Читаем Якутские мифы - Саха θс-номохторо онлайн бесплатно
Якутские мифы - Саха θс-номохторо
Сборник — первый опыт издания якутских мифов. Состоит из 196 записей, 118 из которых были введены в 1985 г. в научный оборот впервые. Тексты мифов даны на языке оригинала и в русском переводе. Каждый текст паспортизирован. В очерке «Якутская мифология» и Примечаниях разъясняются религиозные термины и архаичные выражения, непонятные современному читателю. Для фольклористов, этнографов, краеведов.[В настоящее электронное издание не включены тексты мифов на языке оригинала.]
Фольклор / Мифы. Легенды. ЭпосИздание подготовил лауреат Государственной премии России в области науки и техники
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
ИНСТИТУТ ФИЛОЛОГИИ
АКАДЕМИЯ НАУК РЕСПУБЛИКИ САХА (ЯКУТИЯ)
ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ЯКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. М.К. АММОСОВА
Ответственные редакторы доктор филологических наук
НОВОСИБИРСК
«НАУКА»
2004
УДК 398 ББК 82.3(2) Я49
Рецензенты
доктор филологических наук
доктор исторических наук
Автор вступительной статьи и примечаний
Автор иллюстраций
Утверждено к печати Ученым советом Института филологии СО РАН
Якутские мифы = Саха θс-номохторо / Сост. Н.А. Алексеев. — Новосибирск: Наука, 2004.— 451 с.
© Российская академия наук, 2004
© Институт филологии СО РАН, 2004
© Составление, вступительная статья, примечания. Н.А. Алексеев, 2004
© Оформление. «Наука». Сибирская издательская фирма РАН, 2004
Исследование традиционных религиозных верований народов Сибири имеет научное и практическое значение — оно необходимо для выяснения корней религий, этапов их формирования, освещения особенностей взаимодействия различных культов.
Предлагаемый вниманию читателей сборник подготовлен в основном в соответствии с принципами публикации образцов устного народного творчества якутов, разработанными еще Г.У. Эргисом [ИПРЯ, ч. 1, с. 7–8], поэтому книга составлена только из паспортизированных записей и снабжена очерком якутской мифологии{1}. Уже изданные тексты мифов даны без особых изменений, переводы неопубликованных записей сделаны составителем. Главное внимание в переводах на русский язык, так же как у Г.У. Эргиса, уделено возможно точной передаче их содержания. Не переведены собственные имена героев и названия местностей, в паспортах сохранены географические обозначения, принятые во времена записей материалов. Названия архивов даны так, как они назывались во время работы в них составителя.
Сборник подготовлен в основном из полных вариантов мифов. Фрагменты их и изложения отдельных сюжетов помещены в тех случаях, когда подробные записи вообще отсутствуют. Это необходимо для того, чтобы в дальнейшем исследователи занялись поисками полных текстов. Составитель счел возможным включить в сборник и мифы, опубликованные на русском языке Г.В. Ксенофонтовым.
В ряде случаев в записях сохранены комментарии самих сказителей, отражающие отношение их к мифам, степени и полноте сохранности данного вида произведений. Они необходимы отчасти для показа процесса преодоления якутами суеверий.
Мифы «приводятся, как правило, в одном, наиболее типичном варианте и только в некоторых случаях — в двух или в трех вариантах, когда все они представляют особый интерес» [ИПРЯ, ч. 1, с. 8].
В книге 196 записей, отобранных из Архива ЯФ СО АН СССР (ныне рукописный фонд ЯНЦ СО РАН), Архива ИВ СССР (ЛО), сборников «Исторические предания и рассказы якутов» [ИПРЯ, ч. 1, 2] и «Якутские сказки», составленных Г.У. Эргисом; книги С.И. Боло «Прошлое якутов до прихода русских на Лену» [1938], трудов Г.В. Ксенофонтова «Легенды и рассказы о шаманах» [1928] и «Эллэйада» [1977]. Из 196 текстов 118 были введены в 1985 г. в научный оборот впервые. Из 76 опубликованных мифов 7 переведены мною (тексты из книги С.И. Боло). Часть мифов включена в том «Предания, легенды и мифы саха (якутов)» серии «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока».
В соответствии с традиционным религиозным мировоззрением якутов мифы классифицированы на шесть групп: 1) о птицах, животных, рыбах и пресмыкающихся; 2) о небесных телах, атмосферных явлениях и об обитателях Верхнего мира; 3) о сверхъестественных существах, обитающих в Среднем мире; 4) о духах Нижнего мира; 5) о первопредках, главах родов и предназначении людей; 6) о шаманах.
В примечаниях разъяснены якутские религиозные термины и архаичные образные выражения, непонятные современному читателю. В подготовке сборника — отборе материалов из печатных источников принимала участие Т.А. Антонова. Составитель также благодарен за помощь работникам рукописного фонда ЯНЦ СО РАН А.Л. Новгородовой и Л.Ф. Рожиной.
Мифология каждого народа представляет собой один из способов осознания мира. Основным признаком всех мифов как элементарных, так и весьма сложных произведений мировых религий стало то, что они дают религиозное, т. е. исходящее из признания сверхъестественных миров и их обитателей, или иррациональное (верное, но недоступное пока разуму) объяснение явлений природы и жизни человека.
Мифология — это живой, меняющийся элемент человеческого сознания. Начав формироваться на самом раннем этапе истории человечества, мифология прошла вместе с ним весь долгий исторический путь, поэтому у каждого этноса есть архаичные и поздние мифы, при этом древние предания не оставались неизменными. В процессе развития культуры этноса они менялись, получали иногда новый смысл, соответствующий повысившемуся уровню знаний народа, его политическому статусу. Однако основная функция мифа — объяснить и санкционировать существующий в обществе и мире порядок — всегда сохранялась [Мифы народов мира, т. 1, с. 14].
Мифологические представления передавались и закреплялись среди этноса через произведения устного народного творчества, которые самим народом признавались частью преданий и рассказов о прошлом. Такое отношение к мифам было свойственно и якутам. Соответственно состав якутских мифов определен исходя из изложенного выше понимания мифологии.
Анализ собранных текстов показывает, что заметное место в якутской мифологии занимают мифы о птицах и животных. Среди них встречаются тотемические, шаманистические мифы и весьма архаичные произведения, очеловечивающие своих героев, приписывающие им магические свойства и способность находить предметы, обладающие волшебным даром.
Так, о магических способностях птиц повествует, например, миф о кукушке, которой не нравится быстрый рост трав, но ее кукование, наоборот, ускоряет рост зелени (текст № 33). Он весьма близок к тувинскому мифу «Бурая кукушка, имеющая лошадиную голову», записанному нами в Дзун-Хемчикском районе Тувинской АССР во время экспедиции 1983 г. (АЯФ СО АН СССР, ф. 5, on. 1, д. 581, л. 62–63). По мифу считалось, что в древние времена, пока в Туве обитала такая кукушка, все вокруг оставалось вечно зеленым. После того, как она улетела из Тувы, травы и деревья стали блекнуть на зиму. И только ель, сосна и кедр оставались зелеными потому, что на них любила садиться бурая кукушка. Тувинцы, как и якуты, связывали появление зелени с мифической птицей и пренебрежительно относились к реальным кукушкам. В якутском мифе говорится, что кукушкам не нравится рост трав, а в тувинском — они считаются обманщицами. Последние, прибыв в теплую южную страну, лгут бурой кукушке, говорят, что в Туве не осталось деревьев, на которые она могла бы сесть. Возможно, оба мифа сложились у общих предков якутов и тувинцев.
Согласно якутским мифам, ряд птиц обладает даром проклинать людей, причинивших им вред. Причем таким свойством обладали не только тотемные птицы (мифические предки или покровители определенных якутских родов) — орел, ворон, лебедь, ястреб, но и нетотемные — журавль, черная лысуха (тексты № 5, 7, 11, 20, 40, 42). Поверье о проклятии журавля схоже с проклятием тотемных птиц. Они вредят при убийстве или пренебрежении табу, связанным с ними. Черная лысуха мстит лишь в случае, когда из ее гнезда украдут до 40 яиц. Несомненно, последний миф регламентирует отношение охотников к лысухе, запрещает разорение гнезд. Отметим, что вера в умение некоторых птиц проклинать людей, имеет общетюркскую основу [Алексеев, 1980, с. 109].
У якутов существуют мифы о том, что от орла, скопы и дятла можно получить предметы, обладающие магическими свойствами. Орел, по якутским верованиям, был способен одарить человека, вызволившего его из беды, камнем счастья (№ 8). Из гнезда скопы, согласно мифам, можно будто бы извлечь волшебный кусочек глины с перышками, дарующий человеку богатство, плодовитость и пр. (№ 30).
С помощью дятла якобы доставали богатырскую траву (№ 49). Аналогичные мифы бытовали и у других тюркоязычных этносов Сибири. У тувинцев камень счастья приносил своим почитателям лебедь (АЯФ СО АН СССР, ф. 5, on. 1, д. 581, л. 1). Качинцы (хакасы) верили, что камень счастья можно найти в гнезде у ворона (Рукописный фонд МКМ, on. 1а, д. 61, л. 19 об.) [Алексеев, 1980, с. 50]. Якутское поверье о богатырской траве близко к хакасским представлениям о чудодейственной траве, мгновенно исцеляющей раны (Там же, л. 32–32 об.) [Там же, с. 51].
К комплексу магических воззрений якутов относились и мифы о том, что тушки животных или их фрагменты могут служить амулетами, приносящими удачу в промысле. Так, в качестве амулета использовали тушку кукши, рыжей белки, уши и лапы совы и т. п. (№ 24, 50). Такие же амулеты встречались у охотников и других тюркоязычных народов [Алексеев, 1978а, с. 203]. Таким образом, якуты не утратили архаичные мифы, во многом унаследованные от этносов, принявших участие в формировании тюркоязычных народов Сибири.
Данные якутской мифологии показывают, что якуты отчасти сохранили древнее по происхождению очеловечивание птиц [Штернберг, 1936, с. 429]. В мифах утверждается, что птицы, как и люди, делятся на отдельные роды или племена, имеют своего главу и т. п. Фактически птицы, согласно якутским религиозным верованиям, приравнивались к людям.
Ярким примером, свидетельствующим о приписывании птицам отношений, свойственных человеческому обществу, является миф о собрании птиц (Mb 1). Он состоит из следующих текстов: мифа, объясняющего, почему ряд птиц остается зимовать в Якутии, о поисках теплой страны для зимовки перелетных птиц, количестве птенцов у различных видов птиц. В них отражены взаимоотношения людей, входивших в раннеклассовое общество. Г.У. Эргис полагал, что данные образы мифа «аллегорически отражают старинное якутское общество, нравы и привычки их типичных представителей. Тут и драчливый самонадеянный тойон-журавль, несправедливый и плутоватый беркут-“барьишыа”, и скромные птицы — рядовые члены общества. Птичье собрание напоминает наслежную сходку дореволюционного времени» [ЯС, т. 1, с. 14]. Г.У. Эргис был прав, говоря об отражении в мифе взаимоотношений, свойственных якутскому этносу, но эти отношения уходят своими корнями в историю южных предков якутов.
Сравнительное изучение мифологии тюркоязычных народов Сибири позволило установить, что мифы о собрании птиц, об избрании ими «царя» (птиц), о конфликте между журавлем и перепелкой, об отождествлении птиц с людьми были известны общим предкам сибирских тюрок [Алексеев, 19786].
Наряду с произведениями, в которых птицам приписывались человеческие свойства, у якутов существовали и мифы о превращении людей в птиц. Г.У. Эргис отметил у якутов лишь один — миф о парне-табунщике, укравшем и съевшем жеребенка, осужденном стать коршуном и летать, издавая «один и тот же крик, напоминающий ржанье жеребенка, и питаться падалью» [1974, с. 150].
Типологически близкие мифы обнаружены в архиве ЯФ СО РАН. Так, в тексте о коршуне говорится, что эта птица раньше была невестой, едущей с приданым и подарками к своему будущему мужу. По пути у нее потерялась вареная конская голова от туши, данной для угощения родственников мужа. За такое оскорбление ее прокляли «стать коршуном, постоянно ржущим по-конски» (№ 29). К данному сюжету близок миф о чайке, также «бывшей» девушкой, просватанной за парня из Верхнего мира. Когда свадебный поезд прибыл к родителям мужа, оказалось, что исчез целый кусок якутского масла, который являлся частью подарков невесты. Возмущенные грозные обитатели Верхнего мира прокляли девушку, превратили ее в белую, как якутское масло, чайку и велели всю жизнь искать то масло (№ 38). В число мифов о превращении человека в птицу относятся также тексты об обращении в кроншнепа и кулика плода девушки, забеременевшей слишком рано (№ 43, 45). Таким образом, эта группа мифов не просто объясняла особенности поведения птиц, но и регламентировала жизнь коллектива. Попутно с объяснением происхождения указанных птиц слушателям внушались и нормы обычного права: недопустимость воровства, небрежности в исполнении свадебных обрядов и т. п. Провинившиеся якобы могли навеки превратиться в птиц.
Кроме того, обычные этиологические мифы тоже отчасти имели воспитательную функцию, требовали соблюдения традиционных норм поведения (№ 15, 34, 36, 46).
К мифам, отождествляющим птиц и людей, относились якутские тотемические легенды, повествующие о том, что предком родов являлась та или иная птица. Материалы по верованиям якутов свидетельствуют о бытовании у них вплоть до начала XX в. многих элементов тотемизма. Они относились к тотему как к старшему родственнику, поэтому жены соблюдали обычай избегания; убийство тотемного вида птиц приравнивалось к убийству человека, найдя мертвую тотемную птицу или случайно убив ее, совершали обряд погребения (об этом подробнее см.: [Эргис, 1974, с. 145–146; Алексеев, 1975, с. 36–39; 1980, с. 110–112]). Хотя сообщений о якутском тотемизме было зафиксировано довольно много, но тексты тотемических мифов мало вводились в научный оборот. Это позволило Г.У. Эргису даже поддержать мысль о том, что «у якутов и у других сибирских народов тотемизм не получил развития» [Эргис, 1974, с. 146] со ссылкой на [Максимов, 1922; Золотарев, 1934; Зеленин, 1936; Семенов, 1966]. Образцы мифов, выявленные в АЯФ СО АН СССР, показывают, что тотемические поверья и обряды не только были хорошо развиты, но и продолжали эволюционировать. У якутов до начала XX в. существовали мифы, как объясняющие причину почитания той или иной птицы, так и регламентирующие поведение верующих при встречах с тотемом.
