Читаем Культура и быт онлайн бесплатно

Каждый господствующий класс в конечном счете создает свою культуру, органически целостную и внутренне согласованную систему знания и практических приемов в областях материального и духовного производства. Иначе: «экономический базис и соответствующая ему система надстроек или преобладающий способ производства и соответствующий ему способ представления (общественные формы сознания) — составляют культурную характеристику эпохи (феодальная, буржуазная, пролетарская). Как базис, так и надстройки, обладают определенной системой связи, сочетания, взаимоотношений составляющих их вещей, людей (классов) и идей; этот тип связи, метод комбинации этих элементов и составляет сущность и отличительный признак различных культур».

Следовательно, каждая культурно-историческая формация уже в процессе отслоения ее имеет количественную и качественную характеристику.

Первая основывается на количественном росте материальных производительных сил, на количестве материальных и идеологических ценностей, производимых данным обществом на данной ступени его развития; вторая определяется общественными формами, в которых производительные силы воплощаются (экономическая структура, система техники, преобладающий способ представления и т. д.): рабовладельческая, феодальная, буржуазная и т. д. формации.

Способ использования материальных и духовных ценностей различными общественными классами, в зависимости от их социального положения, обстановка и обиход жизни, формы общения и сотрудничества внутри класса и между классами вне общественно-производительного процесса (включающего в себя и политическую деятельность) и т. д. — слагаются в систему бытовых форм жизни различных социальных слоев.

Каково же взаимоотношение между бытом и культурой?

Вряд ли можно проводить различие между бытом и культурой во внеклассовом обществе, все равно прошлых формаций или будущих. Там быт и культура сливаются воедино, все общество в целом потребляет в своем быту производимые им ценности в равной мере. Обстановка и обиход жизни у всех приблизительно однородны, накопление прибавочного продукта служит цели повышения жизненной активности всего общественного коллектива. Разница в первом и втором случае чисто количественная. Идеологические ценности так скудны, что ими владеют все члены общества, и они служат организующими орудиями жизни общества одинаково во всех областях его бытия. Или, наоборот — весь общественный коллектив в своем быту поднимается до норм научной целесообразности, руководящих всеми действиями общества в его производственном процессе, в его борьбе с внешней средой; эти же нормы кладутся в основу и бытовых связей.

Но в классовом обществе — взаимоотношения иные. Если можно и должно говорить о культуре той или иной эпохи, как о культуре господствующего класса, то вряд ли можно говорить о бытовых ее формах вне зависимости от того общественного слоя, быт которого нас интересует. Нельзя говорить о быте феодального, буржуазного общества, вообще, не противопоставляя при этом характеристики быта классов, его составляющих.

Всякий класс создает свой быт, характеризующийся количеством и качеством потребляемых им материальных и идеологических ценностей — с одной стороны, способом организации всего уклада жизни — с другой.

Мещанская скудность, мещанский стиль, мещанский вкус, мещанская добродетель, мещанский способ представления и т. д., — все это звенья бытовой цепи городского мелкого буржуа, протягивающейся во времени своим началом к быту средневекового городского ремесленника.

Если центральным пластичным скелетом всей общественной системы, вокруг которого организуется ткань общественной жизни, является способ производства, то внепроизводственные формы жизни различных классов застывают в малоподвижный костяк бытовых форм различных общественных групп. Классовые формы быта, на ряду с экономическим положением общественных классов, являются особенно четким водоразделом, ограничивающим и затрудняющим в обиходе жизни междуклассовое общение. Формы бытовой жизни в авторитарные эпохи общества (феодально-крепостническую, рабовладельческую) навязывались нормативным принудительным путем эксплоатируемым и подчиненным классам, как выражение полного (крепостное крестьянство) или частичного бесправия (ремесленники, купцы) по отношению к властвовавшему феодальному дворянству.

Культура феодального периода в значительной степени характеризуется кастовыми, резко-обособленными, застывшими в неподвижных рамках формами быта различных сословий. Быт средневековых классов был в то же время сословным бытом и должен был демонстрировать силу, блеск, превосходство и… эксплоатационную наглость паразитической феодальной знати, подчеркнуть прочность, незыблемость авторитарно-сословных отношений, закрепить по всей лестнице общественного бытия авторитарный «способ представления». Авторитарная феодальная культура породила авторитарные формы быта, вполне соответствовавшие и производственной роли классов.

Строй цехов и купеческих гильдий соответствовал, как их производственным задачам, так и всей цепи бытовых отношений феодальной культуры. Это была производственно-бытовая организация. То же и у других сословий. Косность средневекового быта вполне соответствовала косности всей феодальной общественной системы.

Капитализм преодолел, разрушил косную культуру феодализма; быстрота развития капиталистической буржуазной культуры достигла революционного темпа, а бытовые формы жизни сделались много подвижнее, пластичнее, грани между различными формами быта стерлись.

Качественная разница бытовых форм в значительной степени превратилась в количественную. Характерным для различных слоев явилось количество потребляемых ценностей, в зависимости от их роли в трудовом и общественном процессе, и вынужденность сообразно с этим строить свой жизненный обиход; но принципиально в меньшем, уродливом масштабе быт всех классов буржуазного общества — это сколок с быта господствующего класса. Если феодальная культура стремилась в интересах господствующего класса закрепить кастовые, неподвижные формы быта, как наглядный символ власти — подчинения, то буржуазная культура, принципиально основанная на полном гражданском равенстве, стремится, в интересах буржуазии, маскировать экономическое неравенство проникновением буржуазных форм быта во все поры быта иных общественных классов.

Зажиточный крестьянин подражает в формах быта горожанину, городской мелкий буржуа омещанивает быт высших классов, рабочий класс в первый период своего существования подражает формам быта мелкой буржуазии. Культура и быт господствующего класса в буржуазном обществе, в противоположность феодальному, стремятся подчинить своему влиянию все классы общества.

С другой стороны, в ремесленно-городской и феодальный период формы быта в значительной части соответствовали производственной роли, отношениям в процессе производства различных классов, которые — или по своему социальному положению не могли вырости в класс, способный организовать общественную жизнь в своих интересах (мелкая городская буржуазия, крестьянство), или проходили в этот период стадию расцвета, но обречены были дальнейшим ходом жизни на умирание (средневековые ремесленники), или же, наоборот, в качестве развивающегося класса, шли к господству взамен старого класса. Последние создавали такие формы быта (купеческие гильдии), в рамках которых удобнее всего они могли бороться за свое господство и вырабатывать новые культурные формы. Быт этого, идущего к господству на смену дворянству, класса и был наиболее способным к изменению бытом средневековья.

Быт зарождавшейся буржуазии постепенно проникался бытовыми формами феодального дворянства; к моменту господства буржуазии произошло взаимопроникновение бытовых форм этих классов, усвоение ценных, с точки зрения буржуазии, элементов культуры и быта господствующей знати. Это усвоение продолжалось и в течение первого периода промышленного капитализма, почти до полного слияния бытовых форм этих классов в период конца классического капитализма. Однородность социального положения этих классов, как классов эксплоататоров, хотя и в изменившейся социальной среде, навязывала и однородные формы быта.

Быт и культура буржуазии формировались одновременно, бок о бок с умирающим феодализмом, и, параллельно нарастанию фактической экономической ее мощи, достигали своего завершения. Весь базис капитализма и значительная часть идеологических надстроек «вызрели» еще в недрах феодального общества.

Закостеневший быт крестьянина и мелкой городской буржуазии, наоборот, начал изменяться только с расцветом буржуазной культуры, для того, чтобы вновь закостенеть, приспособившись к иной социальной среде.

К периоду заката капитализма закостеневает и быт правящей буржуазии, проникаясь в то же время, параллельно с паразитическим вырождением ее, все более и более элементами быта феодального дворянства. Быт этих классов закостеневает, потому что ходом истории они приведены в состояние консервативной самообороны, без всяких перспектив на будущее. В быту крупной буржуазии происходят еще продвижки, но уже паразитически-деградирующего характера. Наступает разложение бытовых ее форм, декаданс настоящего и ренессанс прошлых форм быта рабовладельческих и феодальных, что до известной степени соответствует достигшим крайней точки напряжения классовым противоречиям и явно насильнической роли финансового капитала. Также и паразитическому «загниванию» всей капиталистической системы.

Паразитическое обжорство прибавочной ценностью приводит к потребительскому обжорству в быту, напоминающему рабовладельческие формы быта. «Деловой», скупой быт буржуазии классического периода исчезает, расчетливость сменяется роскошью и расточительностью.

Для мелкой буржуазии окостенение бытовых форм — единственный способ самообороны и сохранения относительной устойчивости, под напором бешеной концентрации капиталов, под угрозой социальной революции. В значительной степени по этой причине мелкая буржуазия является плохим попутчиком пролетариата.

Значение бытовых форм для этих классов, таким образом, в корне извращается сравнительно с феодальным периодом. Из формы, сохраняющей жизнеспособность класса, содействующей его дальнейшему росту и развитию, как было в средневековье, они превращаются в формы, охраняющие его от окончательной гибели и развала, окостеневают без всякой надежды на дальнейшее развитие. Ибо — нет развития, а может быть только разложение, там, где класс обречен на социальную гибель.

Только бытовые формы жизни рабочего класса в буржуазном обществе обнаруживали творческую пластичность, в параллель формам быта торгового капитала и зарождавшегося промышленного к концу феодального, периода.

Пролетариат — тоже класс, идущий к господству на смену буржуазии, чтобы через диалектическое отрицание самого себя расплавиться в бесклассовом обществе, — класс, вынужденный ходом истории и своим социальным положением творить новый быт и новую культуру.

В чем же сходство и в чем различие, с точки зрения выработки новых форм быта и новой культуры, между выполнявшей эту роль и сходящей в настоящее время со сцены буржуазией и только теперь организующимся в господствующий класс пролетариатом?

Оспаривается наше утверждение, что пролетариат, как класс, идущий к господству на смену буржуазии и через свою диктатуру организующий социалистическое бесклассовое общество, вырабатывает в течение этого периода необходимые элементы нового быта и новой культуры, которые мы называем пролетарскими.

Этому вопросу тов. Троцкий посвятил три больших фельетона в № 207, 208 и 209 «Правды», решительно критикуя нашу позицию.

Тов. Троцкий полагает, что «пролетарской культуры не только нет, но и не будет». Почему? Во-первых, потому, что у пролетариата не хватит времени «на созидание» пролетарской культуры. В отличие от режима рабовладельцев, феодалов, буржуа, — диктатуру свою пролетариат мыслит, как кратковременную переходную эпоху. Эпоха социальной революции будет длиться самое большее десятилетия, а не века и не тысячелетия. В этот период проявляется наивысшая творческая способность класса, но «годы социальной революции будут годами ожесточенной борьбы классов, где разрушения займут больше места, чем новое строительство».

«И, наоборот: чем полнее будет новый режим обеспечен от политических и военных потрясений, чем благоприятней будут условия для культурного творчества, тем более пролетариат будет растворяться в социалистическом общежитии, освобождаясь от своих классовых черт, т. е. переставая быть пролетариатом».

«Другими словами: в эпоху диктатуры о создании новой культуры, т.-е. о строительстве величайшего исторического масштаба, не приходится говорить, а то, ни с чем прошлым несравнимое, культурное строительство, которое наступит, когда отпадет необходимость в железных тисках диктатуры, не будет уже иметь классового характера».

«Но и в основе диктатура пролетариата не есть производственно-культурная организация нового общества, а революционно-боевой порядок для борьбы за него».

В приведенных цитатах против возможности создания пролетарской культуры выдвинуты два аргумента: аргумент от времени и аргумент от понятия «пролетарская культура». Последний аргумент, уже в сердито-поучительной форме, фигурирует в следующей цитате: «Вот свежий пример, один из сотни, явно неряшливого, некритического, опасного пользования термином пролетарская культура: „экономический базис и соответствующая ему система надстроек (или преобладающий способ производства и соответствующий ему способ представления)“, — пишет т. Сизов в № 8 „Горна“, — „составляют культурную характеристику эпохи (феодальная, буржуазная, пролетарская)“». И далее:

«Но то, что здесь именуется пролетарской эпохой, есть только короткий переход от одной общественно-культурной системы к другой: от капитализма к социализму», «пролетарская революция имеет своею целью ликвидировать существование пролетариата, как класса, по возможности, в самый короткий срок. Длительность этого срока зависит непосредственно от успехов революции. Разве не чудовищно забывать об этом и ставить пролетарскую культурную эпоху в один ряд с феодальной и буржуазной!»

Само собой разумеется, «чудовищно» забывать об основной цели революции: скорейшей организации бесклассового общества, но вовсе не чудовищно сопоставлять культурные эпохи: феодальная, буржуазная, пролетарская, если только… правильно оперировать понятиями класс и пролетарская культура и… часы не считать за минуты.