Читаем Но будет свет! онлайн бесплатно
Но будет свет!
В философских лирических стихотворениях автор размышляет о прошлом и настоящем, о внешнем мире, в котором есть счастье, но и несчастье, разрушительные трагические события, влияющие и на жизнь целых народов, и на внутренний мир отдельного человека. В человеческом бытии, которое во все времена было наполнено не только любовью и светом, но и ненавистью, и тьмой, обязательно победит Любовь, и будет Свет.
Поэзия1
И снова – пир, опять – Чума.
Вассал вассала – нам не ровня.
Читая древние тома,
школяр узнает ту же бойню:
крестьяне пьют, дворянам – герб,
король опять идёт на турок
(Так важно, чтобы крест – не серп
Луны висел…). А шут-придурок
твердит о том, что скоро смерть:
смердит бубонная зараза –
пируй, раз помирать не сразу,
в обман Средневековья верь:
на трёх китах прочнее твердь.
2
Мы в осаде. Ни войти, ни выйти –
постовые дремлют по углам.
Всё притихло. В ворохе событий
ждём, чем это обернётся нам.
Мир облез. Нелепая зараза
исказила биржевой скачок.
Как-то хочется всего и сразу,
но желания сейчас не в счёт.
Обнимать нельзя и целоваться,
замыкает комендантский час
новый день, который ждёт двенадцать –
мэтр Камю всё расписал до нас:
«Нетерпеливо подгонявшие настоящее,
враждебно косящиеся на прошлое,
лишённые будущего,
мы были подобны тем,
кого людское правосудие
или людская злоба
держат за решёткой».
3
– Милорд, народ умён!
А может быть, и нет.
Всё, как всегда: как дождь.
Пройдёт ещё сто лет,
и рыцарь вновь пойдёт
с забралом на копьё,
и в ворох новых мод
оденется бабье.
– Но всё-таки Господь
спасёт от сарацин,
пожаров и Чумы
в отсутствие вакцин…
– Милорд, пора к войскам
и принимать закон.
Хотя окрест – Чума,
наш замок укреплён.
4
Тюльпаны – и небо,
тюльпаны – и пламя.
Какая-то небыль
нависла над нами.
Весна жизнь пророчит,
дает жизни силу.
Прогнозы не точны –
всех смерть не скосила.
Так пойте с балконов,
раз солнце в плюс двадцать!
Есть жизни законы:
цвести, быть, расстаться…
5
«Пиши свои стихи.
– Важно не что, а как! –
Узнаю их всегда».
А может, просто так
сказал герой сих строк
и множества других.
Наверное, о нем
придёт последний стих.
А может, в тишине
он имя в ночь шепнет…
Надежды нет, и вот
сейчас она придёт.
Оставлены в веках,
прославлены в стихах
в последних временах –
когда придёт дней крах.
6
Прекрасных дам окрест не счесть,
и с виду все так благолепны.
Лягушки с неба – Бога месть,
Точнее, кара – так корректней.
Освободим Иерусалим
И возведем в молении руки!
Как жаль, что Рим невозвратим –
в упадке он.
И в моде – муки.
Вот маска скорби —
жуткий лик!
И Бог, увиденный на миг,
не удивит: скорбь не оценит.
В ночи темно, не слышен крик,
лишь бродят рыцари без денег –
витраж картинку не изменит.
7
Что делать,
если всюду —
смерть,
а хочется любить?
Закроют двери –
выберусь в окно.
И если окна заколотят –
всё равно!
Ведь даже тень моя
простуженной придёт.
И, не найдя
на месте никого,
всё будет ждать:
настанет вдруг сейчас
волшебный день,
хотя бы – час…
8
Наш город опустел.
Ждёт комендантский час,
и что-то по углам шуршит —
возможно, крысы.
А может, часовой
откроет дверь для нас:
достаточно монет —
всё можно, если быстро.
Так в тишине ночной
остались мы вдвоём,
и кажется,
Земля весь свод перевернула.
А город
на ладонь
бросает время к трём –
час дьявола…
И ночь
к виску жмёт дуло.
9
Бушует страшная чума,
хоть Папа жив и бодр.
Так трудно не сойти с ума
в безумный чёрный год,
когда большой суровый Бог
грозится покарать,
и урожай опять убог.
Безгрешным трудно стать,
когда пылает жар в груди.
Монашка шьёт узор –
гляди из кельи – не гляди:
всё – сон,
всё – зыбь,
всё – вздор!
10
Разлука – болотной тоскою,
разлука – горячечной мукой,
(«Останьтесь, останьтесь со мною!»),
разлука – пугающим стуком.
Кто смотрит в уродливой маске?
За кем и когда воротится?
Как счастье положено в сказке,
так жизнь предлагает проститься.
И всё же – не буду, не стану!
Разлука – лишь числа в квадрате.
Я снова приду и останусь –
весною, не прожитой в марте.
11
– Милорд! Европа вымерла
на четверть, говорят!
– Закрыть ворота
и сидеть на месте!
– Возможно, виноваты
алчность и разврат.
А может,
чьё-то явное злодейство.
– Что з
– Дрожат, боятся тех же бед,
Восток сейчас притих…
А, впрочем, шут их знает!
Не кажется ли вам,
что наша жизнь есть бред?
– Найди мне кровельщика…
Крыша подтекает.
12
Что там, в зеркальном коридоре?
Осколки мира, чей-то лик?
Тень времени увидим скоро.
Закрой глаза. Что там? Лишь блик.
Твержу заклятья – вдруг помогут?
Разлом эпох слепит глаза.
Приди на ужин – час уж пробит,
и можно то, чего нельзя
13
– Ну что, милорд, могу поведать?
Чума вот-вот войдёт в наш двор.
– Молчи! Пиши и делай дело!
Болезни – рыцарю в укор.
– Милорд, милорд! Так скучно в замке!
Весна цветёт в своей красе…
– Всё вывернуто наизнанку…
Должно быть, выживут не все.
14
Сиди, смотри
на лики тьмы –
мы уронили
месяц в лужу.
Сыграем
в пир против чумы!
Но кто
теперь придёт на ужин?
Как вечен мир!
И мор, и вор
бредут
по чёрным переулкам.
На них
взглянула бы в упор,
но нет ни встречи,
ни прогулки.
15
Наш город тих, наш город глух –
мы не увидим больше моря.
В углу стены висит паук,
вселенским бедствиям покорен.
Король сидит в своём дворце
и в зеркала глядит уныло.
А в злой усмешке на лице –
весь век –
кривой,
косой,
постылый.
16
– Милорд, чума проникла в замок.
Наш паж упал, разбив поднос.
Всем очень страшно – скажем прямо…
– После упадка будет рост.
Мы пережили грех Адама,
Ноев потоп, Нерона век…
Чума конечна – скажем прямо!
Крестьян спасём… Пусть и не всех.
17
И вот сидим мы
взаперти,
теперь ни выйти,
ни войти.
А что там в мире,
чёрт поймёт!
Небо с землёй —
наоборот,
и каждый – враг,
кто просто так
пойдёт пешком,
зайдёт в овраг.
Кому всё фэйк,
кому – чума.
– Закройте
накрепко дома!
18
Пусть мы вышли на плат
здесь не выживет никто,
оттого что жизнь конечна.
Может быть, двуличье – вечно…
Пусть мы вышли на плат
Непонятно: как и что,
и откуда, и зачем.
Мир сошёл с ума совсем!
Да, мы вышли на плат
не надев весной пальто.
День ушёл, а следом – месяц
в круговерть небесных лестниц.
19
– Гуляют все, милорд!
Пусть все запрещено –
схоластика побила ум Солона.
– Так хочется продлить, продлить,
продлить ещё запрет ходить!
Но строгости закона
в окрестных деревнях
не так уж и строг
Всегда здесь так:
лишь внешне
все, как надо.
А впрочем, что не так,
то говорят враги.
Еретики!
Им наши беды в радость.
20
Раскрой двери,
раскрой ставни!
Чему верить?
Ночей мало,
рассвет светит,
июнь греет,
поют птицы,
Луна тлеет.
21
Милорд, останьтесь навсегда!
Нам нечего желать!
Направо – не пройти туда,
ну а налево – гать.
Наш замок славно оснащен –
на крыше – лишь дыра.
Пора нам принимать закон –
кто против, тот дурак.
Чума окрест? Чума – в уме!
Бессмыслицы бубон.
Мы колокол найдём на дне,
коли не слышен звон.
1
Вот и лето. Ночь слепит,
вакцинировать грозит.
Маски всё ещё на нас –
можно выйти на сей раз.
Не упал метеорит,
но нельзя лететь на Крит.
Кто глухой, а кто слепой,
кто опять стремится в бой.
2
Лето. Ветер. Дачный бред.
Как прекрасно: меня нет
там, на даче у куста!
За забором – пустота.
Бесконечность сотен лет –
космос птицей шлёт привет.
Там фонарь во тьме горит,
взгляд же бьётся в монолит.
3
Снова лето. Новый бред:
спутник нас спасёт от бед.
Кто не понял, тот дурак,
и в кафе ему никак
не зайти – наносит вред.
QR-код – вот в жизнь билет.
Кто-то здесь с ума сошёл…
Бьются дни стеклом об пол.
4
Лето светит. Черен яд –
ночь придёт сюда. Закат.
Что-то страшное грядёт.
Нас никто здесь не найдёт.
Но ведь ищут! Всюду смрад.
Лишь больной и мертвый рад,
что отстали…Мы потом
за собою дверь запрем.
5
Снова лето будит свет…
Мира с нами больше нет.
Тот, что есть, – не мир, а так:
здесь нельзя зайти в кабак,
здесь нельзя уехать прочь –
всюду нас догонит ночь.
Может быть, пройдёт сто лет,
и на всё найдем ответ.
Снова лето –
будет свет…
6
Лето. Ветер. Нас запрут.
Впрочем, в интернете врут:
говорят, что лета нет.
Всё, что слышится, то бред.
Явность – небо, куст и пруд.
Только не сменить маршрут.
Шаткость мира – признак бед.
Космос снова шлёт привет.
7
Вот и лето.
Пустота.
Жизнь уснула
у куста.
Всё затихло.
Баю-бай,
спи – не бойся,
засыпай.
Жизнь
застряла у моста.
Впрочем,
истина проста:
человек
есть мера мер
посреди
идей и вер.
Ах, Марк Аврелий! Что за грусть,
от убеждения, что всё – тлен
и где-то было! Ну и пусть!
Не выйти из своих же схем.
Так что ж, гордись: твои тома
читают множество веков.
Сменились платья и дома,
но вечны сонмы дураков.
И снова все то ждут, то жнут.
Всё сгинуло. И всё же здесь.
узнай у вечности маршрут
и не вкушай потомков лесть.
Одинокая брешь
не печалит фасад.
Если славить, то вещь,
если верить, то в ад.
Мир стоит на краю.
Мне бы время убить –
будет скучно в раю,
знать бы: быть иль не быть.
Искажение слов
повтори сотни раз –
станет правдою вновь
перифраз сотен фраз.
Искаженность миров
поглотит нейросеть.
Стоит жить без оков
иль не жить – выбор есть.
Ну что ж, уже не важно –
невстреча и безвестье.
По стенке стукни дважды
и жди на том же месте.
Расскажешь в мемуарах,
как корчилась планета
в лет
за все былые л
Любовь сильнее смерти,
иное – тлен и копоть.
В Хэллоуин рыщут черти.
и слышен гулкий ропот…
Предноябрьская тьма –
небеса опять простыли.
Город сводит всех с ума:
что открыли, то закрыли.
Толпы, ветер и раздрай,
наверху – белесый росчерк.
Отыскать бы ясный май
в зазеркалье, где всё прочно.
С главпочтамта снят чехол,
на луне висит улыбка.
Бьётся мыслями об пол
шаг, где высечена плитка.
Темнеют дни,
ночь по пятам
крадётся.
Гулом в подворотне
стучит набат
то здесь, то там,
и Завтра – нет,
есть лишь Сегодня.
Век двадцать первый
так пришёл.
Что он сулит
безликой цифрой?
Посадят ли кого на кол,
иль всё увязнет
в бездне мифов?
Закрыты лица,
брови злы,
и темно время
пред рассветом.
Но верю:
на пределе тьмы
воспрянет
бедная планета.
Тьма наступила,
дальше – выход:
последний год,
последний день,
и право
на последний выпад,
И лишь луны
ущербной
тень
накроет мир.
Не снятся сны
уже невесте
на новом месте…
Молчи.
Найди пределы тьмы:
жизнь – сон.
Жди белизну зимы.
Один продал за так,
другой был тайный враг,
а третий – за пустяк,
четвёртый не хотел
остаться не у дел –
лишиться антител…
И ровным строем – марш.
Какой нелепый шарж!
Рождество на востоке
отстало на год –
замело
все пути и решения.
Ни исхода, ни всходов –
метёт да метет,
но когда-то
придёт
потепление.
Службы – в масках,
народы шумят у границ,
помощь будет не тем
и не сразу.
Вот рождественский ангел
среди двух столиц
рассыпает пургу.
Черт из сказки
снова месяц похитил
и спрятал в рукав,
репликат черевичек подарен.
Но в борьбе
тьмы со снегом
рогатый лукав –
ангел тих
и в интригах бездарен.
Болтовня
за соседним столиком
проникает
и бьёт по темени.
Время
строит всем
отношения,
все
себя довели
до коликов,
до простуды
и до бездарности.
Рассчитай всё –
ответ не сходится.
Каждый
сам на себя
охотится
в обрамлении
общей парности.
Метёт
милейший белый снег –
погода
на полгода.
В разгар зимы
замедлен бег
планеты.
Куаркоды
среди застывшей суеты –
и в этом
смысла не найти.
Иди в кафе –
нельзя в музей,
хоть штамм
уже не страшен.
Среди
навязчивых идей –
ковид –
форпостной башней.
Быть может,
нам вернут назад -
пустотность
сытых
жизней.
А может быть, –
война и ад,
а может,
всё зависнет.
Метёт
уже который день.
«Молчи», –
твердит природа.
И я молчу.
Я – словно тень.
Гляжу на всё,
как в воду.
Застроенный дом,
и сумрак небес
печальны,
пока
никто не пролез,
поставив скамьи,
сюда.
А снег пеленой
накрыл всё огни…
Всяк
в сердце живой
всегда.
Туман обещанный –
жизнь в ноль.
Душа повешена,
в столб – гол.
И белой россыпью
стук в дверь.
В смертельной поступи
дню верь,
что дальше следует.
Снег (сгинь!),
что исповедует
тьмы синь.
Аншлаг на небесах –
сто бед.
Смотри глаза в глаза –
тьмы – нет.
Остерегайся
мартовских ид
и тишины в ночи.
Замысел Высших
прочно прошит –
встань, о тоске молчи.
Выйди, вздохни —
за окном – рассвет,
гордо иди в Сенат.
Тем, кто убьёт,
