Читаем Зло во мне онлайн бесплатно
Зло во мне
Если твоя точка отчета «за гранью», а любимый опускает тебя на дно, можно ли когда-нибудь взлететь? Повесть о взрослении девушки из 90х, которая ищет себя в новом мире, несмотря на всю серость, боль и насилие, которое её окружает.
Проза / Современная проза / Современная русская литератураНе вслух
Мать лишь спиной:
«Мне всё равно…»
Отец махнул:
«Гордиться нечем…»
Ты, взяв меня у них,
Сказал:
«Мой «материал»!..
…Забудь о свете!»
Закрою уши, рот, глаза,
Спущусь в подвал…
И что? Ответь мне!
Как позабыть тот свет,
Ведь он,
Внутри меня
Так ярко светит!
…Фу-у, чё за хрень?.. Приснится же… Что за отстойно-сопливая муть лезет в мою простреленную навылет голову? И опять про мою бабку… Чёрт! Прав клоун-Фоменко: «Тревожен и краток сон алкоголика». Третья бутылка «девятки» была вчера излишне употреблена, тем более натощак! Диета, мать её так! Не естси деффке, так пьётьси.
А вообще, многоразовые трагические любовные истории моей прародительницы меня никогда не колыхали, тем более не вдохновляли. Да и родного деда я видела только на черно-белой, потертой фотографии. Но, к сожалению, для сородичей, его вид на меня не произвел, ну никакого маломальски значимого (хотя бы для приличия) впечатления.
Он ушел безвременно, но не геройски. Тридцать лет. Перитонит. А у единственного районного хирурга как раз дочь родилась, и он под «мухой» отложил «так себе» срочную операцию на завтра. Вот как-то так. И если у моей тётки, которой насчитывалось в момент смерти деда четыре года, ещё теплятся о нем хоть какие-то воспоминания, то у моей матери только одно, но как она утверждает невероятно счастливое. Двухлетняя кроха, взлетает в воздух, захлебываясь радостным смехом, а папа, каждый раз поймав своё чадо, целует дочь то в нос, то в лоб, то в щеку и сам при этом также заливается раскатистым, громким смехом…
Ладно, лирика продолжается что ли, тудыть её в качель, как изрёк бы мой замечательный сосед дядя Толя?!
Ё-прст, шестой час… и, чёт, сон напрочь отшибло. Ладно, пойду покурякаю, да кофия хлебну. Может моя «ненаглядная совесть», то есть Женька, не проснется и не начнет в его любимом, драматическом образе Ивана Грозного мне мораль читать. Ну типа, как быть хорошей девочкой, а вернее «леди», без вредных привычек и замашек. Хотя чё? Скажу, что наш дядя Толя-алкоголя опять ухрюканный надымил своей «примой» на кухне, а я провоняла…
Да-а уж, в растлении малолетки, то есть меня семнадцатилетней «дивы», наша коммуналка-общежитие играет нормальную такую шито-крытую роль. А эту роль, действительно, необходимо отыгрывать перед «светочем» моих очей, так как он всё не оставляет надежды воспитать из меня цивилизованного, и, так сказать, перспективно-культурного индивидуума. Господи, и из кого? Из меня! Морально разложившейся гулёны, начинающей алкоголички и, не только табако, куришки… Э-эх, да я, кажись, туговата… всё в «лес» смотрю…
…Ну вот! Бли-и-ин, ну Толян!.. Опять вывернуло нехитрым закусоном моего великовозрастного другана под один из столов на нашей общей кухоньке. И как этот циркач умудряется выделывать свои эквилибры? То под свою кровать наделает, то, как сейчас, далеко под стол. Всё-таки зелёный змий скручивает Толясика не по-детски в такие моменты. Ну да Бог с ним, с кем не бывает? Щас закурю, вонь разгоню…
Итак, общага-то у нас обыкновенная, занимающая весь первый этаж обычного дома. Шесть каморок, общая кухня, душ, прачечная и два туалета. Правда, один толчок самовольно прихватизирован, под замок, Мариной – сукой-интеллигенткой в первом поколении и её малочисленной семейкой, состоящей из шестилетней дочери и мужа под названием Серёжа.
Ладно, начну по порядку. В норе номер «раз» живет баба Надя, особа лет шестидесяти пяти или семи. Хотя, чаго уж там расшаркиваться?.. Это не «особа», а наипротивнейшая старуха, с вечно осуждающим взглядом и мерзкими занудными наставлениями… Но может это только для меня, «малолетней соплячки», у неё постоянно наготове вечно заряженный арсенал тяжелой артиллерии про то «как раньше всё было хорошо» и «как теперь стало ай-яй-яшечки», благодаря как раз вот таким вот выродкам, как я?
Впрочем, чего это я так сразу и грустно о ней начала? Случаются же и удивительные «весчи» с бабой Надей. Это когда глаза нашей мудмозелины загораются девичьим счастием. Происходит сие чудо только раз в месяц, в день посещения её одним старпёром, ой, то есть, видимо ещё, «снайпером»! Что умиляет, «снайпер» всегда прибывает строго при своем несменном джентльменском наборе: жидкие цветочки, клюквянка и баян.
Баба Надя тоже не разнообразничает. С самого утра моцион – скворчат окорочка на противне, и она вся такая искупано-розовая (на целых два с половиной года помолодевшая), порхает по нашему «дворцу» в приподнятом настроении.
Правда, нам не повезло быть соседями через стенку от этой престарелой «Лолиты». Так как после нескольких романсов под гармошку и под непонятные тошнотворные старческие ритмичные звуки, доносящиеся через картонную стенку, я опять задаюсь двумя риторическими вопросами: «А что в таком возрасте и в ТАКОМ виде тоже сношаются?!» и «Не фига себе! Так наша личная жизнь ей точно также отчетливо слышна?!» Тогда не удивительно, что бабулю бесит только один мой «вызывающе-наглый вид!»… Видимо, приличные девочки должны «этим» заниматься, как она двенадцать раз в год, а не в день!
Ну да ладно…
Вторая берлога занята нами.
Мы – это я – семнадцатилетнее создание и мой «Бог» – двадцатитрёхлетний молодой офицер Женька. Евгений Викторович, пожизненный золотомедалист, абсолютно эрудированная, но при этом феерично-артистичная натура. Как это всё угодило в армию и было прислано в наш город, прямо мне в руки или на мою голову, я не в курсе. Но после многочисленных гопников, с которыми я периодически подшофе заваливалась домой, типа знакомиться с родителями, мой папик пафосно изрёк:
– Дочь, если на тебя клюют такие парни, как этот, то я наконец-то могу спать спокойно.
Я, внемля родителю, через недельку нашего с Женькой знакомства радостно прошептала:
– Вот и спи!
А потом скоренько клюнув маму в щечку и прощебетав: «Я к Женьке на уик-энд!» свалила на веки вечные из своего сумасшедшего дома. Кто-то скажет рано… А я вам отвечу, что шестнадцать лет своей жизни отдать моему дому – это много!!! Тут всё срослось: любовь неземная, восхищение друг другом и жажда свободы!
И если для кого-то из наших «коммунальных» сожителей общага – это последний приход от неблагодарных, выселивших их детей или перевалочный пункт перед вожделенной отдельной квартирой, то для нас с Женькой это обособленный рай без разного рода предков.
Женька – это теперь моё всё!..
Вот я порой думаю, и школа, и высшее военное, всё с «золотом», а угораздило же этого, во всех отношениях наиперспективнейшего молодого человека, попавшего на теплое место в штаб, вляпаться именно в меня. Двоечница, прогульщица, малолетка, в общем, двортерьер на отшибе. Разве что (по оценкам гетеросексуальных «экспертов»), мордочка смазливая, да испорченность непомерная. Видимо они и разожгли искру интереса в этом незаурядном мальчике и душе любой компании … А там интерес сексуальный, спортивный или милосердный, типа направить заблудшую овцу, это дело десятое. Главное, я горю от него, как кошка. Главное, теперь не мыслю и секунды без него. Вообще, уже при первой встрече я четко, как и мой папаня, поняла, что это что-то невероятное среди моих бывших пэтэушников, рокеров, парней кавказкой национальности, нацистов и, даже, ухажеров на игле.
А началось всё год назад… Мы валялись с подружакой на пляже и тут к нам направились очень симпатявые, спортивного телосложения два молодых человека. Я, уже жутко избалованная дешевым вниманием парней, вальяжно закатила глаза и устало мяукнула своей соседке на ухо:
– Бли-и-ин, опять… Достали.
Она могильно угукнула и мы обе синхронно, прикрыв глаза темными очками, превратились в две непробиваемые скалы.
Тут мой слух полоснуло не стандартное «Девушки бла-бла-бла…можно с вами познакомиться?», а сухое и до безобразия деловое:
– Добрый день, девушки! Дирекция пляжа! Вы неоднократно заплывали за буйки и, соответственно, оштрафованы на два минимальных размера оплаты труда, прошу с вещами следовать за мной!
Имея с собой средства только для того, чтобы без проблем добраться до дома на совсем уж общественном транспорте, на секунду мы оторопели и не сразу поняли, что это всего лишь галимый развод… Когда необходимый эффект с нашими мямлящими оправданиями был достигнут, голос, исходивший от более высокого и до жути серьезного паренька продолжил:
– Но мы можем договориться и на два минимальных… французских поцелуя…
Далее добавил, уже очаровательно смеясь:
– Кстати, перед уплатой штрафа… меня зовут Евгений.
А потом… а потом, естественно, он был мой… Я всегда первая в компании выбирала парня. Хотя, наверное, этого не удавалось мне делать с такой легкостью, если бы они сами не впивались в меня мертвой хваткой! А почему? Может потому что их привлекает во мне кошка, которая вечно гуляет сама по себе?.. Частенько приходилось слышать: «От тебя просто прёт свободой! Хочется быть рядом, потому что ты не приемлешь «удавок» ни для себя, ни для других»…
Да-а, но видимо только не в этих отношениях… И куда всё это нас с тобой, Женька, заведёт?
А тогда… Я начала жить только от встречи к встрече. Он потрясающе, в ролях, читал сатирические басни и прямо-таки «играл» юмористические зарисовки с анекдотами. От этого я хохотала до коликов в животе. А также он рассказывал мне жизнь, не свою, а в принципе и я могла его слушать бесконечно! В общем, взахлеб пила и пила этого человека и никак не могла напиться… Я буквально ни спала, ни ела и вскоре мои глаза приобрели блеск на грани сумасшествия. Но я же видела, что и он тоже чокнулся от моей безбашенности, так как приличных мальчиков я умела шокировать…
Как-то, я затащила его на крышу двенадцатиэтажки и, приказав читать что-нибудь из моего любимого, начала порхать по краю. При этом я весело крикнула: «Любимый, остановишься – прыгну!». Такая забава для меня обычна, так как сложные подростки любят курсировать по местам «свободы» – подвалам, стройкам, гаражам, крышам, рощам… Но приличненьких пробирает!
Кстати, тогда он жил на седьмом этаже в комнатухе с балконом, которую ему благородно за символические деньги на лето сдали родители сослуживца. Так вот опять же одним из моих наилюбимейших занятий, после бурного секса, было, обмотавшись простынёй, сесть на край балкона, свесив ноги в «бездну»… Я тогда вальяжно закуривала и, устремив взор в небо, заводила пафосный монолог. При этом, чем зануднее изливался этот монолог, тем угарнее было у меня на душе. Далее, впадая, с кровожадной улыбочкой, в весёлый транс, я начинала мерно раскачиваться взад и вперед, чем невероятно действовала на нервы моему новому другу. В эти минуты он напоминал несчастного, больного тиком, гепарда, готового со скоростью света броситься на меня, чтобы успеть всё исправить, в случае неудачной игры «этой дуры», свалившейся на его голову.
Далее спрыгнув в сторону какую надо, чтобы остаться целой и невредимой, я врубала на полную катушку музыку и начинала танцевать бешенные танцы, прихлёбывая из горла шампанское, не преминув облить мою прифигевшую от адреналина половинку. Потом шла пенная вечеринка в ванной со всеми шампунями «доброй» хозяйки и требование тащить выпивку и сигареты прямо на место дислокации моего шабаша…
