и всей Вселенной, остро не хватает любви, и многие старые методы перестают работать. Настало время технологических прорывов, а он принес им идею, которая изменит департамент до неузнаваемости и перевернет все представления о привычной работе.

— Сегодня уже недостаточно только наших усилий. Мы должны призвать на помощь все открытия ученых и изобретателей, чтобы нести еще больше добра и любви. Поэтому я подготовил для вас проект, который станет вехой в истории не только департамента, но и всего Министерства. Представляю вам «Метакардион»!

Юлиус подбросил на ладони светящийся шарик, который засверкал сильнее и взмыл в воздух. Лампы померкли, и над головами публики запульсировало ярко-алое сердце из блестящих шестеренок, трубок и лампочек.