Читаем Тот, кого выбрал Туман (СИ) онлайн бесплатно

1

Все небо заволокло черными, свинцовыми тучами. Надвигалась буря, мощная и свирепая.

Редко в эту чащу проникали лучи солнца, кроны упорно не хотели их пропускать в своё царство вечного мрака и прохлады, а сейчас, в этот ненастный день, казалось, наступила ночь, здесь господствовала тьма. И среди этого сумрака, шло настоящее сражение.

Лес шумел, негодовал, он был в ярости. Ветер надрывно ревел в кронах могучих деревьев, неистово ломал их и рвал, вынуждая покориться ему. Они били его, остервенело хлестали, они не терпели чужаков, вторгнувшихся в их царство. Ветер пытался содрать кору с их стройных стволов, выкорчевать их с корнями, но деревья упорно цеплялись за землю. Стволы скрипели и рычали, не поддаваясь и не склоняясь перед ним. Никто не хотел уступать.

Эти два сильнейших врага, нередко вступали в противоборство. Когда ветер не мог справиться с вековыми исполинами, он обрушивал всю свою злобу и ярость на молодняк. И тогда ветер побеждал. Потом по лесу лежали поваленные деревья. Они были вырваны с корнем, изломанны и повержены.

Скоро с небес прольются водяные потоки и только они смогут охладить это дикое безумие. Охладить, но не примерить.

Он стоял, среди этой битвы. Часто он был свидетелем этой непримиримой борьбы. Но это была не его битва. Сейчас он всего лишь сторонний наблюдателей, праздный зевака.

Сильные порывы ветра били его, хлестали. Глупый ветер, как — будто это могло причинить ему вред.

Он не отворачивался, не прятался за широкий ствол, рядом растущего кедра, казалось, наоборот, он впитывал эти порывы, вбирал в себя энергию стихии.

Он любил ветер.

Ветер — предвестник нового, предвестник перемен.

Он стоял на не большом пригорке, отсюда хорошо был виден дом.

В окне мягко мерцал свет керосинки, из печной трубы шёл дым, в избе пахло порохом, травами и мёдом. Там было тихо. Мирно.

Скоро изменится всё.

Грядут перемены.

Они уже начались.

2

В глухой тайге стоял дом. Затерянный, уединенный.

Жил в нем Макар Лапин. Пять лет один, на много километров никого.

Дом этот срубил отец Макара, ещё до его рождения.

«Моя избушка» — так ласково называл её отец и улыбался. Он любил уединение, а Макару пришлось полюбить.

Отец всегда брал сына с собой на охоту, бывало месяцами здесь жили.

Поэтому и знал Макар здесь всё, каждую тропу, каждое дерево, каждый ручей, ягодные и грибные места. На родной стороне и камешек каждый знаком.

Вот за тем ручьём, ещё мальчишкой, он первый раз увидел следы медведя. След был глубокий и его медленно заполняла вода. Значит, только что прошёл косолапый. Макар, как заворожённый смотрел на струйки воды, он не мог пошевелиться. А в голове билась только одна мысль, если бы он на минуту, всего на минуту раньше пришёл сюда, то увидел бы зверя. А страха не было! Было только странное оцепенение и заполняющий мальчика восторг.

А слева от избы, на не большом пригорке, стоит царь этого леса. Несгибаемый, величественный и достойный старый кедр. Хвоя его была с детскую ладошку Макара, сантиметров четырнадцать, не меньше. А ствол, Макар до сих пор не в силах обнять.

— У кедра есть душа, Макар, — прикасаясь к сероватой, не ровной коре, говорил ему отец. — Всё живое вокруг него расцветает, всем жизнь даёт. Могучими ветвями своими, обнимает деревья, охраняет их, оберегает. Не раз молнии на себя брал, а младших в обиду не давал.

Макар всегда с уважением и каким-то трепетом относился к этому могучему старцу. Бывало, к своей избушки идёт и с самого далека его видит. Как маяк ему путь указывает.

До пяти лет дети всегда рядом с матерью были. После пяти, воспитание мальчиков и девочек начинало существенно отличаться.

Мальчиками занимался только отец. Обучал всему, что знал. Всему, что в жизни чаду пригодится.

В шесть лет Макар начал сам ставить петли на зайца. С этого же возраста отец начал учить Макара работать с ножом. Ни одной шкурки отец сам не снял.

— Ты добыл, тебе и работа. Умей охотиться, умей и о дичи заботиться, — говорил отец.

А с семи лет Макар взял ружье.

— Ружье для охотника — первостепенная вещь, — учил отец. — Оружие всегда должно работать безотказно — иначе не только добычи тебе не видать, но и с жизнью распрощаешься. Насколько тщательно будешь следить за ним, столько оно и будет служить тебе без осечек и сбоев. У хорошего охотника ружье не ржавеет. Понимаешь, о чем говорю?

— Понимаю, тятя.

А как не понимать?

С детства мальчишки все видели, примечали.

Всё знал Макар, до самых мелких нюансов знал, что и как делать. Только строгий запрет был для мальчишек на всё, что касалось оружия.

С семи лет только в руки давали и учили.

Макар часами мог сидеть подле отца и наблюдать, как тот медленно и основательно чистит своё ружьё.

Как заряжает патроны. Из медной гильзы выбивался стреляный капсюль, вставлялся новый, потом меркой отмерялся порох, вставлялись пыжи, засыпалась дробь и всё это прикрывалось тонкими, бумажными пыжами. И готов новый патрон.

— К своему ружью привыкнешь, пристреляешься, сам поймёшь, какие патроны тебе делать, сам себя мерки сделаешь. У каждого охотника мерка своя, — учил его отец. — А пока учись и руку набивай. С закрытыми глазами делать это уметь должен. От этого не только твоя жизнь зависеть будет.

В пятнадцать лет у Макара появилось своё ружьё. Первое! Самое лучшее! Бесконечно желанное! И вдвойне Макар горд был — сам ружьё себе добыл.

Месяц он белок с рогатки стрелял, сам шкурки выделывал. Сдали с отцом шкуры и ружьё купили.

Отец доволен был сыном, чувствовал это Макар, хоть и молчал он. Макар отца понимал с одного взгляда.

Вот и сейчас молчал отец одобрительно и дышал полной грудью. Значит доволен.

С детства отец для Макара был всем! И другом и братом и образцом для подражания. Макар старался ходить, говорить, всё делать, как отец.

Идёт маленькие ещё, сопливый, но косолапит, как тятя и все левой рукой делать пытался. Отец-то левша. Всё из рук у Макара валится, сопит малец, но настырно в левую руку все берёт.

Ближе отца не было никого и сейчас для Макара.

Макар ходил в родную деревню раз в год, аккурат на праздник трёх костров. Сейчас его праздновали не по всем обрядам. Только молодёжь собиралась на большой поляне и разжигала костры, устраивали посиделки с игрищами. А остальные, этот значимый в прошлом день, отмечали дома. Собирались всей семьей, накрывали стол и молились за добрый лес и удачную охоту.

Вот в этот день, Макар и навещал родителей, братьев и сестёр.

В их семье было шестеро. Три мальчика и три девочки. С неделю Макар гостил у родных, потом уходилдо следующего года в свою избушку.

Но отец, за год, пару раз навещал сына сам. Охотился с ним или просто новости приносил.

Макар не всегда один жил. Была у него и семья когда-то. Шесть лет уж прошло, а помнил, как вчера было. Часто ловил себя на том, что мысли его сами собой в то время улетают. К ней летят.

Макар знал Беляну с детства. Двор в двор жили.

Как не вспоминал Макар, как не пытался, да так и не мог вспомнить, как первый раз Беляну увидел. Всегда она рядом была, всегда одной детской оравой бегали.

А один раз увидел, по-настоящему увидел её, разглядел в ней, то, что и сейчас душу бередило. В тот момент он и влюбился в неё.

Зимой это было. Прыгала детвора с крыши мыльни в снег. Лучшего развлечения и не придумать. Визг стоял на весь двор.

Мальчишки заскакивали на крышу быстро, ловко, а девчонки карабкались, кто как мог. Мальчишки по несколько раз залезут на крышу, да спрыгнут, а девчонки все внизу мнутся.

Вот Макар и решил помочь, первую, вторую на крышу затащил, а потом Беляне руку протянул. Она схватила его за ладошку, крепко схватила, цепко держит. Он её подтянуть хотел, а она и помочь ему не пытается. Стоит, голову задрала, глазище огромные, светло-серые, ресницы инеем покрыты, щеки пылают, точно солнце на закате и улыбка во весь рот. Макар даже замер на мгновение, как первый раз Беляну увидел. Всегда тихая, спокойная, а тут таких бесят в глазах увидел, что и не поверилось.

— Ты попался! — тихо, одними губами прошептала Беляна и дёрнула его за руку.

Макар кубарем с крыши сиганул. На спину упал, аж весь дух выбило. Сразу и не сообразил, что произошло.

А Беляна стоит рядом, хохочет, аж слезы из глаз брызжут, сказать что-то пытается, но не может.

Ох, и злой Макар был. На ноги вскочил, хотел проучить мелочь, а она как рванет со двора, только пятки замелькали.

Макар смотрел ей вслед и усмехался, вот ведь девка, как ловко провела. Первый раз Макара кто-то поборол. Всегда ловчее и сильнее всех, а тут во как получилось.

С той зимы и запала Беляна в него. Крепко запала.

И ведь не красавица. Простая, как все девки на деревне. Но было в ней что-то, что манило Макара.

И вся такая ладненькая, все при ней. Макару всегда потрогать её охота была. Он был уверен, что она непременно мягкая, должна быть, как пух.

И пахла она домашним, сладким и таким родным. Все мысли вокруг неё только и крутились.

Вот Макар и решил, что она непременно будет его женой. Мечтал, грезил ею. Сил нет, как наваждение какое. Пришёл к отцу и, как на духу все это выложил.

— А не рано ли такую ответственность на себя берешь, сын? — серьезно спросил тогда отец. — Сейчас тебе хочется, мочи нет, а коли передумаешь? Тогда что? О другой вздыхать будешь?

— Ни нужен мне больше никто, тятя.

— Ты, Макар, не болтай попусту. Мечтаешь? Мечтай про себя, а коль решил, так добивайся. А чужим ушам твои думы ни к чему. Понимаешь, о чем говорю?

— Так разве уши твои чужие для меня?

— Пустые разговоры не стоят доброго слова. За пустыми разговорами, вон к бабам ступай. Ко мне придёшь, когда сватов готовить надо будет, не раньше. От мужчины, Макар, дело ждут. Мечтать баба твоя будет.

Обиделся тогда Макар на отца. А сейчас с улыбкой вспоминал тот разговор.

Отец никогда о будущем не говорил, никогда не обещал ничего, он просто делал.

Макар тогда ничего Беляне не сказал, ни словом не обмолвился, но ни на шаг теперь от неё не отходил. Всем не гласно дал понять, что его она и никого больше. Перед армией только о своих чувствах рассказал, и она ждала его. Все три года ждала. А после службы, подошёл к отцу и сказал сватов собирать. Отец только улыбнулся в бороду и зимой Макар и Беляна семьёй стали жить.

Ночь их первая навсегда у Макара в сердце осталась. Помнил, как прикоснуться к ней боялся. Как волосы её распускал, а они точно туман во круг её клубились. И глаза её большие помнил, не испуг там был, бесенята там плясали. Как зимой, тогда у мыльни, щеки горели и улыбалась она ему, точно говорила: «Ты попался!».

Какая же она была мягкая, не обманули предчувствия детские, нежнее пуха Беляна была.

Любил её Макар. Сильно любил.

Если дома был, помогал ей во всем. Она тяжелее чугунка не поднимала ничего.

— Балуешь ты мне, Макар, — ласково улыбалась Беляна. — Какой мужик, бабью работу с радостью делает?

— Тот, кто жену свою любит и бережёт, Беляна, тот и делает.

Всё ладилось у них, душа в душу жили, да только два года в сухую прошли. Не давал им Бог детей.

И травами лечились, натираниями, настойки и отвары пили. И специальный оберег Беляна себе делала — рожаницу. Красивая куколка у неё тогда получилась, из лоскутков ярких, перевязанная красной и синей лентами, как символ женского и мужского начала. Берегла её Беляна, никому не показывала. Да только не помогала она.

И науз делали. Считалось, что он тоже помогает зачать и родить ребенка. В течение сорока дней Макар и Беляна строгий пост держали. Во время него Беляна заплетала на красной нити по узелку, читая над ними заговор. Но все без толку.

Много всего делали они. Много молились о полном чреве, да все их мольбы оставались не услышанными.

На третий год, по весне, Макар пошёл к старосте. Не просить пошёл, а решение своё озвучить, на которое уже невозможно повлиять было и вряд ли получилось бы что-то изменить. Долго он шёл к этому решению, но другого выхода не видел. Не было его — выхода другого.

Деревня их была закрыта от всего мирского. Образ жизни строгий. Незнакомцу, тем более некрещёному, в гости к ним попасть почти невозможно. Да и зачем — для пустых разговоров?

Знал, Макар, что многие другие поселения проще что ли относились к пришлому. Пользовались многими благами мирскими. Они же минимум у мирян брали. А, чтобы обратиться к врачам за помощью, такого никогда не было. Не помнил Макар таких случаев.

Староста против был, но Макар сказал, или идём с Беляной к врачу или уходим в мир. Развернулся и ушёл. Староста шибко не доволен был, но промолчал, не остановил Макара, дал таки своё молчаливое согласие.

В больнице, Макар щедро заплатил за приём и за полное обследование Беляны. Она напугана была, все к Макару жалась. Вроде бойкая, а тут оробела. Первый раз Беляна деревню свою покинула. Все ей было в новинку, все необычно и странно.

Она долго в кабинете была, потом с врачом вышла. Макар к ней было кинулся, а она головой только мотнула, мол не все ещё, жди. И в другой кабинет ушла. Макар ждал. Бесконечно долго тянулось время. Он уже перечитал всё, что на стенах висело. Знал сколько его шагов в коридор вмещалось, а Беляна все не выходила. Откинул голову назад, глаза закрыл и сидел так ни о чем не думая.

— Пойдём, Макар, — аккуратно толкая его в плечо, тихо сказала Беляна.

Макара даже вздрогнул от неожиданности. Подскочил с кресла. А Беляна развернулась и на выход пошла.

На крыльцо вышли, Макар во все глаза на неё смотрит. Спокойная вроде стоит, не расстроенная. У Макара даже от сердца отлегло.

— Ну, что? — не отрывая от неё взгляд, спросил Макар.

— Анализы взяли и смотрели меня. После природной нечистоты ещё прийти надо, — почему-то? — почти шёпотом ответила Беляна.

Потом помолчала и как бы извиняясь добавила:

— Тебе, Макар, тоже к врачу идти надо.

Макар был не против к врачу сходить, только не понимал зачем. Всегда думали, что причина в женщине. У жены сухое чрево, а муж-то причём? Но Макар и слова против не сказал. «Врачу виднее», — так рассудил.

Всё лето они ездили к врачам. Сначала по отдельности ходили, потом вместе к врачу заходить стали. В итоге сказали, что всё у них хорошо.

Как камень с души упал. Со спокойствием и уверенностью жить они стали. Как молодые нежились, упиваясь друг другом.

А женские дни все приходили и приходили. С завидной регулярностью приходили.

Ещё два года они жили в пустую. А потом наступила ночь, которую Макар будет помнить всегда.

3

Макара настойчиво будили. Не переставая, Беляна теребила его за плечо. Он повернулся к ней, сразу и не понял, что происходит. В доме темно было, только глаза её рядом блестели.

— Случилось что? — спросонья спросил Макар.

— Случилось, Макар, — еле слышно, ответила Беляна.

Макар ещё подумал тогда, зачем шёпотом-то говорит, одни они в доме-то. Будить не кого.

— Вот вроде все хорошо у нас, Макар. Скотина в стайке, ледник полный, дом добротный и большой, да только для чего все это?

Спросила и смотрит на него, ответа ждёт. А Макар растерялся даже. Что ответить-то на это?