Читаем Да родится искра. Часть 1 онлайн бесплатно

На рассвете небо затянули тучи всех оттенков серого. Воздух напитался водяной пылью, зашелестел дождик. Непогода пришлась весьма кстати.

Переполненная возбуждением от смелости затеянного, девочка по имени Аммия напевала песенку, мотив которой рождался в голове ее сам собой. Несколько дней она просчитывала, как хитрее улизнуть от своры опекунов и стражей. Строго наказав помалкивать, выпросила у кухонного мальчишки драный плащ и башмаки, потом стянула какую-то старую корзинку из кладовой и сложила все под кроватью. Спать ей позволяли допоздна, поэтому час-другой в запасе был.

От нетерпеливого предвкушения в эту ночь она вовсе не смогла отдохнуть, до самого утра прислушиваясь к налетавшему с гор глухому ветру. Порывы его настойчиво колотили в ставни, отчего стены сруба скрипели и вздыхали, точно дряхлый старик.

С наступлением темноты мир преображался, и когда затихала дневная суета, в холодном сумраке под бледным ликом неспящей луны отворялись врата в царство грез и фантазий.

Ночь была ее единственной подружкой. Иногда она захватывала Аммию и уносила в далекие неведомые земли, куда давно не забредали странники.

Однажды она очутилась в выжженной пустыне, где солнце палило нещадно, а растрескавшаяся земля, над которой вился дрожащий морок, погибала от недостатка влаги. На десятки тысяч шагов вокруг ей не встретилось ни людей, ни дыма, ни дорог – ничего. Лишь одинокий сокол кружил и кружил над головой, издавая по временам исполненный скорби крик. Впереди порой проявлялись очертания поселений, но когда она приближалась, видение рассеивалось, будто туман. Аммии пришло на ум, что это загадочные Исчезающие Земли – обширная равнина к юго-западу от Дома Негаснущих Звезд, столь далекая и недоступная, что о ней почти ничего не было известно, кроме выдумок, какие рассказывают странники у очага.

В другой раз до самого пробуждения девочка бродила по тысячелетним лесам и бескрайним мерзлым пустошам, вдыхая непривычные ароматы и дивясь красотам, которые ей никогда не суждено узреть наяву. Заросшие бурьяном тропинки вели ее к руинам покинутых городов и разрушенным храмам – обителям безмолвия. Сотни лет назад там жили люди, но затем случилось что-то страшное. Могучие королевства, великолепные дворцы и рукотворные чудеса древних эпох тогда обратились в пыль, а память о множестве народов сохранилась лишь на страницах рукописных хроник.

Аммия была еще мала, но знала, что в те времена в Нидьёр пришел тот, кого называют Скитальцем. Ныне он дремлет где-то далеко за Плетеными горами, усыпленный благодатной песнью Хатран.

Только в ночи девочка могла путешествовать без страха, потому как выходить за пределы столицы с каждый днем становилось все опаснее. Неизвестность пугала, но и таила в себе секреты, а Аммия любила секреты больше всего на свете, и если уж задумала выведать один из них, никакие угрозы и наказы со стороны взрослых не могли ее удержать. С раннего детства она была непослушным ребенком, но до сих пор лишь баловалась и проявляла характер, не осмеливаясь нарушить самый главный запрет.

Город с его опостылевшими серыми стенами был центром мироздания и темницей одновременно. Здесь ее оберегали, как редкий самоцвет, и почти никогда она не оставалась наедине с собой, ведь за возделанными полями и охотничьими угодьями, бродили чудовища, от одного вида которых подгибались колени, а сердце превращалось в камень. Даже кататься на любимой лошадке ей разрешали только по двору.

Девочка обожала слушать истории про заморские страны, мечтая когда-нибудь там побывать, но чем старше она становилась, тем яснее осознавала, что вряд ли ей доведется вживую поглазеть на прелести тамошних пейзажей, полюбоваться диковинными каменными городами и узреть изумрудные шпили высоких башен, сияющих в золотом свете зари, о которых так заманчиво рассказывали седобородые моряки.

По утрам в Зал Мудрости набивалось десятка два военачальников с суровыми, обветренными лицами. Аммии пока не дозволялось там присутствовать, но иногда она хоронилась перед отдушиной, откуда вырывался печной дым, и с замиранием сердца вслушивалась в донесения разъездных и дозорных отрядов о стычках и потерях, в оживленные споры и перепалки, где, кроме голоса ее отца, а позже – дяди, особо выделялся резкий и властный окрик Астли Ледника, советника по ратному делу и второго человека в Доме Негаснущих Звезд. Именно оттуда она набралась взрослых и мальчишечьих слов.

К смерти на севере привыкали с раннего возраста. Мама ее испустила дух при родах, и о ней напоминал лишь потемневший от времени набросок, прихваченный над кроватью, несколько платьев в сундуке, да золоченое кольцо с ярким фиолетовым камнем. За девять лет смерть столько раз обдала ее своим гнилостным дыханием, что когда обе девочки, с которыми она водилась, в один год померли от живота, Аммия все больше стала замыкаться в себе, прекратила делиться переживаниями, открытиями, мечтами и чувствами. Конечно, был дядя, была старушка Кенья – прежде няня, а теперь просто служанка, что за отсутствием иных женщин присматривала за ней. Был еще добродушный Феор, первый советник, но все они взрослые, а взрослым не доверишь самые сокровенные тайны. Они попросту не поймут.

Вместо шитья и вязания она полюбила ходить в оружейную: разглядывать доспехи, панцири и кольчуги, аккуратно повторять пальцем замысловатые изгибы лезвий огромных алебард, примерять шлемы, которые из-за размеров не хотели держаться на голове, да и весили по ощущениям никак не меньше пуда.

На усыпанном речным песком дворе она развлекалась, наблюдая за тренировками мальчишек, которые при ее появлении вдвое усерднее начинали лупить друг друга деревянными мечами в надежде завоевать ее улыбку – хоть и мала она, а все-таки княжна рода Эффорд.

Складывание песен и игру на тальхарпе девочка также отвергала, уделяя больше внимания наукам естественным, коим ее обучал полубезумный пилигрим Хинтр из Теима, что однажды зимой заявился в Искру полуживой и продрогший до костей. Он был до смерти перепуган и едва мог говорить. По пути на него напала какая-то лютая пятиногая тварь, и только Хатран оберегла чудака от гибели и навела на верную дорогу. Оправившись от немочи и страха, Хинтр удивил северян своей ученостью, и слухи о его познаниях дошли до князя, который как раз подыскивал наставника для дочери.

Лысеющий южанин с добрыми карими глазами знакомил ее с травами, учил лекарскому делу, показывал, как сращивать кости и зашивать раны. Летом они выбирались на свежий воздух, и Хинтр без умолку болтал о повадках животных, заставлял подражать пению птиц и помогал ей ловить бабочек. Он поведал ей о том, как творец Шульд устроил мир, какие города и страны расположены на юге, что скрывают Плетеные горы и еще кучу других разностей.

Лишь недавно Аммия осознала, насколько важна для Дома наследница. В первое время после того, как ее отец – правитель Хаверон – бесследно исчез, ближние ей не ничего не говорили, а она думала, что он направился навестить дедушку Удьдаса в Ледяные Тучи. Но долго скрывать отсутствие князя оказалось невозможно. Приехал дядя Харси, которому и выпала незавидная участь преподнести бедняжке страшную правду.

Она не поверила. Отец скоро обязательно вернется, твердила девочка раз за разом, а дядя в ответ печально опускал глаза и вздыхал. Ожидая его возвращения, она иногда часами сидела перед окном их высокого дома на холме, откуда открывался прекрасный вид на зеленую долину и быструю речку Студеную, делившую ее зигзагом. Ей чудилось, что вот-вот у каменного моста покажется отряд с ярким стягом, сверкнет серебром начищенный шлем с красной лентой. Но отца все не было. Вдалеке темнела полоска леса, а над ней, будто древние великаны, нависали сизые горы с белыми шапками снега, грозные и молчаливые. Особенно явственно они проступали, когда ветер утихал и небо очищалось от туч. Одни только горы могли знать, что случилось с ее отцом.

Аммия мечтала когда-нибудь отправиться путешествовать: исследовать далекие неизведанные земли на западе, помочить ноги в теплой воде южных морей, откуда изредка прибывали одинокие торговые корабли, или примкнуть к походу на Дальний север, где, по слухам, могли быть плодородные земли, которые не так терзает вездесущий холод. Мир за крепостной стеной представлялся ей столь же пугающим, сколь и притягательным. Она была уверена, что отыщет отца, когда вырастет.

Пока же приходилось мириться с чрезмерной заботой взрослых и постоянной компанией личного стража Мунгельфа, что всюду тащится за ней с сопением и сердитым старческим бормотанием.

Но не в этот день!

Васильки с лепестками нежно-голубого цвета росли в ущелье неподалеку от рудников – те давно истощились, а потому в той стороне обыкновенно было тихо. Как-то раз они с дядей Харси проезжали мимо, и взгляд девочки зацепился за промелькнувшие на зеленом ковре яркие звездочки. Он рассказывал, что из-за тени горных откосов дождевая вода удерживается в почве долго, позволяя цветам расти в полный рост. В других местах такого буйства красок не сыщешь.

Облачившись в заготовленное одеяние, девочка стала неотличима от простой низовской дочки, которую мама отправила куда-то с поручением. Она наложила подушек под одеяло так, чтобы было похоже, будто кровать не пуста, и собравшись с духом, вылезла из окна на карниз, с которого в сад сбегали струйки воды. Когда-то давно Аммия предусмотрительно уговорила отца не запирать ее окно дорогущим мутным стеклом, и теперь могла пользоваться плодами своей хитрости.

Придерживаясь за резной ставень, девочка ловко спрыгнула в мягкую траву двора, обнесенного высоким тыном.

Сердце ее от возбуждения билось часто-часто и едва не выскакивало из груди. Наконец-то свобода! Вот дядя подивится подарку!

Пониже натянув капюшон и запахнув плащ, Аммия юркнула к дикой вишне, прошмыгнула в узкую щель меж бревнами и оказалась снаружи. Ненастная погода не дала выйти в поле, и народу на улочках было немного, однако девочка старалась обходить каждого, кого встречала по пути. Никем не узнанная она проскочила до самых городских ворот, над которыми возвышалась дозорная башня. Здесь день и ночь несли дежурство четверо, а то и больше свартов в бурых плащах, из-за которых дружину прозвали Глиняной. Еще двое стерегли внизу, но сейчас пятачок под аркой пустовал – мокнуть никому не хотелось.

Могучие деревянные ворота, окованные железом, – дядя говорил, что их не сразу выломаешь и тараном – затворяли только к сумеркам. Даже в такую погоду люди то и дело ходили к реке, несли муку с мельницы, возились со скотиной, возили хворост из леса и разную снедь из ближайших деревень. Никому и в голову не могло прийти, что за стены без сопровождения выскочит наследница Дома.

Едва помня себя от страха, пряча глаза, Аммия семенила по мощеной улочке и сама не заметила, как ворота остались позади. Она очутилась перед широкой полосой тракта, ведущего в Сорн. Дорога эта манила и притягивала – ноги сами просились в ту сторону. За пригорком раскинул пышную крону толстенный дуб, под которым в жару любили отдыхать скотоводы. Он был так велик, что казалось, будто дерево это росло еще в те далекие времена, когда миром правили перволюди. Еще дальше за дубом проступали в тумане огромные лопасти мельницы, обтянутые парусиной.

Но путь ее лежал не туда.

Весело шлепая по лужам, девочка припустила налево – к мосту. Чужие башмаки были большеваты и почти сразу стали хлюпать, но это ее не заботило. Под плотной завесой дождя река будто закипала, воды ее темнели, шипели и дыбились, а над поверхностью стояла белесая дымка.

Аммия наконец осознала, что задумка удалась, и усмехнулась, довольная тем, как легко обвела всех вокруг пальца. Так странно было ощущать себя без всякого надзора. Она смахнула с лица липнувшую прядь темных волос и бросила взгляд за спину. Никто ее не преследовал. Никто даже не узнает, что она бегала за васильками одна. Нужно управиться поскорее и вернуться, пока старушке Кенье не пришло в голову будить ее.

Город, спрятавшийся за белым камнем стен, походил издали на гигантское разбитое яйцо, из которого когда-нибудь вылупился птенец. Странствующие торговцы, что изредка гостят в Доме Негаснущих Звезд, рассказывали, будто далеко на юге водятся дивные птицы, у которых размах крыльев покрывает едва ли не все небо. Их еще называют не то дратонами, не то драконами. Правда ли это? Кто знает. Сколько тайн и чудес таит в себе Нидьёр…

Довольно быстро Аммия промчалась мимо рощицы шепчущих берез и добралась до поворота к ущелью, где сходились предгорья, будто затягивая страшную рану, нанесенную разгневанным богом. Люди остерегались этих мрачных мест, и тропинка, что когда-то вела сюда, давно заросла серым вереском. Дальше пришлось мокнуть, бредя по пояс в траве.

Здесь терял силу лихой, разгульный ветер, что пару раз срывал капюшон и унес неведомо куда ее любимую тесемку, которой она перевязывала волосы. Нависавшие с обеих сторон громады скал прятали расселину в полутьме, и в этой мгле сочный синий оттенок васильков ярко выделялся на бесцветном фоне омытого дождем каменистого ложа. Лазоревыми лентами обрамляли они горные отроги и целыми охапками росли у самого входа в заброшенные копи. Когда-то здесь, наверное, день и ночь раздавались удары кирок и молотов, дымили печи, толклись подвозы с лошадьми.

Аммия приникла к земле, сдернула первый цветок и восхищенно хихикнула. Лепестки его сказочно поблескивали капельками влаги. Такого венка дяде никто не совьет!

Она стала аккуратно, стараясь не повредить стебель, рвать выращенные матерью-природой сапфиры и класть в корзинку. Одна полоса, вторая, третья. Вся перепачканная грязью девочка скоро приблизилась к укрепленному толстенными балками провалу в шахту. Когда они с дядей проезжали мимо, он объяснил, что в стародавние годы отсюда выходили два железных пути, по которым наружу выкатывали тележки с рудой-сырцом для разгрузки.

Дождь усилился. Тучи над головой сделались темнее и гуще, и девочке стало не по себе. Ничего, еще немного и можно возвращаться.

Вдруг откуда-то дохнуло холодом, Аммия подняла голову и беззвучно вскрикнула, заметив у входа в ущелье темную фигуру. Корзинка выпала из ее рук, и часть сорванных цветов рассыпалась в грязь.

К ней приближался мужчина в плаще, выкрашенном охрой. Дружинник. Одной рукой он придерживал капюшон, отчего в полутьме лица почти не было видно, другую держал на рукояти меча. Невдалеке переступала копытами его лошадь. Из-за шума дождя Аммия их не услышала.