Читаем Солнце взойдет на западе онлайн бесплатно

Нарисованное небо

Крепчает ветер!.. Значит – жить старайся!

Страницы книги плещут одичало,

Дробится вал средь каменных бугров, –

Листы, летите! Воздух, стань просторней!.      

Валери, Кладбище у моря

Глава 1. Солярис

Их трое, и они идут по дороге, каждую трещину и вмятину которой знают наизусть. Студенты-первокурсники, которые еще не успели осознать свое взросление. Они учатся на инженеров и доказывают сами себе, что стали взрослыми. Они совершенно разные, но дружат уже много лет.

Улица с желтыми и белыми домами по каждую сторону пыльная. Дождя давно не было, солнце так и слепит. Холод еще не успел прийти, и жара прожигает через тонкую одежду. Рюкзаки становятся неприятными и горячими на ощупь. Осень уже не ранняя, скорее средняя, но оттого слишком аномальная и странная. Листья на деревьях даже не думают начинать желтеть.

Летом было еще хуже: экзамены, выпускной, поступление – все проходило в краснеющем мареве жары, от которой плавился даже асфальт. Может быть, это все-таки глобальное потепление? Или погода окончательно свихнулась, как свихнулся весь мир?

Солнце отражается от окон домов яркими бликами, на немногочисленных машинах ставит свои отметки-солнечные зайчики. В салонах этих машин наверняка очень жарко и душно.

Айрис смотрит себе под ноги, пиная маленькие камешки носками ботинок, и не обращает внимание на разговор Эдена и Итами. Те снова спорят о чем-то, слушать это и вникать не хочется. Слишком жарко.

– Мы могли зайти в кофейню рядом с университетом, – говорит Эден, обращаясь к Итами. – Зачем нам тащиться к тебе домой? Тем более, что у тебя никогда не бывает кофе. Это просто нечестно.

– Ты мог сказать об этом раньше, – замечает Айрис. – До того, как мы сели в автобус.

Тяжелый рюкзак оттягивает его плечи. Эден и Итами одновременно поворачиваются к Айрису. Эден – недоверчиво щурясь, Итами – едва улыбаясь. Айрис в ответ только качает головой и снова опускает взгляд. Дома у Итами явно прохладнее, чем на улице. И можно выпить чай. И лечь на диван, спрятавшись за журналом и подушками. А еще, если повезет, снова увидеть брата Итами. Тот показывается редко.

– В чем дело? – спрашивает Эден, отвлекая Айриса от всех мыслей. – Нам потом ехать обратно, и я не хочу…

– Я обещала отдать тебе твою книгу, – тихо говорит Итами. – Она и так слишком долго у меня пролежала.

– Подождет, я все равно не читаю, – Эден улыбается ей. – И вообще, это книга Айриса. Да и ты бы могла отдать ее завтра.

– Я бы забыла.

– Ты никогда ничего не забываешь, – парирует Эден. – Так в чем дело?

– Он запретил мне работать, – сдается Итами. – А его картины никто не покупает. У меня нет денег на кофе, ясно?

Эден пораженно замирает. Айрис вздыхает. Старший брат Итами тот еще сумасшедший: пока не родилась младшая сестра, до него никому не было дела. Ее воспитание Ниса взял на себя. Ради этого он даже остался в городе, когда окончил школу.

– Прости, – подает голос Эден, – я долго соображаю.

– Ага, – Айрис смеется и толкает его, чтобы наконец пойти дальше. – Не стой, я тут сейчас упарюсь.

Дальше Эден молчит. Он смотрит себе под ноги, немного пристыженный.

Итами останавливается перед одним из домов, толкает калитку, которую никогда не закрывают, и идет дальше, доставая ключ. Айрис следит за Эденом, которому пора бы уже оживиться. Тот никогда не знал бедности, в отличие от Айриса. В далеком детстве родители слишком часто сплавляли Айриса к дедушке, чтобы работать больше. Раньше он обижался. Теперь думать об этом тоскливо.

– Я пришла! – кричит Итами в глубину дома.

– А я ухожу! – слышится откуда-то сверху.

Ниса слетает с лестницы, на ходу застегивая пуговицы рубашки. Сколько Айрис его знает, Ниса никогда не носит одежду с короткими рукавами. Айрис тоже не носит, но у Нисы вряд ли те же причины.

Ниса едва не падает, торопясь, и Итами смеется, подавая ему руку. Айрис редко слышит ее смех. Обычно она оставляет все эмоции при себе.

Айрис рассматривает Нису и Итами, едва ли не впервые замечая их поразительное сходство: серые глаза, прямые темные волосы, – у Нисы бритый затылок и волосы до середины ушей, у Итами волосы почти до плеч, – острые носы и тонкие губы. Только у Нисы взгляд более ожесточенный, даже когда он пытается валять дурака.

Ниса не обращает внимание на гостей сестры. Он проходит мимо них, подхватывая сумку с пола. Айрис так и стоит на месте, загораживая проход. Ниса отодвигает его в сторону, поправляет волосы и недовольно смотрит на свое отражение в зеркале.

– Куда ты? – спрашивает Итами, подавая ему расческу.

– У меня хотят купить картину, – Ниса нетерпеливо причесывается. – Если купят, я…

– Сходишь в магазин и купишь себе чего-нибудь сам, – заканчивает за него Итами. – Иди. Удачи тебе.

– Да к черту.

Ниса выходит, и Итами перестает улыбаться. Айрис наблюдает за ней, пока Эден уносится на кухню, чтобы сделать всем чай. Он с детства так делает: приходит к кому-нибудь домой и начинает обчищать холодильник. Только с возрастом чуть присмирел. Айрис разрывается между мыслями об Эдене и беспокойством об Итами.

Она валится на диван, кидает рюкзак на пол и закрывает лицо руками. Айрис садится рядом. Он уже видел спектакль, который Итами и Ниса разыгрывают друг перед другом: он снова и снова ходит на встречи с покупателями, а его картины все не покупают. И Итами каждый раз делает вид, что всерьез верит в него. Это Айриса и пугает.

– Может, в этот раз у него получится, – говорит Айрис неискренне. Неверие Итами передается и ему. – Он же старается.

– Он исписался, – убито говорит Итами. – У него не получается ничего. Люди приглашают его на встречи, насмотревшись на старые картины. А те он давно продал. У него нет вдохновения, понимаешь?

Айрис не понимает. Он мотает головой, и Итами горько усмехается. Это она художница в их компании, только у нее отличные оценки по рисунку. Айрис лучший в теории, математике и физике. Иногда он пишет истории, но для этого не нужно вдохновение, только упорство и новые идеи. А Эден…

Эдена хвалят на физкультуре. Иногда. Когда ее вообще ставят в расписание. Рано судить, конечно, но в школе все пророчили Эдену спортивную карьеру, а он взял и пошел учиться на инженера.

– У него не получается – он запирается в своей мастерской и не выходит. Из-за этого не видит ничего вокруг себя. У него хорошая техника, но сейчас даже она не помогает. Пустые картины. На них даже смотреть жутко. Они все отторгают.

– Почему ты не скажешь ему об этом? – спрашивает Эден, возвращаясь с тремя кружками чая на подносе.

– Это… – Итами хмурится. – Нет, он меня слушать не будет. Никого не будет. С детства так. Он верит только себе, даже когда…

Все трое синхронно вздыхают. Эден раздает всем кружки, усаживается на диван и случайно налетает на Айриса, чуть не обливая его. Айрис испуганно отшатывается, бледнея. Эден, тоже испугавшись, все-таки обливается сам. Итами уходит за полотенцем. Эден забирает у Айриса кружку и ставит ее на пол. Свою ставит рядом.

– Прости, – во второй раз за час говорит Эден.

– Ничего, – Айрис пожимает плечами и светло улыбается. – Я просто не люблю обжигаться. Ты не должен извиняться.

Он закатывает рукав рубашки и трет предплечье в том месте, где белеет шрам от ожога. Айрис терпеть не может жару, кипяток, огонь и горячие предметы. От любого нового ожога его начинает тошнить.

– Я знаю, что ты не любишь обжигаться, – протестует Эден. – Это было…

– Забудь, – отмахивается Айрис, – правда. Ты сам облился.

– Вы закончили? – спокойно спрашивает Итами и подает Эдену полотенце.

Она всегда говорит то, что имеет в виду. Или хочет, чтобы это имелось в виду. Итами не любит сарказм и шутки. Она всегда серьезна и расчетлива, и Айриса это одновременно пугает и восхищает. Эден – тот еще тупица, но Итами зачем-то носится с ним с самого детства. А они оба с детства носятся с Айрисом. Если задуматься, Айрис ничего толком для них двоих не сделал.

Он терпеть не может думать об этом. Становится противно. Айрис берет свою кружку и пытается запить кислый вкус тошноты на языке. Сейчас Айрис даже уйти не может: слишком далеко ехать.

– Оставайтесь на ночь, – предлагает Итами, заметив выражение его лица. – Завтра суббота. Учебы нет. Сегодня слишком жарко. Вам еще ехать.

– Ты думаешь, Ниса оценит такой жест доброй воли? – осторожно спрашивает Айрис.

– Не оценит. Ему плевать на все, что не представляет угрозы, – отвечает за Итами Эден.

– Я должна оскорбиться за него? – Итами абсолютно серьезна. – В любом случае, это правда.

– Вот видишь! – победно восклицает Эден. – Айрис, хватит ломаться. У нас воняет сыростью и плесенью.

– Ты же выбирал квартиру, – он пожимает плечами.

– Я хотел снимать дешевле!

– И в итоге я делю с тобой мерзкий клоповник.

– Так ты согласен?

– Куда я денусь?

Эден широко улыбается и толкает лбом его плечо. Айрис терпеть не может этот постоянный тактильный контакт. Эдену ничего не скажешь, потому что надо было говорить в детстве, а в детстве это казалось нормальным. Теперь приходится мириться. А еще Эден постоянно закидывает на Айриса ноги. Иногда Айрису хочется на него накричать.

К сожалению, Эден его перекричит. А еще Айрис ни на что не променяет… все это. Его это бесит. И ему нравится. Пора признать проблему. Айрис думает об этом уже достаточно долго и каждый раз откладывает в долгий ящик. Тогда придется что-то менять. Ему нравится стабильность.

– Когда Ниса вернется? – спрашивает Айрис, пряча лицо в своей кружке.

– Часа через три, – подумав, отвечает Итами. – Нет, через пять. Ему еще надо успеть где-то напиться.

– Это тоже обязательно? – хмурится Эден, – он мог бы просто…

– Он перестал общаться с друзьями, только они звонят иногда, – устало объясняет Итами. – Не поссорился. Просто не оставляет в себе место для других людей.

– Для тебя… – начинает Эден.

– Вот об этом не надо, я понятия не имею, что у него в голове на мой счет, – Итами тоже хмурится. – Не хочу о нем говорить. Мне становится грустно.

Вот так. Эмоции показывает редко, но легко говорит о них. Айрис никогда не понимал этого в Итами. Она просто констатирует все факты, и это, наверное, похвальная честность. Айрис отводит взгляд от лица Итами. На Эдена смотреть еще хуже, поэтому Айрис смотрит только на свои руки.

Они остаются в гостиной до самого вечера: Итами лежит на своей половине дивана, Айрис, сжавшись, иногда проверяет сообщения в телефоне. Эден все-таки засыпает. Никто не хочет будить его: он не спал всю ночь, чтобы подготовиться к опросу профессора Смита. Когда возвращается Ниса, Эден не просыпается.

Рубашка у Нисы мятая, но застегнутая на все пуговицы и чистая. Он, шатаясь, поднимается к себе в мастерскую. Откуда-то сверху доносится грохот. Айрис старается не вслушиваться: это чужие демоны, в конце концов. Ему и своих хватает. Итами уходит на несколько минут, потом снова возвращается.

День проносится мимо. Айрис ложится в бывшей спальне родителей Итами и Нисы, Эден так и остается на диване. Все мысли Айрис оставляет при себе, даже когда выключает свет. Он ложится на бок и смотрит в стену.

Дверь в комнату приоткрывается, входит Эден: растрепанный, без футболки. Завтра снова будет искать ее везде. Айрис знает его слишком хорошо. Эден стоит в дверях. Айрису приходится сесть, чтобы показать, что он все-таки не спит.

– Так ты еще не спишь. – в голосе Эдена звучит улыбка. – Я не могу уснуть.

– Садись, – предлагает Айрис. Эден садится. Конечно, он садится рядом. Айрис знает его слишком хорошо. Совсем-совсем слишком.

– Расскажи мне что-нибудь, – просит Эден.

Айрис не знает, о чем говорить, но Эдену так важно слушать. Айрис думает немного и начинает свою историю. Это было летом, слишком давно. Он тогда уехал к дедушке. Там было поле тюльпанов, с которого можно было спуститься к реке. Ничего слишком романтичного, все до ужаса простое, хоть и красивое. Но Айрис знает, что Эден слушает. Айрис выдумывает детей, чуть младше него самого, которых водил смотреть на быструю реку. На самом деле Айрис всегда ходил туда один. Но, в конце концов, он сам начинает верить в то, что говорит. История от этого становится только лучше.

– Одна девочка сплела мне венок, – заканчивает Айрис, – и я ходил по целому полю тюльпанов с венком на голове.

– Я бы хотел это увидеть, – подает голос Эден.

У Айриса сжимается сердце. Он сам бы хотел быть там: в окружении детей бегать по полю, стараясь не помять цветы, и чувствовать себя счастливым.

Ночь продолжается. Они говорят до самого рассвета. За стенкой Ниса слушает музыку. Айрис внезапно понимает: Ниса тоже себя обманывает. От этого становится тоскливо. И говорить хочется только больше.

Глава 2. Алмазный день

Ниса давно уяснил: если не спать, то похмелье не придет. Его не тошнит, голова почти не болит, только руки трясутся сильнее, чем обычно. Когда наступает утро, Ниса оценивает ущерб от вчерашнего: разбитые костяшки на обеих руках, след крови на стене, и два мазка краски на листе дорогой бумаги. Нисе хочется ударить себя.

В себя он приходит резко, почти мгновенно. Ночь помнится отрывками. Ниса услышал разговоры из комнаты родителей и по-детски испугался призраков. А потом узнал голоса Эдена и Айриса. Ниса чувствует себя идиотом. Он и есть идиот.

Ниса знает, что талантлив. Невероятно талантлив. Только он не учел одну деталь: хороший художник не должен знать свою цену. Ниса хотел доказать себе, что это не так. А теперь он живет с мыслью, что деньги на содержание дома вот-вот закончатся. Ему нужно заставить себя работать больше.

Ниса открывает дверь, чтобы впустить свежий воздух, и слушает разговоры с первого этажа. Эден и Айрис дурачатся, Итами не слышно. Ниса беспокоится за нее. Он всегда хотел, чтобы она была лучше него. У нее есть то, чего не было у него – чужие ошибки, на которых можно учиться. Итами не будет ненавидеть Нису, как он ненавидел всех, кто пытался учить его. Если его опыт хоть чуть-чуть поможет Итами, то все его неудачи оправданы.

Ниса одергивает себя. Если единственное, что он может – это обеспечить достойную жизнь другого человека, то зачем вообще жить?

Он с грустью смотрит на свои блокноты и альбомы, сваленные в угол комнаты. Нисе очень хочется порисовать, но теперь даже ему очевидно, что пора остановиться.

Когда-то в этой комнате было зеркало. Ниса помнит, как смотрел в него и показывал своему отражению язык. Потом он разбил его. Это было очень давно. Тогда спальня еще не была мастерской.

Нисе никто не давал гарантий на счастливую жизнь. Его никто не ограничивал. Разбитое зеркало, разбитые руки, помятый вид – в этом доме никому не было дела. Ниса был так тщеславен и безнадежен, что решил полагаться только на себя.