Читаем Цветущая ветка сакуры. История Православной Церкви в Японии онлайн бесплатно

«Рано или поздно, а нам придется стать твердою ногою на дальнем азиатском востоке. И чем большие успехи сделает там Православие, тем спокойнее и прочнее будет там и положение России’” эти слова были сказаны в 80–е годы позапрошлого, Девятнадцатого, столетия [1]. В то время Япония стала определять ситуацию в дальневосточном регионе наряду с мировыми лидерами Англией, Францией, США. Россия была заинтересована в мирных отношениях с соседом, пыталась наладить с ним контакты. Однако, как вспоминали современники, Япония относилась к России с большой подозрительностью,, преодолеть которую одними лишь политическими методами было просто нельзя. Возможно, лучший способ для двух стран найти точки соприкосновения это непосредственное общение их жителей, знакомство с культурой, менталитетом, традициями друг друга. Ведь любой политический курс, так или иначе, определяется настроениями людей. И потому огромные заслуги в создании положительного образа России, в знакомстве с высочайшими достижениями ее духовной культуры принадлежат Российской Духовной Миссии. Ее главу архиепископа Николая (Касаткина) Г. Тэккер, известный историк англиканства в Японии, назвал «самым выдающимся христианским миссионером XIX столетия» [2].

То, что сделал Касаткин и его соратники, было актом подвижничества, любви к чужому, совсем непохожему на нас народу. И было этим народом по достоинству оценено. В начале двадцатого века говорили, что в Японии два самых известных человека — император и архиепископ Николай. Вполне естественно, что число обращенных Российской Духовной Миссией в Православие было, по сравнению с общей численностью населения, очень скромным. Япония страна с многовековымй устоявшимися традициями, которые европейцы вряд ли когда‑нибудь смогут радикально изменить. Но дело не в этом. Позиция православной миссии никогда не была агрессивной, направленной на завоевание как можно большего числа языческих душ. «Сначала завоевать любовью, а потом нести слово» Николай и его сподвижники никогда не отступали от этого принципа [3]. Именно поэтому, пусть не сразу, а после многих лет труда, архиепископ удостоился уважения и признательности. Российская Духовная. Миссия, ограниченная в средствах и в людях, была образцом бескорыстия и верности своему служению. Вклад, сделанный ею в развитие отношений между Японией и Россией, поистине велик. Миссионеры впервые создали школы, где обучали русскому языку, истории; они дали японцам, возможность прочесть Пушкина, Тургенева, других замечательных писателей… Миссия в духовной сфере сделала не меньше, а возможно и больше, чем знаменитые российские дипломаты в сфере политической. Мы попытаемся проследить историю создания и становления миссии под руководством архиепископа Николая, ее трудности, ее положение по сравнению с инославными миссиями.

Христианство проникло в Японию с первыми европейцами в XVI веке. Его первыми носителями были католики португальцы (впервые появились в 1542 году), испанцы (в 1584), голландцы (в 1600). Во второй половине XVI века началась активная проповедь христианства среди японского населения. Во главе католической миссии стоял иезуит Франциск Ксавье, прибывший в страну в 1549 году. Несколькими годами позже свою деятельность по распространению христианства начали и протестанты. Проповедь оказалась весьма успешной. К концу XVI века в Японии уже насчитывалось около 200 ООО христиан и 200 церквей. Естественно, эта христиане были католиками и протестантами, так как православных проповедников в Японии не было. К началу XVII века христиан было уже около 750 000 1 000 000 человек при том, что население тогда составляло 7 ООО 000 человек [4]. Это было время наивысшего расцвета христианского учения. Однако вскоре обстановка коренным образом изменилась. Считается, что это произошло из‑за слишком ак, тивной, можно даже сказать агрессивной, деятельности иезуитов, которые распространяли христианство не очень христианскими методами, вмешивались в дела светского управления. Они подстрекали японцев к разрушению языческих идолов, устраивали гонения на бонз. Известны случаи, когда обращенные в христианство удельные князья выдвигали своим подданным такой ультиматум: либо принять христианство, либо покинуть территорию княжества. Постоянное выяснение отношений между католиками и протестантами тоже не способствовало повышению престижа христианства.

Еще в 1587 году правительством был принят указ об изгнании из Японии христианских» миссий, однако он по существу игнорировался. В 1611–14 годах были приняты новые указы, всех христиан–католиков силой посадили на суда и выслали из Японии. Начался период закрытости страны, который продолжался вплоть до 1853 года. Единственными европейцами, которые имели право торговать с Японией, были голландцы, но они жили в строго ограниченных местах, ни о какой проповеди христианства не могло быть и речи. Христиане в те времена жестоко преследовались, их пытали сжигали, распинали на крестах. Церкви разрушались. К концу XVII века христианство было искоренено. Те японцы, которые не пожелали изменить своей вере, вынуждены были бежать в Китай (в частности на Тайвань) и Филиппины.

Следующий этап истории начался с насильственным открытием Японии американской эскадрой коммодора Перри в 1854 году. Возобновились контакты с иностранцами, снова, хотя пока еще незаконно началась миссионерская деятельность. В июле 1858 года был заключен новый договор с Россией, предусматривавший установление дипломатических отношений. Первым консулом стал И. Гошкевич, автор первого японско–русского словаря. По его инициативе на консульские средства в 1859 году при Российском консульстве в Хакодате была построена церковь Воскресения Христова, первая православная церковь в Японии. Она была выполнена в русско–византийском стиле, имела форму креста и вмещала до двухсот человек. Также была построена колокольня с четырьмя колоколами (к сожалению, во время Великого пожара в Хакодате в 1907 году церковь была разрушена. На ее месте позже построили новое, каменное, здание). Первым священником Воскресенской церкви стал флот–ский протоиерей Василий Махов. Однако он, прослужил не более года. В 1860 г. Гошкевич через министерство иностранных дел обратился в Священный Синод с просьбой прислать на место Махова человека с академическим образованием. Этим человеком стал студент Санкт–Петербургской духовной академии Иван Касаткин..

Иван Дмитриевич Касаткин родился 1 августа 1836 года [5]в селе Березе Вельского уезда Смоленской губернии. Происходил он из духовного звания, отец был диаконом. Когда мальчику исполнилось пять лет, умерла его мать. Детские годы Ивана были полны забот и лишений, жизнь провинциального духовенства в то время была крайне бедна. Однако испытания только закалили волю будущего святителя Японии. Блестяще окончив в 1856 году Смоленскую духовную семинарию, он был принят на казенный счет в СанктПетербургскую духовную академию. Однажды, проходя по академическим коридорам, двадцатитрехлетний Касаткин увидел объявление, в котором Синод предлагал кому‑нибудь из оканчивающих академию занять место настоятеля церкви российского консульства з Японии. Касаткин вспомнил «Записки флота капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев…», много раз читанные им в детстве. Предложение заинтересовало его, но не настолько, чтобы сразу же решиться ехать в такую далекую и варварскую страну. Он колебался. Однако вечером, стоя в церкви на всенощной, Иван Касаткин услышал голос, повелевший ему стать монахом и ехать миссионером в Японию. Так совершилось его призвание.

Через несколько дней он принял постриг с именем Николай. После утомительного путешествия через всю Сибирь в трясучей кибитке ему пришлось зазимовать в г. Николаевске–на–Амуре, где он познакомился и получил наставления у епископа Камчатского святителя Иннокентия (Вениаминова), ставшего затем митрополитом Московским. Наконец через год после отправления из Санкт–Петербурга, 2 июля 1861 года, Касаткин прибыл к месту своего служения. Первые восемь лет его жизни в Японии можно назвать подготовительным этапом, они были в основном заполнены изучением страны и ее языка. Надо сказать, что вторую волну христианства японцы встречали крайне подозрительно. Отец Николай позже писал: «При появлении американской и российской эскадр у берегов Японии в 1853 году вся Япония, естественно, была крайне встревожена: люди более образованные ждали от иностранцев неприятельских, завоевательных действий, народ же с ужасом смотрел на каждого. иностранца как на колдуна и поминутно ждал от него чудес… Тогдашние японцы смотрели на иностранцев как на зверей, а на христиан как на злодейскую секту, к которой могут принадлежать только отъявленные злодеи и чародеи» [6].

Образ России у японцев тоже был негативным. С самого начала наших контактов Япония боялась России, считала, что та хочет ее завоевать. «Вся Япония была полна этой злостью, ненавистью, фанатическим зложелательством по отношению к России» [7]. Однако это не остановило молодого священника в его стремлении проповедовать Православие.

Прежде всего необходимо было выучить японский. язык. Отцу Николаю пришлось признать, что язык этот «труднейший на свете». Ни грамматик, ни иных пособий не было, и приходилось «учиться инстинктом, чрез чтение книг и механическое приучение себя к тем или иным оборотам разговорной и письменной речи» [8]. Однако через несколько лет отец Николай овладел письменным и разговорным японским практически в совершенстве. Именно ему принадлежат переводы Священного Писания и многих других богословских книг, которыми до сих пор пользуются японские православные. Его ораторские способности также были велики. Как позже вспоминал известный востоковед Дмитрий Позднеев, учившийся в Токийской духовной семинарии, созданной отцом Николаем, у того был «сильный иностранный акцент. · Кроме того, восемь лет пребывания в Хакодате дали его произношению сильный оттенок северо–японского диалекта. Но это не мешало ему быть понимаемым всеми японцами от мала до велика, богатство словаря и легкость построения фраз давали его речи силу, приводившую в восторг всех японцев… Фразы были короткие, обороты самые неожиданные, но. чрезвычайно яркие и сильные… Он черпал из своей изумительной эрудиции образы, примеры и сравнения, о которых японцы никогда и не думают, что они могут быть известными европейцу…» [9]Овладел отец Николай и английским языком. Одновременно он глубоко изучал литературу, философию, историю Японии, ходил в буддийские храмы и слушал там проповедников, приглашал к себе для бесед буддийских бонз. Все это было необходимо, ведь без проникновения в характер, образ мысли японского народа нельзя было ожидать, что православная проповедь будет услышана.

Все же первые попытки обращения японцев в Православие не были удачны. Отец Николай убедился в отсутствии у японцев логического мышления. Образование их происходило по китайской системе и состояло во многом из механического заучивания текстов. Еще несколько лет спустя один из участников русской миссии писал: «Японцы народ славный, но младенцы все. По образованию, разумея под ним распространение грамотности и ремесел, они куда зашвырнут не только нас, но и почище кого‑нибудь. Только все это заквашено китайщиной: у всех какая‑то интеллектуальная мертвость» [10]. Однако, по мнению отца Николая, революция Мэйдзи реформировала не только политико–экономическую сферу, но и сознание японцев, им стало более понятным европейское мышление.

О современной ему Японии он писал так: «В этой 35миллионной империи крайнего Востока все как‑то чудно, все не по–нашему, но вместе и не повосточному…» [11]Поэтому он верил в большой потенциал христианства, и особенно Православия, на этой земле: «Японский народ слишком умен, развит и свеж, а его религии слишком отсталы и нелепы, чтобы могли удовлетворить его» [12]… «Не знают еще японцы Истинного Бога, по «естественным законам творят». Три доселешние няньки японского народа каждая воспитали в нем нечто доброе: синто честность, буддизм взаимную любовь, конфуцианизм взаимное уважение. Этим и стоит Япония. Но пора уже Японии узнать своего Отца Небесного» [13].

Только на четвертый год отец Николай смог обратить в Православие первого японца. Им стал буддийский жрец Савабе. Он ходил к сыну российского консула преподавать фехтование и никогда не упускал случая показать свою неприязнь к отцу Николаю и его вере. Однако после того, как отец Николай однажды предложил разъяснить ему сущность христианского учения, Савабе пережил настоящий духовный переворот и из недоброжелателя превратился в самого горячего сторонника Православия. К 1868 году Православие были готовы принять 20 японцев. Первыми, 18 мая, были крещены Павел Савабе и двое приведенных им японцев врачи Иоанн Сакая и Иаков Урано. Так была заложена основа православной общины в Японии.

Видя, что труд многих лет наконец начал давать плоды, в 1869 году отец Николай отправился в Россию ходатайствовать перед Священным Синодом об открытии в Японии русской православной миссии. 22 марта 1871 года он возвратился в Хакодате ее начальником.