Читаем Петр Великий как законодатель. Исследование законодательного процесса в России в эпоху реформ первой четверти XVIII века онлайн бесплатно

Книга напечатана при содействии Германского исторического института в Москве

Текст подготовлен к изданию в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ и при поддержке Центра источниковедения Школы исторических наук НИУ ВШЭ

Науч. ред. и вступ. статья Д.О. Серова

11 июля 1944 года в печатном органе Московского городского комитета ВКП(б) и Московского городского совета депутатов трудящихся, газете «Вечерняя Москва», появилось небольшое официальное объявление. Оно трафаретно гласило, что 21 июля в восемнадцать часов в Институте права Академии наук СССР состоится публичная защита «старшим научным сотрудником Воскресенским» диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук на тему «Законодательные акты Петра Великого». Желающие приглашались ознакомиться с диссертацией в библиотеке Института с десяти до двадцати часов ежедневно[2].

Кто же такой был «старший научный сотрудник Воскресенский»? Отчего в суровую годину Великой Отечественной войны он избрал столь далекую от современности диссертационную тему? Какие научные достижения и переплетение каких жизненных обстоятельств стояли за скупыми строками объявления о защите?

Упомянутым в «Вечерней Москве» диссертантом являлся Николай Алексеевич Воскресенский. И путь, который привел его к 1944 году в узкие коридоры Института права[3], был долог, извилист и достаточно неординарен.

Об одногодке Николая Воскресенского историке Б. А. Романове его биограф написал, что Борис Александрович принадлежал к «тому трагическому поколению научной интеллигенции, чья юность и первый… научный успех пришлись на дореволюционное время, молодость – на революции 1917 года, Гражданскую войну, “военный комммунизм”, зрелость и старость – на период массовых репрессий, проработок и гонений. В этих невыносимых условиях он постоянно пытался самореализоваться, вписаться – при внутреннем неприятии существовавшего порядка – в систему»[4].

У Н. А. Воскресенского не было никаких научных успехов до революции, лично его не затронули никакие «проработки и гонения». Ничего не известно и о «внутреннем неприятии» Николаем Алексеевичем «существовавшего порядка». Грани драматизма судьбы Николая Воскресенского оказались иными.

Согласно анкете, заполненной в июне 1944 года[5], Н. А. Воскресенский родился 30 марта 1889 года в селе Мелеховом Тульского уезда Тульской губернии, в семье священника. В 1907 году окончил Тульскую духовную семинарию и в том же году поступил на историческое отделение Нежинского историко-филологического института князя Безбородко. Отчего восемнадцатилетний Николай Воскресенский предпочел уехать из родных мест для получения высшего образования не в близлежащую Москву, а в куда более отдаленный уездный Нежин Черниговской губернии, на сегодня остается неясным. Вероятно, роль здесь сыграли какие-то родственные или дружеские связи.

К 1907 году Нежинский историко-филологический институт представлял собой небольшое учреждение высшего профессионального образования с четырехлетним циклом обучения, которое готовило педагогов-гуманитариев для средней школы. К концу 1905/1906 учебного года в нем числилось 93 студента[6]. Профессорско-преподавательский состав института насчитывал в 1907 году 18 человек[7]. Подготовку научно-педагогических кадров высшей квалификации Нежинский историко-филологический институт не осуществлял.

Окончив институт в 1911 году (с защитой дипломной работы на тему «Современные направления русской историографии»), Николай Воскресенский получил назначение учителем истории русского языка, истории и географии в город Лодзь Петроковской губернии, в «гимназию Витановского»[8]. В Лодзи Николая Алексеевича застала Первая мировая война. После занятия города немецкими войсками Воскресенский эвакуировался в Петроград, где продолжил работу учителем. Кроме того, в 1916 году он поступил вольнослушателем на юридический факультет Императорского Петроградского университета, предполагая впоследствии сдать магистерский экзамен по истории русского права.

В тот момент среди всех факультетов Императорского Петроградского университета юридический был самым крупным. В структуру факультета входило тринадцать кафедр (включая кафедру истории русского права). К июню 1916 года на этом факультете обучалось 3050 студентов – 51,1 % от общего числа студентов университета[9].

Какие именно курсы успел прослушать на юридическом факультете Петроградского университета Н. А. Воскресенский, на каких диссертационных диспутах он присутствовал, с кем из преподавателей и студентов соприкасался, установить теперь вряд ли удастся. Так, непроясненным остается вопрос, довелось ли ему тогда познакомиться со своим почти одногодком (и также сыном священника), начинающим историком права С. В. Юшковым. Впоследствии Серафим Владимирович будет признан «основоположником науки истории государства и права СССР», станет заслуженным деятелем науки Советской России, кавалером ордена Трудового Красного знамени[10]. А в 1916/1917 учебном году ассистент Императорского Петроградского университета Серафим Юшков готовил магистерскую диссертацию и вел на юридическом факультете семинарские занятия по церковному праву[11].

Между тем, как бы ни складывались студенческие занятия Н. А. Воскресенского в Петрограде, продлились они недолго. Грянувшие в 1917 году революционные события мало способствовали нормальному течению университетского обучения. На следующий год, согласно постановлению Народного комиссариата просвещения РСФСР от 23 декабря 1918 года, «ввиду совершенной устарелости учебных планов» юридические факультеты российских университетов были упразднены. Ликвидация юридического факультета Петроградского университета завершилась к июню 1919 года[12].

Что до обстоятельств частной жизни Н. А. Воскресенского, то известно, что он состоял в браке. Его супругу звали Зинаида Андреевна, по профессии она была учительницей[13]. Детей у четы Воскресенских не было[14].

В период между Гражданской и Великой Отечественной войнами Воскресенский вел неприметную жизнь рядового представителя «трудовой интеллигенции» тех лет. Учительствовал в школах Петрограда/Ленинграда, а в первой половине 1930-х – в военно-учебных заведениях (в 1930–1933 годах – в Объединенной школе усовершенствования начальствующего состава военизированной охраны промышленности ВСНХ СССР в Стрельне, в 1934–1935-м – в Ленинградской школе танковых техников). Последним предвоенным местом работы Николая Алексеевича стала средняя школа № 216 Куйбышевского района Ленинграда.

Ни административных, ни общественных должностей не занимал, в РКП(б)/ВКП(б) не вступал[15]. Несмотря на классово чуждое для советского гражданина социальное происхождение, благополучно пережил чистки, сотрясавшие Ленинград в первой половине 1930-х годов. Никак не пострадал и в годы Большого террора.

При очевидной поддержке руководства Объединенной школы в Стрельне Николай Воскресенский подготовил «Картотеку по пожарному законодательству, промышленному и коммунальному СССР и РСФСР», которая вышла в свет в Издательстве Ленсовета в 1932 году[16]. Это был первый печатный труд Николая Алексеевича. Составившая 311 страниц «Картотека…» представляла собой фундаментальное справочное пособие по действовавшему противопожарному законодательству (союзному и республиканскому). Построение и содержание издания свидетельствовали о том, что Николай Алексеевич обладал профессиональными навыками обработки и анализа нормативного материала. Вероятно, именно благодаря публикации «Картотеки…» сведения о Воскресенском оказались внесены в опубликованный в 1934 году справочник «Научные работники Ленинграда»[17].

Однако педагогические занятия были лишь внешней стороной жизни Воскресенского в межвоенный период. Иной стороной – субъективно несомненно главной для Николая Алексеевича – являлась научная деятельность. И заключалась эта деятельность в неустанных изысканиях о правотворческих трудах царя и императора Петра I.

Когда именно и в связи с чем Воскресенский утвердился в намерении углубленно заняться темой о законодательной деятельности первого российского императора – это наибольшая загадка его биографии. Столь же неясно, под чьим влиянием Николай Алексеевич вообще увлекся сюжетами по истории России первой четверти XVIII века. Преподававшие ему отечественную историю в Нежинском историко-филологическом институте М. И. Лилеев и В. И. Савва были специалистами, прежде всего, по истории России XVI–XVII веков, не имевшими работ по петровскому времени. В свою очередь, преподававшие историю русского права в Императорском Петроградском университете в 1916 году В. М. Грибовский (он читал лекции) и В. А. Григорьев (проводил семинары) занимались преимущественно Екатерининской эпохой.

Нельзя исключить, что на зарождение интереса Воскресенского к истории России первой четверти XVIII века могло повлиять его общение с таким глубоким знатоком Петровской эпохи, как В. И. Веретенников, который работал в 1916–1917 годах на историко-филологическом факультете Петроградского университета[18]. Однако, несмотря на то что сам факт соприкосновения Николая Алексеевича с Владимиром Веретенниковым не вызывает сомнений (Воскресенский присутствовал на его докторской защите[19]), никаких личных отношений между ними, судя по всему, не сложилось. Тем более что уже в 1917 году Владимир Иванович, не получив поддержки С. Ф. Платонова, оказался вынужден покинуть университет[20]. Впрочем, и мнение Николая Воскресенского о трудах Владимира Ивановича, высказанное в 1944 году, следует оценить как отчетливо критическое[21].

Что касается мотивов, побудивших Воскресенского обратиться к изучению истории законотворческого процесса в России первой четверти XVIII века, то здесь ситуация видится следующей. Как с очевидностью явствует из неопубликованных трудов Николая Алексеевича, он являлся искренним поклонником, увлеченным почитателем личности и государственной деятельности Петра I. Конечно, будучи вполне здравомыслящим советским гражданином, Николай Воскресенский не мог вносить в свои работы откровенно панегирических суждений о первом императоре – в духе сентенции Феофана Прокоповича о том, что тот воскресил «аки от мертвых Россию»[22]. Но отношение Николая Алексеевича к фигуре Петра I было по существу таким же. И, несмотря на неизбежную самоцензуру, пиететное отношение к царю-реформатору все равно находило отражение в работах Николая Воскресенского.

Так, в направленном в Институт истории в августе 1940 года отзыве на учебник истории СССР для девятого класса средней школы Воскресенский прямо указал на необходимость упомянуть в учебнике о титулярном прозвании Петра I: «…Государственный деятель, сделавший свой народ великим, имеет право на звание Великого»[23]. В 1941 году Воскресенский высказался о первом императоре как об «одном из великих деятелей прошлого, так много и самоотверженно потрудившемся на благо России, над созданием ее военной мощи и поднятием ее государственности и культуры»[24]. В 1943 году Николай Алексеевич собственноручно отметил: «Петру до сего времени мстят поверженные им мракобесие, невежество, тунеядство, ханжество, самомнение и неуважение к закону, имевшие в нашем обществе своих многочисленных носителей…»[25] Называл Воскресенский Петра I и «крупнейшим в мировой истории законодателем», и «весьма одаренным руководителем и вдохновенным творцом законодательных актов»[26].

Как представляется, именно это невесть когда зародившееся в душе Николая Алексеевича благоговейное почитание первого российского императора решающим образом предопределило обращение ученого к истории законотворческого процесса в России первой четверти XVIII века. Именно благодаря этому глубоко эмоциональному отношению к фигуре Петра I Воскресенский сумел впоследствии, невзирая ни на какие трудности и препятствия, много лет заниматься кропотливыми архивными изысканиями.

Его архивная эпопея началась в 1923 году. Именно эту дату привел сам Николай Алексеевич в автобиографии 1943 года, отметив, что в указанном году «получил доступ к занятиям в архиве Сената». Несколько позднее, в 1926-м, Воскресенский приступил к работе также и в архивохранилищах Москвы (естественно, исключительно в каникулярные летние месяцы)[27]. Очень скоро он сделался настоящим энтузиастом архивных поисков, и читальные залы архивных учреждений надолго стали для ученого вторым домом.

В центре исследовательского внимания Воскресенского оказались, прежде всего, документы, имевшие отношение к правотворчеству Петра I. Особенно Николая Алексеевича интересовали соответствующие автографические тексты первого российского императора, вышедшие из-под его пера законодательные акты и поправки, внесенные в законопроекты. Выявлению этих документов, рассредоточенно отложившихся в десятках архивных фондов, он придавал приоритетное значение, а потому ознакомился с сотнями архивных дел в шести архивных учреждениях Москвы и Ленинграда, сумев заодно (во всех случаях обнаружения автографов) расшифровать крайне неудобочитаемый почерк Петра I.

Из ссылок в трудах Воскресенского и из составленных им археографических легенд явствует, что наибольшее количество материалов, относящихся к нормотворчеству первого российского императора, он выявил в «Кабинете Петра Великого» (ныне – фонд 9 «Кабинет Петра I» Российского государственного архива древних актов), «Архиве Министерства юстиции, делах Сената» (ныне – фонд 248 «Сенат и его учреждения» того же архива) и, особенно, в «Сенатском архиве». «Сенатский архив» при жизни Николая Алексеевича целостно хранился в Ленинградском отделении Центрального исторического архива[28] (в 1922–1925 годах – Петроградское отделение Центрархива РСФСР; в 1925–1929-м – Ленинградский центральный исторический архив).