Читаем Похождения московского Пинкертона онлайн бесплатно

Звонок звякнул и проволока оборвалась.

— Судя по тому, что звонок не успел зазвонить, как оборвалась проволока, я заключаю, что господин, стоящий за дверью, большого роста и очень взволнован. Лука, отвори!

Лука, чистивший кирпичом объемистый самовар, почесал за ухом и не спеша открыл дверь.

Сделав это, он с изумлением растянул рот до ушей и крепко выругался.

— И впрямь здоровенный и красный, словно сейчас на полке парился! — выпалил он прямо в лицо вошедшему в комнату господину с широкой рыжей бородой, в лисьей шубе и бобровой шапке.

— Ежели — эфто ты про мое степенство, то правильно баешь! — встряхиваясь, ответил вошедший… — Ручка у меня, благодарение родителям, ничего себе… Не ровен час сожму тебя сейчас, без руки и останешься…

Лука, приготовившийся снять шубу с гостя, трусливо отпрыгнул от него в дальний угол.

— Чего ж ты, болван, не раздеваешь господина? — крикнул Агафон.

— Боязно, ваше благородие… Он и впрямь руку сломает!.. Ишь медведь какой, звонок далее оборвал, а уж какую я для него крепкую проволоку приладил… Пусть уж он сам себя раздевает…

— Напрасно себя беспокоите, господин сыскных дел мастер, я ведь на минуточку, потому как мы по мясной части промышляем и нам без дела околачиваться не приходится…

— Что же вам угодно?

— А видишь ты, мил человек, происшествие-то у меня какое. Есть у меня теща, жаднеющая баба, но, между прочим, капиталец имеет… И жила она у меня на спокое, ни в чем нужды не знаючи, потому как мы за капиталец можем человека ублаготворить.

Хорошо… живет она год, два… Что же, думаю, пусть себе живет на здоровье… Только вдруг этакая каверза случается: пропадает она у нас… И ума никак не могу приложить, куда бы это баба могла задеваться? Кажись, не иголка и не то, чтобы субтильна была, а баба, как след быть, рослая.

— Ваша теща пропала и вы хотите разыскать ее? — нахмурив брови и сделав наиумнейшее лицо, строго проговорил знаменитый Агафон.

— Аккурат в точку попал!

— Скажите, большой у ней капитал имеется?

— Да тыщ этак по тридцать.

— Великолепно! А в случае, если ваша теща умрет, кто у ней наследники?..

— Это бы давай Бог, потому как мы наследники-то будем… Но только тут каверза какая-нито… Уж очень она баба-то язвительная…

— Так значит, она пропала?

— Совсем, то есть, ума не приложим, куда задевалась! Всех родных и знакомых опросили, нет как нет…

— Гм, — пробормотал про себя знаменитый сыщик. — Купец, очевидно, очки мне втирает… Сам прихлопнул старуху, чтобы наследство скорей получить…

Агафон позвонил в участок и попросил прислать наряд городовых. Через полчаса злополучного купца уже вели в тюрьму.

Знаменитый Агафон самолично сопровождал важного арестанта, который на чем свет стоит костил и тещу, и Агафона, и самого себя.

Вдруг их нагнал извозчик с сидящей в пролетке солидной особой крайне сердитого вида…

— Митрофан! — вскрикнула она.

— Теща, вот она, теща! — заорал благим матом купец, бросаясь к пролетке. — Матушка, выручай, анафема! Я же тебя разыскивал!.. Господин сыскных дел мастер, посмотрите, это моя теща, ей-Богу теща! Лопни мои глаза, теща! Да где ты это, старая, пропадала?

— А я говеть ездила, к Сергию Троице, — невозмутимо ответила купчиха.

— Тут вышло недоразумение, — пробормотал смущенный Агафон и приказал городовым:

— Отпустите его!

А сам стал поспешно удаляться.

Купец же, растопырившись, стоял на мостовой и, показывая фигу знаменитому сыщику, кричал:

— Что, взял? Теща-то сама, без тебя, нашлась! Нако-вот выкуси!

Эй ты, чертова перечница, собирайся-ка поживей! — крикнул Агафон, поднявшись однажды чем свет, ровно в девять часов утра.

— Ишь ты, кая тебе некогда! — проворчал довольно резко Лука, колупая пальцем в носу. — Что это ему приспичило? Ай кто хорошего магарыча посулил?..

— Готов, что ли? — выскочил Агафон в кухню, где Лука занимался глубокомысленным ковырянием в носу.

— Знамо, готов, а то не готов, что ли? — с достоинством ответил Лука. — Что надоть-то?

— Идем! — многозначительно пошевелил он бровями и поднял палец кверху. Лука последовал за ним, в недоумении дергая носом, как бы говоря:

— И мудреный же у меня барин, прах его возьми! Одно слово — адвокат, да и только!

Они долго колесили по Москве и наконец попали в какой-то глухой переулок.

— Лезь через забор!

Лука беспрекословно повиновался.

— Что ты там видишь?

— Сарай вижу… дверь открытая…

— Так, так… Стой там, я тоже переправлюсь к тебе!

Через минуту Агафон был по ту сторону забора.

— Тс… тише! — приказал он своему слуге. — За мной! Они, крадучись и затаив дыхание, стали медленно подвигаться к сараю.

Подошли.

В сарае, на куче соломы, лежала человеческая фигура.

— Видишь?

— Вижу…

— Раз… два… три… хватай! — крикнул Агафон и с размаху бросился на лежащего.

— Ай, батюшки, режут разбойники! Караул! — завизжал женский голос так пронзительно, что с разных сторон на него сейчас же откликнулись собаки…

— Тьфу, проклятая! — обругался Агафон, — да это баба! Лука, пусти ее…

— Вы что же это, охальники, осрамить меня хотите? Караул! Караул! Помогите! — визжала, не переставая, баба, раскорячившись на соломе.

— Надо отсюда убираться! — пробормотал Агафон. — Мне сообщили, что здесь скрывается важный преступник, а здесь какая-то пьяная баба…

— Так бежим, барин!

— Бежим!

Они побежали обратно к забору, а баба, потревоженная ими, раздобылась уже где-то грязной метлой и мчалась за ними в погоню.

— Лука, скорей на забор! За нами погоня! — задыхаясь, крикнул Агафон.

— Я уже здесь! — храбро ответил Лука, в мгновение ока перелетая через забор.

— А я…

Но Агафону не пришлось договорить… В ту минуту, как он ухватился за верх забора, его нагнала баба и стала охаживать метлой с бока на бок, приговаривая:

— Вот тебе, шатун голоштанный, вот! Не шляйся по сараям, где бабы спят…

— Барин, чего ж вы застряли? — спросил из-за забора Лука.

— Да я не застрял! Черт, пошла прочь. Я тебя! — кричал Агафон, катаясь по земле и увертываясь от ударов метлы.

Лука наконец догадался, влез опять на забор и, вынув револьвер, направил его на бабу.

Та дико взвизгнула и, бросив метлу, убежала.

— И как это я мог ошибиться! — говорил Агафон, удаляясь от злополучного забора. — Вот и верь теперь всяким анонимным доносам! Думал поймать важного преступника, а вместо того самого баба вздула, да еще чем? Грязной метлой!

И он с досадой почесал болевшие бока.

— Это ничего, барин, это пройдет! — успокоил его Лука. — Апекит зато хороший будет.

Успокойтесь, сударыня, не расстраивайтесь. Мы приложим все усилия, чтобы отыскать ваши золотые вещи. Вы только расскажите пообстоятельней, как все у вас произошло?

Так успокаивал знаменитый Агафон молодую барыньку, явившуюся к нему с просьбой разыскать вещи, похищенные, по ее словам, из запертой шкатулки в ее спальне.

Барынька заливалась горючими слезами.

— Да успокойтесь же! — уже нетерпеливо воскликнул Агафон, не получив немедленного ответа.

— Знамо дело, чего реветь-то! — добродушно выпалил сидевший в кухне Лука. — И дуры ж эти бабы, как я погляжу…

— Дурак! Болван! Пошел вон отсюда! Не умеешь себя с дамами держать! — набросился Агафон на своего верного слугу.

Лука сконфузился и забился в дальний угол от своего грозного барина.

— Итак, в вашу спальню никто не мог войти, кроме мужа и горничной, — снова обратился он к барыне.

— Никто, никто! — ломая руки, отвечала она.

— Значит, вещи украдены вашим мужем или горничной?

— Ах, что вы! Этого не может быть… Нет, тут что-то таинственное… страшное…

— Я должен осмотреть вашу спальню! — быстро решил сыщик…

Барыня согласилась и через некоторое время она уже вводила Агафона и Луку в спальню.

— А где комната вашей горничной? — окинув взглядом спальню, многозначительно спросил Агафон.

Знаменитому сыщику показали комнату горничной.

— Гм… — многозначительно промычал Агафон и поспешно направился к большому бельевому шкафу.

— Барин, барин, не отворяйте шкаф! — крикнула горничная, побледнев от страха.

— Ага! Что я говорил? — торжествующе воскликнул Агафон.

— Неужели ты, Дуня… — произнесла ошеломленная барынька…

— Ах, барыня, не то, совсем не то, что вы думаете… Прикажите только барину не трогать шкаф, а я вам все расскажу, все! — лепетала растерявшаяся горничная…

Между тем, Агафон уже дергал дверцу шкафа, которая оказалась запертой.

— Не трогайте, барин! — бросилась вне себя горничная, хватая Агафона за руку.

— Лука, держи ее! — скомандовал Агафон, — а ты, тварь, отпирай сию минуту…

— Э-эх молодка, не кочевряжься! — крикнул Лука, хватая горничную в охапку и с удовольствием прижимая к себе, — ишь ты, какая пухлая, дуй тебя горой… Пропадешь с тобой…

— Пусти! Дурак! Я закричу! — рвалась разозлившаяся горничная…

— Эфтово никак не возможно, потому как начальствие приказывает! — преспокойно отвечал Лука…

Вдруг дверца шкафа с треском отскочила и на Луку набросился статный молодой человек…

— Прочь, негодяй! — крикнул он и, развернувшись, изо всей силы съездил Луку по уху. — Не трогай мою невесту.

Лука с воплем растянулся на полу.

Агафон схватил неизвестного, но получил сильный толчок в грудь и навалился на Луку, который, не разобрав, в чем дело, подмял свое «начальствие» под себя и начал его тузить по чему попало, приговаривая:

— Я тебе покажу, как драться! Я тебе такую невесту покажу, что и жениться не захочешь!.. Не прячься в шкафу, анафема проклятая, в рот тебе мыльную мочалку из сандуновских бань!..

— Что это значит, Дуня? — спрашивала ничего не понимающая барыня, не замечая от волнения потасовки на полу.

— Я же говорила, барыня, чтобы не трогал барин шкафа… Там у меня жених был спрятан… Я знала, что вы не любите, чтобы ко мне молодые люди ходили… и спрятала… Почем же я знала?.. Я тут не виновата, ей-Богу! Лопни мои глаза…

Лука, оттузив как следует Агафона, разобрал наконец, в чем дело, и помог подняться своему «начальствию».

— Ты что же… как же… Ах ты… Погоди же! — прошипел разозлившийся Агафон и, схватив шляпу, убежал от стыда из злополучной квартиры, забыв о розыске пропавших золотых вещей.

Лука последовал за ним с таким видом, как будто не он оттузил свое «начальствие», а его побили.

Лука сидел у окна в такой глубокой задумчивости. Что, как засунул палец в нос, так и забыл про него.

— Ах, едят те мухи с комарами! — наконец вслух проговорил он, — что же это за штука в нос-то ко мне забралась?

Хотел дотронуться до носа, чтобы устранить из него неизвестную «штуку», да хватился руки и не найдет ее…

— Што за оказия, — прошептал он с суеверным страхом, — никак у меня рука-то пропала.

В это время нос изъявил громкий протест против долгого пребывания в нем пальца и чихнул… Рука опустилась на колени.

— Вот она! — радостно воскликнул Лука, — я то ищу ее, а она в носу, значит, была… ну и бестия… А все барин, чтоб ему Сухареву башню не видать! И где бы это его нелегкая носит теперь… Вот уже три дня домой глаз не кажет… Мамзелька нешто какая примарьяжила? Так нет — не таковский он… Деляга!.. Ох, не к добру это… Обязательно с ним несчастие какое-нито случилось… Жулики-то злы на него, известно, боятся, потому — начальствие… всегда может насолить! Гляди, заманили в какую-нито трущобу, кирпичом по голове тарарахнули и крышка…

Такие мысли колобродили в голове преданного слуги знаменитого сыщика…

В Луке и в самом была сыщицкая жилка. Она заговорила в нем сейчас же, как только он подумал, что барин его мог находиться в опасности, и он не стал откладывать дела в дальний ящик, а быстро собрался и отправился на поиски знаменитого своего хозяина.

Конечно, первым местом, которое он навестил, был полицейский участок.

— Ваше благородие, несчастье! — выпалил Лука, врываясь в кабинет пристава.

— Что? — что такое? — заволновался пристав, — убили? ограбили?

— Не то… а их благородие, господин Агафон, пропали… Ни слуху, ни духу вот уже третьи сутки… Прихлопали его где-нито жулье окаянное…

— Я же и говорю — убийство! — горячо воскликнул пристав.

— Да где оно, убийство-то это самое? — глубокомысленно спросил Лука.

Пристав только развел руками и, подумав немного, отдал приказание составить протокол о пропаже знаменитого сыщика Агафона и распорядился известить все участки о таком случае на предмет розыска пропавшего сыщика…

Лука вернулся домой облегченным и значительно успокоившимся… Меры к розыску пропавшего были приняты теперь. Но и сам он не хотел сидеть сложа руки, немедленно приступил к подробному осмотру кабинета барина. Кабинет был заперт, но для сыщика не может быть запоров и Лука вошел в запертый кабинет, как будто он был его собственным. Первое, что бросилось ему в глаза, это лист белой бумаги па столе. На листе почерком Агафона был написан адрес:

Покровка, Девкин пер., д. 78, кв. 2.

Лука хлопнул себя ладонью по лбу и воскликнул:

— Что бы мне пораньше сюда заглянуть?! Этот адрес недаром оставлен… Надо спешить!..

И подняв палец кверху, как это делал знаменитый Агафон в самые торжественные минуты, Лука помчался по указанному адресу.

Дом 78 произвел крайне удручающее впечатление на Луку.

— Эге, да это настоящая ловушка, — пробормотал он, — окна занавешены, дверей на улицу нет, и ворота на заперти. Как туда проникнуть?

Недолго думая, Лука вынул свисток и на его трели сейчас же сбежались городовые, дворники и разная публика вроде мальчишек, кухарок и торговцев сеном и овсом.

— Что случилось? Пожар — что ли? Али кого задавило? Потолок провалило?..

— Хуже! Здесь человека убили, вот в этом самом доме! Едва сказал эти слова Лука, как городовые и дворники выхватили свои свистки и такой концерт дали, какого Девкин переулок от самого сотворения мира не слыхал.

Собралось народу видимо-невидимо. Прибыло начальство, и кто-то догадался вызвать пожарную команду.

Начали стучать, звонить, кричать, но из таинственного дома никто не отзывался.

Потеряв терпение, сломали ворота и вошли во двор. Все двери оказались запертыми.

Пришлось взламывать двери.

Осторожно, на цыпочках, последовали за Лукой городовые, а за ними начальство, по пустым комнатам.

Шествие замыкали пожарные во главе со ствольщиком, державшим наготове пожарную трубу.

Когда проходили по темному коридору, вдруг сверху громкое чиханье…

— Будьте здоровы! — крикнул Лука.

Городовые попятились, начальство смешалось с пожарными. Раздались крики:

— Лови! Хватай!

Но… хватать было некого. На потолке ничего не было. На стене виднелась небольшая полка и только…

Не могла же полка чихать?

— Что за чертовщина? Неужто нам послышалось? — проговорил кто-то…

— Какое послышалось, — решительно заявил Лука, — чихал кто-то, дери его горой… Уж это обязательно он.

— Кто он-то?

— А убийца, барина-то моего который укокошил!

Вдруг что-то черное соскользнуло с полки и упало прямо на голову Луки…

— Караул! Режут! — завопил он, хватаясь за голову…

Городовые храбро накинулись на Луку и повалили его на пол… Пожарный окатил их всех водой, и первое время никто ничего не мог разобрать.

— Хватай… хватай!