Читаем Путешествие по первому кругу (СИ) онлайн бесплатно

Олимпиадное сочинение

по литературе

по произведениям Аркадия и Бориса

Стругацких

"Путешествие по первому кругу"

ученицы 11-2 класса

школы N 239

Бармичевой Наталии

преподаватель: Соколова Л.В.

* 1 *

"Ты должна делать добро из

зла, потому что больше его

делать не из чего."

Р.П.Уоррен

Холодно, чертовски холодно... Земли не видно: вся она скрылась

под дряблой серой шкурой, которой цепляет прохожих за ноги. Земли

не видно, и уже не будет видно никогда: она умерла.

Как сейчас, должно быть, хорошо в горах, где-нибудь далеко-далеко

от города. Только бесконечная голубизна и белые-белые вершины...

Что ж, я отправляюсь в путь: пусть я буду невидима, но я увижу жизнь

людей, увижу, как они разбираются в ней, и, может быть, сама раз

берусь в своей...

Я - в отеле "У погибшего альпиниста". Как здесь спокойно и ти

хо, и даже хорошо, что отель отрезан от города обвалом. Можно ни о

чем не думать...

И Петер Глебски внушает доверие и уважение: пожалуй, это

единственный трезво мыслящий здесь человек: не поддается всеобщей

кутерьме, пытается разобраться в происходящем...

Да, я не понимаю, что происходит, как объяснить убийство, прои

зошедшее здесь никак не вяжется со здравым смыслом. Странное пове

дение Мозесов, Симоне... Но даже я, когда все выясняется, могу по

верить во что угодно: куклы, зомби, оборотни... Разумеется, есть

вещи, которые человеческий разум отказывается воспринимать. Но го

раздо страшнее, когда человек остается при своем заведомо неверном

мнении.

Инспектор Петер Глебски отказывается, вполне обоснованно, пове

рить в каких-то пришельцев. И находит иное объяснение происходяще

му: банда, зомби, убийства. Но когда обитатели отеля смогли заста

вить себя поверить в это, когда выяснилось, что поверившие в при

шельцев до них еще и смогли извлечь для себя пользу, когда оказа

лось, что спасать и обвинять надо совсем других, Глебски так и не

смог справиться с собой. И малодушный страх, и тупое следование

схеме, установленным порядкам...

"Это просто самоубийство - верить!.. Да я просто не имею права

верить! Это значит взять на себя такую ответственность, на которую

я не имею никакого права, которой я не хочу, не хочу, не хочу!"

Это - отказ признать то, что от самого человека хоть что-то за

висит, отказ пересилить самого себя, собственную привычку быть в

стороне, привычку к равнодушию. Глебски поплатился: на его глазах,

по его вине погибли живые существа, пусть даже из другого мира. И

ему пришлось жить с памятью об этом. Но кому до этого есть дело?

Все мы здесь ни при чем, нас это не касается.

Что мне еще остается? Я все видела: и такое человеческое мышле

ние не ново: "...как бы чего не случилось, если я поверю в то, что

не вяжется с инструкцией."

Прощайте же, хозяин Сневар, я покидаю ваш отель. Ваши горы и ваше

небо не спасли это место от человеческого равнодушия.

* 2 *

Я погибнуть не боюсь,

Но точно знаю, что вернусь:

Пусть через сто веков

В страну не дураков, а гениев.

И поверженный в бою

Я воскресну и спою

На первом дне рождения

Страны, вернувшейся с войны.

И.Тальков

На календаре - весна, но какая же это бессовестная ложь! Я была

права: земля действительно умерла: по-прежнему холодно и темно;

солнца нет - его попросту выключили и забыли, что оно не тот жел

тый трехкопеечный кружок на календарной фотографии... Все врут ка

лендари...

В какую же дыру занесло меня? Где я теперь? "К западу - неогляд

ная сине-зеленая пустота - не море, не небо даже... Сине-зеленое

Ничто. К востоку - неоглядно, вертикально вздымающаяся твердь с

желтой полосой уступа, по которому тянется город."

Этот город не найти ни на одной карте, само его существование

под вопросом. Но вот люди, населяющие его абсолютно реальны, хотя

и очень странные. Кто они, возящиеся там, в грязи, с мусорными

ящиками? Разного возраста, разных национальностей: немцы, русские,

американцы, японцы, евреи - они даже из разных времен. Говоря меж

ду собой, каждый из них уверен, что говорит его языке. Я сама,

вслушиваясь в их речь, понимаю все! А, может быть, это - один

большой сумасшедший дом? Тогда все происходящее проясняется. Но

что, если нет? Откуда тогда взялось все это? Постоянно звучит сло

во "эксперимент". И мне сразу вспоминаются подопытные крысы. А лю

ди? Так уж ли трудно убедить человека участвовать в чем-то во бла

го всего человечества, во имя товарища Сталина или, просто, за

свободный Вьетнам? Или же за деньги? На что-то из этого обязатель

но клюнет. А нет,- ну, что ж - все равно через некоторое время он

погибнет в бою, или стукнут по голове в подъезде, или будет сбит

машиной,- владеющим временем легко это просчитать.

И человека помещают в аквариум, разглядывают, опыты ставят: вода

превращается в желчь, Город набивают павианами... А когда законче

ны исследования на выносливость тела, переходят на разум, волю,ду

шу...

Наблюдают и за Городом в целом: то одним передадут власть, то

другим.

Я совершенно теряюсь в этой неразберихе: остается лишь наблюдать

за реакцией других.

Знает ли кто-нибудь, где мы находимся, кому мы нужны? Неизвест

ность порождает вымысел, а вымысел - страх. и все говорят об Анти

городе: "Когда у нас хорошо, у них плохо, а когда у нас что-то слу

чается, у них все идет гладко." Это же бред! Кто это - "они"? Те,

кто устроил эксперимент или такие же экспериментируемые?

Но знать не полагается, и пытаться узнать - тоже, потому что

никто не знает, о чем узнать. Запрещено бывать на развалинах, ис

кать старые документы.

Но когда пришел к власти Фриц, некогда приятель Андрея, стало

вдруг все можно. И отправили экспедицию: искать пресловутый Анти

город. Но окажется, что его просто нет, что зря погибли люди, что

зря потрачено время,- ради пустоты. Потому что Антигород есть суть

плод человеческой фантазии. И Эксперимент включал в себя и это:

сами поставили себе цель, сами сделали из идеи идола, сами сложили

головы... Модель человеческого общества действует безотказно.

Эксперимент включает в себя испытание каждого человека в отдель

ности: чтобы не пропустить ни одного, не просчитаться, думая лишь

"по большому счету". Андрей, так веривший в Эксперимент, доброво

лец, не вникая в саму суть идеи, думает: "Что такое личность? Об

щественная единица, ноль без палочки! Не о единицах речь, а об об

щественном благе... У нас один закон - общественное благо."

А вокруг него в это время царит хаос, разруха, пустые магазины и

спекуляция (это в экспериментальной-то модели общества!), и Фриц

подпольным способом снабжает всю кампанию продуктами; по ночам на

улицы выпускают сумасшедших; у стены находят трупы тех, кто пытал

ся вырваться из адского аквариума; и профессор Дональд Купер заст

релился в день павиановского нашествия.

И все это - ради абстрактного общественного блага, ради абс

трактного, ни в чем не повинного большинства. Но кто же тогда сос

тавляет это большинство, если множество гибнет? И Андрею действи

тельно повезло, что он нашел Красное Здание...

Шахматная партия в мраморном, пышно изукрашенном зале, среди

Людей-Которых-Нет. Ибо, где они: существуют лишь бороды, фалды,

пенсне, лысины... И только когда оказывается, что играть придется

людьми, близкими Воронина, живыми и ожившими, он, наконец, осозна

ет чудовищность идей "общества в целом".

Когда он отдал противнику все фигуры, которых уже не было в жи

вых, и остались только живые, Андрей захотел выйти из игры. Но

жизнь не остановишь, у нее выиграешь тогда, когда станешь таким

же, как твой противник. А противник у Воронина сильный: с усами и

трубкой, в белой полувоенной форме... Он привык играть людьми-фи

гурами. Великий Стратег не прост: "Выигрывает вовсе не тот, кто

умеет играть по всем правилам, выигрывает тот, кто сумеет отка

заться в нужный момент от всех правил, навязать игре свои правила,

неизвестные противнику, а когда понадобится - отказаться и от них."

И Воронин проиграл эту партию, потерял все фигуры, потому что не

смог принять такие правила. Но он выиграл у самого себя, потому

что вышел из игры. Выдержал экзамен на человечность, выиграл у са

мого Эксперимента.

У каждого - свое Красное Здание, свое испытание, и каким оно было

у Изи Кацмана, у тех, кто не вышел из здания, я не знаю.

Но Андрею предстоит понять и еще кое-что. Во время поисков Анти

города, которого нет, ему снова приходится отвечать за судьбы лю

дей, как в Красном Здании. И подавлять ропот все трудней, и ради

чего, он сам не знает. И только тогда до него доходит суть Экспе

римента: в его руках власть, и он осуществляет ее ради самой

власти, во имя и ради системы, которую придумал не он, но в меха

низме которой он является одним из рычагов...

Вот и все. На этом для Воронина Эксперимент закончен, он приоб

рел так много: спасенный им на шахматной доске дворник Ван, за ко

торого никто никогда не заступался, даже сам Ван, и посмертная за

писка Дональда Купера: "Приходя - не радуйся, уходя - не грусти."

И еще человечность, понимание особенности и неповторимости каж

дого, отдельно взятого человека, а не громкой идеи "Общественного

блага", позволяющей все, даже убийство.

Не буду грустить и я, покидая Город. Мне нужно спешить.

В путь, в путь...

* 3 *

Словно дымка, рассвет

Полоснул по глазам,

Отворились курки,

Как волшебный Сезам,

Появились стрелки

На помине легки

И потеха пошла в две руки,

в две руки ...

В.С.Высоцкий

Стало теплее. Бурая шкура под ногами растаяла и заплакала ручь

ями. Почему она грустит? Почему земля не радуется своему воск

решению? Ведь я покинула Город.

Куда меня занесло на этот раз? Это - тоже город, и здесь тоже

что-то не так: Хармонт и Зону разделяет граница - не только види

мая и ощутимая, но и граница человеческого разума. Зона - тот же

Антигород, она - такой же экзамен на человечность. Но воспринима

ется она хармонтцами как стихийное бедствие: потрясло и перестало,

можно успокоиться и забыть. Но население города мутирует, стари

ки и дети перестают быть людьми. Люди же не хотят этого замечать.

И в Зону таскаются сталкеры, прино

сят оттуда "подарки" Зоны, даже не задумываясь, зачем кому-то по

надобились эти опасные трофеи. Лазают в Зону, выдёргивают из неё

заведомо несущие в себе угрозу "подарки" и гибнут, даже не успев

задуматься - во имя чего. А Зона тем временем опутывает Хармонт,

словно спрут. Созданная нечеловеческим разумом, случайно или спе

циально забытая своими создателями на Земле и ставшая лакмусовой

бумажкой для её населения.

Первый, кого я здесь встречаю, это Рэдрик Шухарт, Рыжий. Та

кой же, как и все здесь, ко всему привыкший. Сталкер, фактически

преступник, лазающий в Зону и не задумывающийся, почему ему за

это платят бешеные деньги. Он, как и большинство, не позволяет

себе задумываться: ради чего всё это. По крайней мере, пока беда

не коснулась его самого.

Шухарт тянет в Зону своего друга, Кирилла. Для последнего эта

экспедиция - исследование, может быть, возможность сенсационного

научного открытия. А для Рыжего - прежде всего обследование тер

ритории, ориентирование для последующей вылазки за опасными дико

винами Зоны. Развязка неожиданна: Кирилл умирает. И, хотя пря

мых доказательств нет, Шухарт осознаёт, что виной всему он, по

тащивший друга в Зону и не оградивший его там от прямой опасности.

Но я не верю в то, что Шухарт - негодяй. Наблюдая за ним, я

убедилась, что, в сущности, он не таков, каким хочет казаться.

Он любит жену и дочь-мутанта, готов ради них на всё. Не позволя

ет увезти в лечебницу старика-отца, тоже уже не человека. Шухарт

не бросает в Зоне даже негодяя-сталкера, Стервятника Барбриджа.

Спасает жизнь тому, кто сам загубил не одну жизнь, и сам никого не

стал бы выносить из Зоны.

Шухарт мужественен и даже отчаян, он нравится мне чисто по-че

ловечески. Но не буду торопить события: многие из встреченных

мной в этом путешествии были и мужественными, и честными, и лю

бящими; но каждый из них по-своему переносил выпавшие испытания.

Я чувствую, что и Рыжему суждено что-то пережить: иначе Зачем

я здесь?

Что для них Золотой Шар? Разве можно людям, преследующим и

убивающим, наживающимся на несчастьях друг друга, доверить Шар

желаний? Но Шухарт идёт за ним в Зону - опять и опять Зона! Неу

жели он не понимает, что она опять испытывает его?! Но он идёт.

Шар исполняет только самые сокровенные желания, самые-самые,

извлекая их из глубины души человеческой. И Шухарт рискует собой,

чтобы вернуть здоровье дочке... Но бесплатный сыр бывает только

в мышеловке. Его спутник, сын того самого Барбриджа, совсем ещё

мальчишка, тоже мечтает о чём-то, тоже идёт за Шаром.

И тут я понимаю, зачем Шухарт тащит его с собой. Он-то знает,

что в самом конце пути их ждёт Мясорубка, из которой ещё никому

не удавалось выбраться живым. И Артур окажется его, Шухарта, ми

ноискателем! Но почему же тогда сталкер оберегает мальчишку, вы

таскивает из других ловушек Зоны? А потом сам себя уговаривает:

"Я не человека вытащил, я миноискатель свой вытащил. Отмычку. А

там, на горячем месте, я об этом и думать не думал..." Шухарт

не позволяет себе думать о том, что спас Артура только по-челове

чески. Понимает, что нельзя об этом думать: ради собственной

жизни, ради дочери...

А Артур, увидев наконец Шар, забывает о своих, мелких жела

ниях. Кричит: " СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ, ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЁТ

ОБИЖЕННЫЙ!" С этими словами он и погибает.

И только тогда Шухарт понимает, какой экзамен приготовила ему

Зона, чего она хотела от него, что с ним сотворила.

"... Господи, это ж каша, каша!.. Кто это - мы? Кто - они?

Мне хорошо - Барбриджу плохо, Барбриджу хорошо - Очкарику плохо,

Хрипатому хорошо - всем плохо и самому Хрипатому плохо..."

Вот что сделала с ними Зона: проверила на человечность. И оказа

лось что этим людям доверить Золотой Шар нельзя, что они из-за

него поубивают друг друга.

Я не буду дожидаться, пока потрясённый Шухарт доберётся до Ша

ра. После него Шар может попасть в руки других людей, возможно,

уже не жалеющих, как Шухарт, тех, кто погибает по их вине. Мне

страшно: и я покидаю Хармонт.

* 4 *

А где-то там, далеко

Живёт наш ласковый враг.

У него копыта и хвост

И золотом вышит жилет...

Б. Гребенщиков

Повеяло теплом, лесом... Что-то живое, тёплое, подкралось и

тихо уткнулось невидимым носом в ладонь. Наверное, это лето,

полное живой воды. Оно пришло, чтобы оживить землю, растормо

шить её и вывести из спячки.

Нет, не могу понять, где я: словно перед глазами меняют цвет

ные картинки на фоне леса... То вверх - на биостанцию, то вниз

в зелёное море.

Что происходит с людьми, живущими здесь? Они, должно быть,

счастливы: жить в таком месте, в ТАКОМ лесу... Но нет - здесь

что-то не так! С их речью и их логикой происходит нечто стран

ное: будто люди постепенно деградируют, превращаясь в болтливых

обезьян.

Почему? Почему и у исследователей, и у обитателей леса не

всё ладно? Полнейшая неразбериха: что произошло с этими людьми?!

Все их недостатки вдруг стали очевидными, раздутыми, словно на

рочно выставленными на всеобщее обозрение. Как в плохой комедии.

И те двое, за которыми я наблюдаю, словно находятся на отшибе.

Перец и Кандид: не похожие на тех, кто их окружает, имплантиро

ванные в среду обитания. Оба они - чужаки.

Я понимаю этого человека, сидящего на краю обрыва: его не пус

кают в сказочный лес, ради которого он приехал в такую даль, не

отпускают обратно... И Домарощинер этот ходит, записывает всё в

свой блокнотик, вынюхивает что-то, у каждого допытывается: а зачем,