Читаем Блуждающие огоньки (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Рядом есть страшное, есть удивительное. А есть удивительно-страшное, но только оттого, что всё это совершенно необъяснимо на первый взгляд. Поиграем?..

Оскарова Надежда

Оскарова Надежда

Блуждающие огоньки

Блуждающие огоньки

В том далёком 1978 они только собрались поставить палатки. Вытащили из рюкзаков, разложили по поляне, застолбив места, чтобы днём не оказаться на солнцепёке, начали стругать колышки. Достали лопатки, котелок, пачку макарон да пару банок тушёнки, а две девчонки пошли высмотреть сухие деревья для костра.

Дальше - чёрно-белые фото.

Вот Алик с вырванным горлом - чужое запрокинутое лицо. Пальцы в крови касаются струн гитары.

Таня - сердце остановилось, когда она собиралась набрать воду в котелок. На русалку похожа... И улыбается.

Витя лежит на животе, а голова вывернута так, что глаза смотрят в небо. Рядом лопатка, и от неё линия по земле - наметил, как лагерь окапывать.

Никита лишился сердца и правой руки, её нашли в шестнадцати метрах - со страшной силой выдернута рука из плеча, как у пластиковой куклы.

Лена - в двух местах сломан позвоночник, и кожа снята с лица напрочь.

Уцелели две девочки, которые ушли в лес. Анечка и Марина.

Всё же черно-белые фото страшнее цветных. Слишком много остаётся на откуп воображению. Что это - кровь, грязь? Рваная одежда похожа на внутренности, а внутренности - на рваную одежду. И не хочешь - начинаешь всматриваться, а потом понимаешь, что увидел, и лучше бы не всматривался.

Всегда в этот момент Слава вспоминал причуды испанского гравёра. И там и там много страшного, непонятного, удерживающего взгляд. На гравюрах Гойи лица такие, словно он рисовал покойников - резкие, заострённые, застывшие, вздёрнутые вверх. Лица мертвецов, которые в последнюю минуту жизни почему-то пытались улыбнуться... У Тани получилось.

Человек выбросил окурок, обернулся. Ух ты... какой глазастый. Радужка настолько тёмная, что кажется чёрной. Опасное для девушек сочетание. А ещё он хрупок и тонок и вряд ли высок. Белые волосы собраны в небольшой хвостик. Крашеный, поди... Да точно крашеный. Идиот.

Мгновение, когда я разглядывала его, прошло. Он досадливо уклонился от пролетающей осы, одновременно освобождая мне место на скамейке.

Села, и он тут же стянул резинку с хвостика. Волосы упали, закрыв лицо до подбородка. Словно отгородился от меня.

Нахмурилась. Нафига тогда место освобождал? Чудные люди встречаются в чудной день... Последний чудной день.

- Простите, если помешала, но как раз на этой скамейке я договорилась встретиться со старым другом.

- Почему вы решили, что помешали?

Ага. И зачем извинюсь, не чувствуя вины...

- Вы отгородились... распустили волосы.

Всё же я дура. Не потому, что баба, а потому, что дура...

Он громко рассмеялся. Боги, он раздражает всё больше и больше... Где же Олег?

- Что, не угадала? - спросила резко.

- Наполовину. Отгородился. Но не от вас, а от осы.

Мы замолчали. Я достала пудру и критически глянула в зеркальце. Из дома пришлось выйти быстро. Хорошо хоть расчесаться успела.

Человек протянул руку:

- Можно?

Почему нет? Он не по-мужски ловко открыл крышку, посмотрел на свой лоб, вернул. Проследил движенье, которым я бросила пудру в сумочку.

- Думал, испачкался. Понимаете, ветка низко, и....

- Зря оправдываетесь. Мне всё равно.

- Да. Видно.

Он положил руку на спинку скамьи, а на руку - голову. Взгляд был - мимо меня. Солнце било ему в глаза, но он даже не прищурился.

Только когда утренний туман опустился на поля, девочки смогли найти дорогу к селу. Грязные, ободранные. Это и понятно - лес густой, древний. Чудом вышли, не иначе.

Марина почти сразу впала в забытье. Шла, куда вели, ела, когда кормили. Молча и послушно. Вышла к людям - и всё, отказалась воспринимать реальность. Слишком велики оказались для неё страдания.

Рассказывала Анечка. И показывала. Сначала поисковой группе, потом милиции. С пугающей размеренностью и логикой робота. Отстранилась. Разве что в третьем лице о себе не говорила.

Жизнь её разделилась на "до" и "после".

О том, что "до" говорила легко и радостно - как собирались в поход, как доехали на электричке до станции, с трудом разузнали у местных дорогу, как пели, как нашли идеальную полянку для лагеря. Почему сюда решили? Наперекор суевериям. Таня всех взбаламутила. Так приятно же быть первыми! Гляньте, какая красота, какая глушь! И никого - потому что черти, леший, баба яга...

О том, что "после" - отрывисто, односложно. По кадрам. Вышли на поляну. Пахло жасмином и горячим железом. Сначала увидели Витю и не поняли, что с ним. Дурачился, куртку задом наперёд нацепил? Потом увидели Алика. Тут ясно стало, что беда.

Возбудили уголовное дело. Сказать, что землю носом рыли - ничего не сказать. Потом говорили, что пытались замять, что раз ребята все бывшие детдомовские, то и заступиться некому, но это не правда. Слава сам видел. Приехал на следующий день, как условились. И рад и не рад был, что задержаться пришлось...

Было тихое селение, а теперь - башня вавилонская, обрушенная. Вертолеты, правда, в отдалении на поле садились, но машин, людей... Море. Почему-то запомнился лай собак. И ещё - погоны. В штатском тоже много было, но вот спроси о первом, что всплывает в голове - погоны. Какие там лейтенанты-капитаны - генералы да полковники. В глазах рябило от звёзд.

Почти сразу нагрянули и правительственные комиссии. А за ними комсомольцы-добровольцы, но их быстро разогнали. Не до них было.

Но это как-то смутно в памяти осталась. Анечка жива, это главное. И всё время пытался он её увидеть, а не пускали...

Лес гребёнками прочёсывали, и это не преувеличение, да только не нашли ничего. Зря суетились следователи, эксперты, зря приезжали комиссии, зря полетели с кого-то погоны. Да, нападение и убийство, но кто это мог сделать? Жители деревни? Сбежавшие зэки? Сами девчонки? Могли. Теоретически. И жителей многократно вызывали на допросы, и выяснили, что зэки не сбегали, ну а девчонки - шею разве так выкрутить смогли бы?

По словам экспертов, ребята не сопротивлялись. Смерть пришла к ним быстро, неожиданно. А значит, нападавших было не меньше пяти - по числу жертв. Ну ладно, четверо, девчонка могла от страха умереть... Выскочили из леса, убили с особым зверством и цинизмом, а потом смылись - так получается? Так. Но тогда почему они не оставили никаких следов, эти пять человек?

Совсем. Никаких.

И не умирают с улыбкой от страха... или от сердечного приступа.

- Вы приезжий, - сказала я.

- Как догадались?

- Никак. И откуда вы?

- Вам же всё равно.

Зараза. Я стиснула губы. Мама говорила - "куриной гузкой, как все избалованные дети".

Он головой и рукой указал на небо.

- Оттуда.

- Ну да, понятно... Жаль, парашют забыли.

- Забыл, - улыбнулся чудик.

Ну да, и головушкой прям о мать сырую землю... Хорошо, давай поговорим ни о чём. Это я умею. Покуражусь напоследок.

- Ладно, считайте приняла правила игры. Вы не пассажир, - он улыбнулся. - Лётчик или пришелец?

- А это не одно и то же?

Я против воли рассмеялась. Надо же. Давно не смеялась. Особенно искренне.

- Да, вы правы. А после неба вам не страшно на земле?

- Страшно? - его глаза раскрылись ещё шире. - Говорят, что страшно пережить своих детей, но этого я не знаю. Страшно, когда умирает твой ровесник - в первый раз страшно. Здесь не страшно. Здесь всё впервые - вздох, улыбка, солнце. Особенно ночь. Ночь здесь всегда впервые. Нет нигде таких ночей.

Как-то потом, уже в городе, после очередного допроса (и всё-таки, почему вы гражданин, задержались на целые сутки? Ах, сессия... А не нарочно ли запороли её? Не было ли у вас, гражданин, преступного умысла?), услышал Слава через дверь слова своего следователя, сказанные коллеге. И многое стало на свои места. Например, почему допросы проводились более для галочки, без веры в его вину...

"Не могу себе представить человека или хоть целую орду, - говорил следователь в перерывах между затяжками, - которые ребят убили. Местные намекали - не чисто там. Кто ходил в глушь - тот не возвращался. Это, понимаешь, словно сила какая-то... Вышла из леса на поляну и пошла дальше, а ребята на пути оказались... Точнее - сами нарвались, бедолаги. А она, может, их и не заметила. Зацепила - и ушла себе, и всё равно ей, живы ли, умерли, дела нет... Получилось так, понимаешь? Ведь и травинки не помяла... Занесло ли на повороте, разметало песчинки... У кого сердце остановилось, кому голову оторвало... И они не поняли ничего, понимаешь? А от улыбки этой меня жуть берёт..."

И вернулся с пустыми глазами, допрос продолжил механически.

Ветер поднял облачко тончайшей пыли и песка и бросил нам в лицо. Он принёс запах цветущих лип и крыльев бабочек, покрытых пыльцой, и на мгновение возникли колонны эллинских храмов - решетки богов, открытых для солнца и пыли. А песок был белым, и на нем обязательно остался бы отпечаток лапки ящерицы с тонкими изящными когтями, если бы ей вздумалось здесь пробежать. И в пыли было солнце, солнце пыли и пыльное солнце. И все эти три солнца вспыхнули белым..

- Вам обязательно сидеть здесь? Я вижу отсюда красные тенты летнего кафе.

Не говоря ни слова, я достала телефон. Ага, сейчас... Олег, как часто в последнее время, оказался недоступен. Проверила содержимое маленького карманчика в сумке. Нашарила мятый бумажный платок и написала на нем помадой букву "У". А чуть ниже - заглавную букву своего имени. Наклонилась. Подняла с земли камень, положила на записку. Встала. Каждое движение - как отсрочка приговора, а потому...

- Идёмте.

Марину Слава долго не видел. Знал от знакомых, что лечилась долго. И что потом замуж вышла и уехала куда-то далеко за Урал. Да он бы и сам уехал, чего душой кривить... Если бы смог. Но была старуха-мать, был дом... Трудно было.

Потом, когда эра коммунизма закончилась и началась эра ток-шоу, Марина вернулась, стала появляться на экране в каких-нибудь "Тайнах и загадках прошлого" по годам, заканчивающимся на три и восемь. Двадцать пять, тридцать, тридцать пять... Любимые круглые даты, знаменующие, что тайна ещё не раскрыта.

Странно было слышать своё имя с экрана. Словно и он умер. Звали самого высказаться, и не раз. Неизменно отвечал - "в шоу уродов не записывался". Грубо, конечно. Но доходчиво.

Гибель ребят называли теперь в стиле Конан-Дойла и Гарднера "Делом о Мёртвой Улыбке"... придурки. И всё потому, что обычно фото Тани показывали. Было в нём что-то былинное, васнецовское. Остальные-то шибко страшные.

А Марина говорила много и красноречиво, с переменным успехом поддерживая самые разные версии. Куда ветер дул. Сразу думалось, что лечилась она долго, но недостаточно.

Если же отвлечься от чепухи, то была она обычной, молодящейся дамой. Дамой четырежды замужней, не вдовой, с пятью детьми. Три мальчика, две девочки. Будила неприятные, но годами сглаженные воспоминания... До момента, когда в 2008 году ляпнула, мол, это предназначение моё было - детей родила в память о друзьях погибших. Две девочки, три мальчика, ага.

После этого он всегда телевизор при её виде выключал.

У Анечки детей не было.

Анечка так и не вышла замуж. Двадцать девятого июля 1980 года, в самый разгар Московской олимпиады, Анечка вышла в окно девятого этажа. На разбитом, окровавленном лице её была улыбка.

Так Слава семьёй и не обзавёлся. Видимо, не их предназначение.