Читаем Шутка костлявой девы онлайн бесплатно

Наталья Чердак. 22 года. Родилась и выросла в Санкт-Петербурге. Первое стихотворение написала в 7 лет. После окончания английской гимназии выпустила первую книгу и вопреки воле родителей поступила на журфак университета Кино и Телевидения.

На третьем курсе начинает активно посещать поэтические вечера Петербурга, затем организовывает массу мероприятий сама. В тот же год было написано, издано и продано еще две книги. Постоянно учится, посещает всевозможные курсы, печатается в альманахах и журналах, снимает короткометражный фильм, работает.

На последнем курсе университета выходит замуж и уезжает жить за границу. Получив диплом, окончательно утверждается в новой стране и, поселившись в уединенном месте за городом, пишет роман. Недавно выпустила детскую книгу и успешно распродала небольшой тираж.

Зачем люди пишут книги? Чтобы подбросить работягам новую макулатуру для чтения. Это дар людям, которые встают рано утром и мчатся в тесных, набитых до отказа клетках на работу. Я не раз видела таких: ни свет ни заря они уже на ногах; люди со слипшимися глазами и полной кашей в голове под шум и грохот вагонов возвеличивают мусорных авторов. Не буду врать, эта книга не для тех, кто хочет почувствовать себя Эйнштейном. Ее страницы не пестрят терминами и сложно произносимыми словами. Однако, по моему скромному мнению, сюжет замысловат и интересен, а слог не примитивен.

Книгу можно читать на любимом диване или тайком на лекции у нелюбимого преподавателя, строящего обучение на советских книжках и нудно-придирчивых выражениях. Если вам так нравится мой голос, никто не помешает слушать текст в режиме онлайн, забравшись под одеяло или удобно устроившись в теплой ванне.

Я играю всего 33 буквами и втягиваю в игру тех, кто хочет прочувствовать атмосферу Санкт-Петербурга с его пышными фасадами старинных зданий и дешевыми кабачками; узнать про тайные места города, в которых побывала я лично. Помимо прогулки по мрачной Северной столице автор приглашает вас в путешествие по экзотическим странам, в которых герои попадают в довольно необычные ситуации. Единственное, что выбивается из общей картины, – это некоторые имена. Таких в Петербурге довольно мало, но они выбраны, конечно же, не просто так.

В романе присутствуют элементы фантастики. Возможно, кто-то будет полностью уверен, что описанные события возможны, я же оставляю читателю право самому решать, было ли все именно так или нет. Ответы, как обычно, ждут вас в конце.

Идея написания романа пришла в тот день, когда близкий мне человек вернулся из похода в горы. Путешествие к вершине может выдержать не каждый, я бы точно не осилила подъем к солнцу. Слушая вечерами его рассказы и просматривая неиссякаемый поток фотографий, я решилась на создание этой истории. В ней все личное либо пережитое кем-либо из моих родных или друзей. Ведь писать можно только о том, что знаешь. Если автор кривит душой, это сразу же бросается читателю в глаза; уникумы, которые ценят свое время, тут же закрывают фальшивку и находят более полезные дела. Если твоя жизнь скучна, можно тщательно записывать истории других людей, которые в процессе написания становятся твоими собственными.

По моральному закону, который, на мой взгляд, устарел, открывать книгу детям младше восемнадцати не стоит. Однако, исходя из личной позиции, думаю, читать подобные вещи можно и шестнадцатилетним подросткам. Если вы моложе указанного возраста, пожалуйста, поставьте томик туда, где взяли: он не для вас.

Книга предназначена как для женской половины, так и для мужской. Первая часть ведется от первого лица. Автор – молодой мужчина. Вторая отражает позицию женщины. Далее бразды правления возвращаются к первообладателю и находятся в его руках до самого конца.

Я затронула обе стороны – женскую и мужскую психологию, чтобы восприятие текста читателем было глубже. Возможно, первая часть может задеть прекрасную половину. Быть может, вторая часть поднимет в мужчинах естественные страхи. За последствия не ручаюсь. Читайте и наслаждайтесь эмоциями. Ведь любая из книг создана для того, чтобы получить от сознания эмоциональный отклик. Именно для этого и пишутся книги: подпитываясь эмоциями других, автор может почувствовать себя чуть менее бесполезным.

Желаю приятных впечатлений.

Ваша Наталья, Чердак

Если ты родился и вырос в городе ливней и сквозняков, утро редко бывает добрым, но сегодня погода – меньшее из зол. Моя голова кажется мне грецким орехом, а пробуждение – молотком.

Хрясь!

Добро пожаловать в боль.

Открываю глаза. Вижу лицо человека, с которым пришлось делить ночь. Пухлые губы его похожи на напомаженные алые лепешки, щеки кажутся выжженным летним полем с торчащими иглами небритой сухой травы, нос по форме напоминает бугристую картошку.

Из-под одеяла торчит грубая, будто неживая, вырезанная наспех из дерева нога. Ступню венчают длинные, толстые, чуть желтоватые ногти.

Макс прижимает меня к стене – огромный, липкий. От него воняет. Центром картины является его голый зад.

Со всей возможной осторожностью встаю. Медленно, так, чтобы не разбудить Макса. Перешагиваю тушу. В голове шумит, мир кружится, неловкая попытка удержать равновесие на краю дивана заканчивается полетом на пол. Ушибленное колено мало меня заботит, главное, чтобы храп великана не перерос в реплику «Привет, дружище». Я этого совсем не хочу.

Однако Макс продолжает спать, а его храп всё больше напоминает землетрясение с эпицентром в моей голове. Боль усиливается. Тошнит.

Некоторое время продолжаю смотреть на друга, не в силах пошевелиться. Какой же он здоровый! Макс – ярый поклонник сетей фаст-фуд. Все эти многочисленные складки на его боках заставляют меня вспомнить студенческие времена, когда меня угораздило поработать в парочке таких «ресторанов». Опыт не прошел даром, теперь я предпочитаю обходить их стороной, в том числе желая забыть улыбчивую, лживую внутреннюю кухню.

Спасибо, что без сдачи. Ждём вас снова.

Вот что я… ненавижу.

Но не таков был Макс. Несмотря на мои насмешки над его весом, ежедневные завтраки в чертовых забегаловках так и продолжали оставаться ритуалом. Этаким утренним кофе. Казалось, избавить его от этой зависимости невозможно, на все мои заверения «Эту дрянь есть нельзя!» жирдяй только скалился в широченной улыбке. Но именно благодаря мне походы за чизбургерами сократились до трёх в неделю – помог случай.

Однажды Макс нашел у меня весы. Новые. Электронные. Точные. С функцией измерения процента жировой ткани. С дизайном, роднящим их с магазинами «Эппл» и автомобилями «Порше». Венец технической мысли, они измеряли вес с точностью до грамма за три секунды. Им бы ещё уметь в нужный момент соврать.

Остатки прибора разлетелись по всей комнате.

– Подойди к зеркалу и повтори это ещё раз, – ответил я, рискуя лишиться ещё и зеркала.

С тех пор он старался блюсти хоть какую-то диету, а я не держал весов.

Возвращаюсь в настоящее. Вчера мы здорово повеселились. Помимо головной боли и стойкого запаха перегара этот факт подтверждали многочисленные лужицы на полу. Я вляпался в одну из них при падении.

– …, – матерюсь я сквозь зубы. Я грязен. Мне нужно в душ.

Рывок, непонятно зачем застываю посреди коридора, поворот влево… повсюду следы веселья: разбросанные полотенца, бутылки, окурки – часть из них в пепельнице. Сверху – недокуренный косяк. Зеркало треснуло.

Мыть придется всю квартиру. Но лучше сразу сделать ремонт. Или снести всё здание к чертям и отстроить заново.

Дохожу до ванной. Мягко тяну на себя дверь – главное, не издавать шума, чтобы Макс не проснулся. Пахнет лавандой, мёдом, ещё чем-то. Запах как в магазине, торгующем парфюмом. От него мутит.

Встаю на шершавый поддон душевой кабины – мне нужно привести себя порядок раньше, чем очнется мой друган-боров. Раньше с ним разговаривать у меня нет никакого желания.

И снова теряю равновесие: цепляюсь за штору, она скользит меж пальцев. Не выдерживают петли… я грузно плюхаюсь вниз. Ложусь. Закрываю глаза. Пять минут спокойствия и тишины – вот что я хотел. Я их получу. Некоторое время лежу. Затем нащупываю ногой рычажок, толкаю вверх.

Вода бьёт мне в лицо.

Вот так. Наконец я полностью расслаблен, даже могу искренне улыбнуться.

Но пару минут спустя в мою голову закрадывается одна навязчивая мысль, такая, с которой несовместима гармония: а не было ли у нас чего с Максом? Открываю глаза: в них застыл ужас.

«Для нормального мужика это целая трагедия», – твердил мне отец. Я верил. Всё-таки он был военным, полковником, ему вообще положено было верить. В подобных семьях обычно так – отец говорит, а ты отвечаешь «Есть!». Пусть не вслух.

И я верил. Ровно до тех пор, пока не прогулял уроки и не вернулся из школы чуть раньше. Мать была на работе, а папаша как раз подыскивал новое место – попал под сокращение. Наверное, поиски его длились слишком долго. Наверное, он отчаялся. Наверное… Как бы то ни было, в моём детском сознании не умещалась та сцена: генерал, из тех, что изредка у нас бывали, пристроившись к отцу сзади, отчаянно долбил того в задницу. Он пыхтел и охал так, будто шли последние секунды его жизни, а дальше только инфаркт и гранит с оградкой. Я ничего не сделал. Ничего не сказал. Я шмыгнул в прихожую быстрее, чем они успели меня заметить. А отца вскоре восстановили на службе.

Мне было шестнадцать. И когда я в очередной раз услышал слова про нормального мужика и трагедию, то, не в силах жить среди лжи, через месяц уехал из отчего дома. Так что учиться самостоятельности я начал рано. Денег ни у матери, ни у отца-педика с тех пор не брал. Пришлось зарабатывать.

Кроме того, преуспел и с девушками – можно сказать, пользовался популярностью. Достаточно было совращать их красиво. Даже после быстрого секса в парке любезно подвези её до парадной и шепни пару слов. Оставайся галантной скотиной, они это любят. Я почти никогда не сомневался в себе, разве что с очень красивыми и недоступными на первый взгляд стервами. Но сдавались и они.

И если сегодня произошло нечто вопиющее, то моя самооценка пошатнется.

Но я не говорю этого вслух. У меня инстинкт самосохранения.

Сидя под душем, я силюсь ответить на ребром поставленный вопрос: было или нет? Я ничего не помню.

Я бы сидел так вечность, если бы не протяжный крик: «Же-е-ня-я!»

Моё имя.

Не хочу откликаться.

Не горю желанием идти в спальню: «Спи, Макс, усни. Не нужно нам разговаривать». Но вопрос требует ответа. И я иду на свою Голгофу.

Причина моих терзаний сидит на розовой простыне в голубую ромашку, той самой, выбранной Кирой 3 литра спиртного назад. Воспоминание о ней, ускользнувшей от меня, пославшей мои признания в тартарары, заставляет мой лоб наморщиться ещё сильнее.

– Дружище, – тянет Макс, расплываясь в улыбке, – ты чего руки напряг? Драться собрался?

Я и не заметил, что сжал кулаки.

А он уже рядом. Возвышается надо мной.

– Макс… – начинаю я неуверенно, – скажи, ты помнишь что-нибудь из вчерашнего?

Друг хмурится.

– Вроде да. А ты разве нет?

Похоже, Макса ничто не смущает.

– Мне кажется, что помню. Но не всё.

Макс тоже силится вспомнить, да так, что от усилий вдруг становится похож на свою собаку – у неё тоже не морда, а сплошные складки кожи. Он так любит этого пса, что не водит домой женщин. Последняя его пассия была изгнана за истерику, дескать, ей показалось, что собаку любят больше, чем её. Что же, так и было. С тех пор я ни разу не слышал о женщинах в его постели. И это наводило на определенные мысли.

Но я не говорю этого вслух. У меня инстинкт самосохранения.

Лицо моего приятеля светлеет.

– Раз в твоей голове дырка, я смогу быстро освежить эти воспоминания. – С этими словами он садится на диван.

– Нам всегда было труднее. Представь себе идеальную женщину, – говорит Макс и запихивает в рот очередную гренку с чесноком.

Напротив нас танцует стриптизерша. Она изгибается так, будто у нее отсутствует позвоночник.

– Она прекрасна, она соблазнительна, – продолжает друг. – Тело, покрытое нежной теплой кожей, – бархатный плод наслаждения. Глаза, конечно же, умные и все понимающие, прощающие все грехи. Они обещают намного больше, чем любые из тех жалких утех, которые ты испытывал до встречи с ней.

Мы сидим, будто приклеенные птицы на своих подогретых местах.

Он говорит, а я стараюсь отвлечься и ни о чем не думать. Сам бы я навряд ли выбрал для посиделок стрип-бар, но Максу только дай повод. Если он хочет расслабиться, то чихает на чужое мнение. Заботы и желания окружающих его мало интересуют. С его точки зрения, раз уж мы поссорились с Кирой, то паузу в отношениях нужно использовать на все сто – отдохнуть как следует. А потом уже мириться и жить как жили.

Я бы с большим удовольствием остался дома, но Макс умеет настаивать: он буквально заставляет поверить, что без развлечений зачахнет за полчаса, и если ты не черствый сухарь, немедленно помоги другу.

Так мы оказываемся здесь.

– Быть может, вам нужно чего? – бесцеремонно спрашивает женщина. Она подкрадывается незаметно: удивительная легкость при ее габаритах, – впрочем, эта матрона тут же плюхается на соседнее место будто мешок с картофелем, отчего впечатление изящности пропадает.

– Вон та черненькая – настоящий огонь! А блондинка – искусница по части ласк! – хрипло нахваливает она. – Да и на цене сойдемся, милок.

Невольно смотрю на девушек. Одна из них настолько худая, что можно пересчитать выпуклые спицы ребер. Другая же – обладательница пышных форм – явно не в моем вкусе. Ее искусственная грудь смотрится слишком идеально.

Еще одна так ловко забирается на шест, что невольно удивляешься. Уж не знаю почему, но в ней нет ни капли эротизма. Присутствует что-то обезьянье. Конечно, эта сверхгибкость впечатляет, но меня никогда не заводили макаки.

– Спасибо, – говорю я, – пожалуй, нужно еще выпить.

Макс, поддерживая меня, улыбается во весь рот и бормочет что-то похожее.

Губы мощной Мамы расплываются в любезнейшей из улыбок:

– Хорошо, если надумаете, я недалеко, – она указывает рукой на темный угол в глубине бара. Мягкой походкой удаляется, но, свернув на полпути к своему месту, подсаживается к другому столику. Видимо, с тем же предложением.

– Удивительные существа – женщины, – продолжает Макс.