Читаем «Куколка» онлайн бесплатно

— Неужели ты и впрямь собираешься запереться у себя в комнате и просидеть там всю вечеринку, а, Пиппа? — Александра твердо решила не дать подруге возможности увильнуть от ответа и теперь прямо-таки металась по гостиной небольшой квартирки, стены которой были украшены воздушными шарами.

— Да знаешь, я…

— Пип! Ты не можешь пропустить эту вечеринку! Ведь мы хотели отпраздновать окончание работы.

— Или залить наши печали, — едко отозвалась Пиппа.

Глаза Александры округлились.

— Да уж, нечего сказать, ты у нас большая оптимистка!

Пиппа пожала плечами:

— Прости, но я не вижу никакой радости в том, что мы остались без работы.

— И поэтому ты не хочешь участвовать? — Алекс взглянула на нее с таким недоверием, что Пиппа невольно поморщилась.

— Ты же знаешь, я не отношусь к стадным животным, — робко попыталась защититься она.

Но в ответ Алекс раздраженно покачала головой:

— До сих пор не могу понять, зачем ты выбрала эту профессию. Решительно не понимаю. Мне никогда не приходилось встречать настолько необщительную актрису. Ради Бога, Пип, неужели ты так вжилась в образ той удивительной женщины, которую сыграла? Или все проще — ты попросту не любишь мужское общество? — Под ее проницательным взглядом бледные щеки Пиппы предательски залила краска. — Ага, так я угадала? Знаешь, а ведь за те шесть месяцев, что мы с тобой знакомы, ты ни разу не бывала в обществе. Думаешь, я не заметила?

Пиппу охватила паника, она почувствовала знакомое покалывание в висках, кровь забурлила в ее жилах. Надо было отвлечь Александру от опасной темы, пока она не начала мучить Пиппу каверзными вопросами.

— Ты говоришь в точности как моя мать! — как можно беззаботнее ответила девушка. — Ну хорошо, я буду на этой дурацкой вечеринке, ты довольна? Чего только не сделаешь ради того, чтобы тебя оставили в покое!

Театрально закатив глаза и всплеснув руками, она направилась в свою спальню.

Оказавшись в спасительном одиночестве в своей комнатке, Пиппа устало опустилась на табурет перед туалетным столиком и принялась внимательно изучать собственное отражение в стареньком, помутневшем от времени зеркале. Из зеркала на нее пристально смотрели темно-голубые глаза, казавшиеся чересчур большими на миниатюрном личике овальной формы. Щеки девушки все еще хранили следы румянца, и Пиппа уже не в первый раз мысленно проклинала свою нежную кельтскую кожу, которая в самые неподходящие моменты выдавала ее смущение.

Так или иначе, Алекс попала прямо в точку, когда заметила, что на сцене Пиппа становится совершенно другим человеком. Как актриса, она могла влезть в чью угодно шкуру, изобразить выдуманный персонаж, характер, о котором с легкостью забывала, как только роль была сыграна. Другого от нее никто и не ожидал.

Медленно Пиппа развязала ленту, которой были стянуты длинные рыжие волосы, тряхнула головой, и медно-красная копна рассыпалась по плечам. Теперь она стала похожей на Монику Хеллер, героиню пьесы, которую ставили в театре.

— Ты хочешь меня, любимый? — произнесла девушка страстным низким голосом Моники. — Иди же и возьми меня!

Любуясь собой, Пиппа усмехнулась зеркалу, довольная, что сумела преобразиться из самой обычной девушки в привлекательную, соблазнительную особу. Пиппа взяла щетку для волос и глубоко вздохнула: ведь в собственную скромную жизнь она не могла привнести даже крохотной частички тех волнующих свойств, которыми наделяла своих сценических персонажей.

— Лгунья, — безжалостно обругала она себя, — ты прекрасно знаешь, что побежишь хоть на край света за тем, кто заметит тебя и поманит пальцем.

В этом и была суть проблемы. Пиппа отлично понимала, что известные люди неизбежно вызывают интерес окружающих и потому обречены на назойливое внимание и повышенное любопытство посторонних. Пиппу это вовсе не устраивало, и сама она предпочитала оставаться в тени, приберегая свои эмоции и энергию для работы в театре.

«Ты живешь в мире фантазии, и тебе придется вечно прятать его от других». Резкий насмешливый голос, вырвавшись из темной глубины памяти, прозвучал словно наяву, и она, едва не вскрикнув, спрятала лицо в ладонях и истерически замотала головой. До каких пор этот ужас будет причинять ей боль? Неужели его власть безгранична, неужели ее не усыпить, не избавиться от мучительных воспоминаний?

Пока все было именно так. До сих пор Пиппа ощущала следы грубых, жестоких рук, терзавших ее тело, вдыхала тошнотворную смесь запахов пивного перегара и застарелого едкого пота. Она отбивалась, изворачивалась…

«Я не хочу!» Ее вновь обожгло воспоминание о собственном пронзительном крике. Она успела выкрикнуть эти слова, прежде чем они потонули в ее рыданиях и слезах стыда, потрясения и боли. Однако ответом на ее отчаянную мольбу был пьяный смех, и пара грубых рук повалила ее навзничь…

— Нет!

Пиппа резко вскинула голову, выпрямилась, и глаза ее яростно засверкали. Она не позволит проклятому воспоминанию о том единственном и столь омерзительном опыте близости с мужчиной лишить ее душевного равновесия. Этого не должно произойти!

На смену чувству собственной вины пришел гнев и захлестнул все ее существо спасительной горячей волной. Пиппа облегченно вздохнула — гнев все лучше, чем животный ужас. Он помогал ей осознать, что однажды пережитое потрясение, как бы дико это ни казалось, в чем-то даже принесло ей пользу. По крайней мере, теперь она знает, чем может обернуться актерская игра в реальной жизни, что значит попытаться перенести в окружающую действительность созданный на сцене образ. Знает, на что способны мужчины, — нет, от них надо держаться подальше.

Собрав волосы в пучок, она усилием воли отогнала от себя ненавистные воспоминания и отправилась помогать Алекс готовиться к предстоящей вечеринке.

Откинувшись на подушки, Мэтт Джордан полулежал в своем номере на кровати поистине королевских размеров и пристально рассматривал хорошенькую блондиночку, которую явно смущал его изучающий взгляд. Теперь, когда они оказались в его номере одни, та уверенность, с которой девушка преследовала машину своего кумира буквально по всему Лондону, куда-то подевалась. А ведь блондиночка, пока он старался как можно аккуратнее запечатлеть автограф на нежно-персиковой коже ее запястья, жарко шептала ему на ухо весьма откровенные предложения.

Но сейчас она стояла рядом с его кроватью, и с каждым мгновением растерянность все более отчетливо читалась на ее личике.

— Сколько тебе лет? — спросил он, несколько обескураженный такой быстрой переменой.

Как ее, однако, зовут? Лиза… Лаура… Лорин, да-да, тот автограф, что он писал по ее просьбе… «Лорин от Мэтта Джордана с вечной любовью». Ну надо же!

— Лорин?

Услышав свое имя, девушка многозначительно улыбнулась, словно давая понять, что, поскольку он помнит, как ее зовут, она правильно поступила, придя вместе с ним в отель. «Должно быть, этот факт представляется ей достаточной компенсацией за добровольную гонку через весь город», — угрюмо подумал Мэтт. А если бы он узнал имя блондинки за минуту до того, как расписался на ее руке, она, наверное, сочла бы, что у них уже «отношения»…

— Я достаточно взрослая, — ответила Лорин, потянувшись к нему всем телом.

И действительно, у нее был голос зрелой женщины — Мэтт отметил это, рассеянно глядя на ее пальцы, теребящие верхнюю пуговицу блузки.

— Разденься, прошу тебя, — произнес он ласково и проникновенно.

Девушка обольстительно улыбнулась, пуговицы ее блузки одна за другой молниеносно выскользнули из своих петель, будто она долго тренировалась перед зеркалом. Мэтт наблюдал за ней, но по его лицу невозможно было угадать, о чем он думает. Знала бы она, что он обращается с этой просьбой ко всем своим случайным партнершам. Ему нужно было убедиться, что очередная поклонница не прячет на себе миниатюрную камеру или магнитофон с целью выгодно продать пикантную информацию. За ее сумочку он спокоен — она осталась в просторной гостиной люкса, а дверь в спальню Мэтт предусмотрительно закрыл.

Боже, когда и откуда возникли в нем эти низкие, грязные мысли? Когда в его душе поселилась подозрительность, граничащая с паранойей, не говоря уже о мучительной постоянной скуке? Он колебался, раздумывая, не отослать ли девушку прочь. Однако она так свежа, так молода и вместе с тем напоминает полностью созревший и истекающий соком плод… Мэтт невольно подался вперед, и на его лице появилась улыбка, когда девушка, слегка наклонившись, высвободила свою упругую полную грудь из кружевных чашечек бюстгальтера.

Его интерес возрастал с каждой секундой, и Мэтт свесил ноги с кровати.

— Замечательно, — пробормотал Мэтт с легкой хрипотцой, которая, как он знал, нравится всем женщинам без исключения. — Иди сюда.

Он сам снял с нее шорты. Они были сшиты из двух половинок отбеленного грубого полотна и едва прикрывали нежную ложбинку между ее ног и ягодиц, не оставляя простора даже для минутной игры воображения. Оттянув пальцами резинку тонких трусиков, он уловил густой мускусный аромат ее сока и почувствовал, как начала вздрагивать его плоть.

Нет, сейчас ее отсылать не стоит, решил Мэтт. Ночь еще только началась, девушка полна желания, а он так одинок, так беспросветно одинок… Его дыхание стало прерывистым, он прижался лицом к благоухающему темному треугольнику вьющихся волос на ее лобке и глубоко вдохнул.

— О, Мэтт! — порывисто прошептала девушка, явно взволнованная этим его движением.

Продолжая тереться щекой о мягкую, нежную кожу ее живота, Мэтт привлекал девушку к себе все ближе и ближе, пока она не оказалась между его широко расставленных ног.

Ему нравилось то, что он оставался полностью одетым, в то время как она стоит перед ним обнаженная. Это давало ему чувство некоей защищенности, уверенность в том, что он держит ситуацию под контролем. Подумав об этом, Мэтт невольно вздрогнул. С каких это пор он нуждается в подобных ощущениях, с каких пор ему нужно контролировать каждый момент жизни, включая интимные ситуации, подобные нынешней? С каких пор он хочет от секса безопасности?

Мэтт почувствовал прилив раздражения и безотчетно потянул случайную гостью вниз, так что она опустилась на колени между его ног. Однако, когда он встретил ее взгляд, у него перехватило дыхание: она смотрела с таким обожанием, с такой готовностью исполнить любой его каприз и вместе с тем так доверчиво и преданно. Внезапно на Мэтта нахлынуло чувство ответственности, он взял лицо девушки в ладони и взглянул в ее чистые голубые глаза.

— Ты уверена, что хочешь этого? — вырвался у него вопрос.

На миг в ее глазах появилось удивление, сменившееся затем короткой улыбкой многоопытной женщины, и его пульс участился. Эта улыбка ясно говорила, что перед ним отнюдь не невинное дитя, привлеченное светом звезды киноэкранов. Неужели он хочет именно этого?

На мгновение Мэтт прикрыл глаза. Какому дьяволу принадлежит тот насмешливый голос, который время от времени звучит в его мозгу? Усилием воли отогнав навязчивый вопрос, он открыл глаза, улыбнулся девушке и, медленно наклонив голову, поймал своими губами ее губы. Они были сладкими, как спелые вишни, и Мэтт провел кончиком языка по их внутренней поверхности.

— Какая ты сладкая, — прошептал он.

— Ты тоже, — отозвалась она, обвивая руками его шею и крепче прижимаясь к нему.

Мэтт чувствовал изгибы ее тела, прильнувшего к его груди. Неожиданно его охватило желание сбросить одежду, чтобы ощутить мягкую шелковистость ее кожи.

Лорин по-прежнему стояла перед ним на коленях, глядя, как он расстегивает рубашку, как отшвыривает ее в сторону, как скидывает туфли. Резким движением он дернул молнию на брюках и быстро выпрямился во весь рост, так что они вместе с трусами соскользнули вниз по его длинным мускулистым ногам. Покончив с одеждой, он снова сел на кровать и лукаво взглянул на девушку.

Она же, увидев, что он еще недостаточно возбужден, придвинулась к нему ближе и жестом искушенной женщины обхватила пальчиками его только наполовину налившийся жизненными соками член. Ощутив сгустившееся в мошонке напряжение, Мэтт сглотнул слюну, и тут же его великолепный детородный орган восстал во всей своей красе. На фоне бледной кожи маленькой девичьей руки член был зловеще красен.

Оттого что ей удалось так легко добиться успеха, девушка торжествующе улыбнулась. А затем, бросив на Мэтта быстрый взгляд из-под ресниц, облизнула губы и осторожно обхватила ими нежно-розовую головку напряженного члена.

Прикосновение ее мягких губ, с такой нежностью целующих и вбирающих его плоть, оказалось неожиданно острым ощущением. Мэтт почувствовал, как его медленно охватывает пожар желания, как огонь растекается по венам, смывая и унося прочь все сомнения. О Боже, именно это ему так нужно сегодня!

Она очень медленно всасывала его жезл, и он погружался в теплую влажную глубину ее рта до тех пор, пока ее губы не встретились с кольцом более грубой кожи, окружающей чувствительную головку. Мэтт подался вперед и обхватил ладонями затылок Лорин, а она тем временем проделывала с ним удивительные и, казалось, совершенно невозможные вещи. Быстрый язычок неустанно скользил по нежной шелковистой коже головки его пениса и мучительно-сладостно ласкал и дразнил до тех пор, пока Мэтт не извергнул мощный поток семени, заполнивший ее рот.

Девушка будто ждала этого момента как некоего сигнала, чтобы нежно обхватить пальцами его мошонку и мягко сжать ее, так что ему показалось, будто яички задвигались в своем кожаном мешочке, напряглись и разбухли. Другой рукой она поглаживала его член, и эти поглаживания побуждали вздрагивать горячую раздувшуюся плоть. У Мэтта вновь перехватило дыхание.

Каким-то уголком сознания он отметил, что девушка хороша, очень хороша.

— Довольно! — простонал он, усилием юли заставив себя извлечь еще твердый член оттуда, где ему было так хорошо.

Лорин подняла голову и взглянула на него лучистыми, сияющими глазами.

— Тебе не понравилось? — спросила она с таким неподдельным отчаянием, что он, вспомнив о том, как она молода, едва сдержал улыбку.

— Это было чересчур хорошо, — ответил он, заключая ее в объятия. — Просто я не хочу, чтобы все закончилось слишком быстро.

Теперь ее хорошенькое личико выразило недоумение.

— Я вовсе не спешу, — сказала она.

На этот раз Мэтт улыбнулся:

— Тогда возьмем все, что позволит нам время, — и приник губами к ее упругой груди.

Когда его губы выпустили напрягшийся острый сосок и скользнули ниже по прохладной шелковистой коже, он отчетливо ощутил биение ее сердца.

Лорин слабо застонала, и Мэтт снова начал ласкать ее. Губы перебегали с одной груди к другой, легко дотрагиваясь до сосков, а кончик языка, легонько касаясь, щекотал ее тонкую, слегка солоноватую кожу в ложбинке между двумя такими трогательными холмиками.

Когда же его язык, опускаясь все ниже, нашел углубление пупка, Лорин запустила пальцы в его волосы и начала беспорядочно перебирать их.

Он тихонько подул на узкую полоску нежной кожи на ее животе, отделявшую пупок от лобка, покрытого золотистыми вьющимися волосами, и она прошептала:

— О-о! Да! Да!