Читаем Иранские риалы онлайн бесплатно

Этот рассказ является вымыслом автора,

любое совпадение с действительностью случайно.

Сержант полиции Абдуллаев Самир и его, напарник дядя Мустафа не торопясь совершали патрулирование окраин небольшого провинциального городка под названием Хылабад, расположенного недалеко от речки Хыл. Городок больше напоминал крупное село, но когда-то давно, еще во времена Союза тут находилась администрация района и с тех пор его считали городом. Многие жители Хылабада хорошо знали друг друга, что является характерным для большинства подобных провинциальных городков.       Мустафа, например, хорошо знал отца Самира, его дядей, деда. А самого Мустафу знали все жители города и близлежащих сел. Он давно служил в полиции, настолько давно, что невозможно было представить его где-либо помимо полиции. Он служил еще с тех времен, когда Хылабад был райцентром, а полиция именовалась милицией. Мустафа умел находить общий язык со всеми, и там где можно было решить проблему «между собой», всегда поступал именно так, за что его и уважали. Полицейским, а если быть точнее милиционером, он стал, продолжая семейную традицию, в органах внутренних дел служил его отец, долгие годы проработавший местным участковым инспектором. Отец дослужился до звания капитана, однако на этом его карьера и закончилась – в один из весенних вечеров его нашли в кабинете мертвым, сидящего за своим рабочим столом, положив голову на руки. Мустафа в то время учился в девятом классе Хылабадской средней школы. После ее окончания, а затем службы в армии, он записался в школу милиции и с тех самых пор являлся работником правоохранительных органов.

В отличие от Мустафы, Самир никогда даже не думал, что он станет полицейским, ему такое не могло даже присниться, на работу в органы правопорядка он попал совершенно случайно, а произошло это вот как.

Года три назад был у них проездом двоюродный брат отца, дядя Маис. Вместе с ним приезжал его друг, мужчина с холеным лицом лет пятидесяти. Несмотря на то, что одет он был в светлые потертые джинсы и спортивную куртку поверх коричневой водолазки, облегающей его круглый тугой живот, было видно – человек этот состоятельный, либо при власти или же и то и другое вместе взятое, что было наиболее правдоподобным. Было в нем что-то, что выдавало его принадлежность иному, высшему обществу, как-то не вписывался он в местный пейзаж, выделялся в толпе простолюдинов. Ходил мягко, уверенно, улыбался одними лишь губами, карие глаза под густыми черными бровями всегда оставались серьезными. Круглый лоснящийся череп украшали поредевшие, но, не смотря на это, аккуратно расчесанные наполовину поседевшие волосы.

Двоюродный брат отца Самира, дядя Маис занимался поставками импортной соли, которую завозили откуда-то из Европы. Очень дорогой соли. В отличие от обыкновенной белой, эта была разных оттенков: коричневая, серая, и даже абсолютно черная, чем-то напоминающая молотый каменный уголь. Продавали ее в различных красивых упаковках: в мешочках, колбочках, пластиковых футлярчиках, и все с экзотическими названиями на разных иностранных языках, дающих понять покупателю, с каких уголков планеты ее собирали. Абсолютно очевидно, что такую соль могли покупать только очень состоятельные люди, а для всех остальных продавалась обычная, местная соль, стоимостью один манат за килограмм в полиэтиленовом пакете. Соль же, которую привозил дядя Маис, продавалась, к примеру, по двенадцать манатов за мешочек с надписью «100г», и это конечно была не самая дорогая из имеющихся в ассортименте. На прилавках обычных продуктовых магазинов, конечно же, такая соль не встречалась, она продавалась только в особых магазинах, где продаются исключительно дорогие продукты питания, или, как их еще называют, в магазинах для элиты. Возможно, по этой, а быть может и по каким-то другим неизвестным нам, причинам и знакомые у дяди Маиса также в большинстве своем были из представителей элиты. И товарищ, приехавший с ним в гости к отцу Самира, видимо, был одним из таких.

Гостеприимство в этих краях всегда являлось частью старинных обычаев, которые берегли и передавали из поколения в поколение. Гость всегда чувствовал себя самым дорогим, самым уважаемым человеком. Ему всегда предлагали самое лучшее из еды и напитков, кормили из лучшей посуды, которую сами хозяева в повседневной жизни никогда не использовали. И вот по сложившейся традиции, отец зарезал для гостей молодого барашка, и приготовили шашлыки на длинном железном мангале, распространяя аромат жареного мяса на всю улицу. Мама накрыла на большой деревянный стол во дворе. Стол этот располагался под навесом, крыша которого была из листового железа. Погода, не смотря на то, что близился конец сентября, была очень теплая. А к вечеру, когда отец, Самир и гости сели за стол, накрытый разного рода вкусностями, стало чуть пасмурнее, что, в свою очередь, способствовало лишь хорошему аппетиту.

После того как все наелись и со стола убрали грязную посуду, принесли кипящий самовар, который щипел, и брызгался кипятком, а синий дымок, поднимающийся над ним, смешивался с горячим паром и исчезал в вечернем воздухе. Вместе с самоваром принесли большую чащу со сладостями и поднос с красивыми хрустальными стаканами, а разговоры из абстрактных плавно перетекли в более насущные. Начали задавать друг другу вопросы о житье-бытье, кто чем живет, где работает и так далее в таком роде. Товарищ дяди Маиса, как оказалось, работает «там» и дядя Маис показал толстым волосатым пальцем на листовое железо на крыше навеса, под которым они сидели. А когда очередь дошла до Самира, которому к тому времени исполнилось двадцать лет, отец рассказал, что сын пока нигде не работает, а получить какое-либо высшее или иное профессиональное образование так и не удосужился. Тогда товарищ дяди Маиса предложил помочь устроить его на работу в местное отделение полиции, если он хочет, конечно. Отец ответил, что он, то бишь сын, хочет. Самир же решил, что, скорее всего, этот дядька просто хочет похвастаться имеющимися у него возможностями и связями.

Однако дядька слово свое сдержал и помог устроиться на работу в местную полицию. Отцу Самира, в свою очередь, оставалось собрать все необходимые для этого бумаги. Затем он продал свою черную «Ниву» и приложил вырученные пять тысяч манатов к тем бумагам и передал человеку, которому товарищ дяди Маиса эту миссию и поручил. Для начала Самиру предстояло отучиться несколько месяцев в школе полиции, находящейся в столице, затем его уже оформили на службу в Хылабадское отделение.

И вот уже два года как Самир был патрульным полицейским в патрульной службе местной полиции. С первых дней как Самир, поступил на службу, его дали в напарники дяде Мустафе, которого многие молодые полицейские называли ветеран. Дядя Мустафа был старшим сержантом полиции. Как уже было сказано выше, представить его где-либо вне полиции было очень трудно, это был типичный полицейский: усатый мужик лет сорока пяти, с очень серьезными красными глазами и гладко выбритыми щеками. Мустафа был непросто напарником, а настоящим кладезем советов, наставником. Молодому полицейскому было чему поучиться у ветерана. Мустафа наставлял его постоянно: как поступать, что говорить и когда молчать. Из всего перечисленного в полиции последнее было важнее всего.

***

И вот сейчас они медленно ехали на старенькой «шестерке» дяди Мустафы с затемненными стеклами в направлении выезда из городка, в том месте, где рядом с городком проходила автострада, ведущая к южной границе страны. На «шестерке» Мустафа ездил в целях маскировки. Если ехать на патрульной машине, то ее было видно издалека, и их «клиенты» могли заметить приближение полиции. «Клиентами» в основном были разного рода мелкие жулики, пьяницы, наркоманы и некоторые другие граждане, оказавшиеся в нелегких отношениях с законом. Взгляд таких граждан, как известно, очень быстро замечал приближение машины с проблесковыми маячками и прочей атрибутикой, бросающейся в глаза. Поэтому часто, особенно если не находился в смене, Мустафа катался на своей старой белой «шестёрке».

Выехав на автостраду, примерно в километре от основного въезда в город, они заметили фуру, стоявшую на обочине. Фуры проезжали тут постоянно, они ездили в сторону границы с Ираном и обратно, и были самой обычной частью пейзажа здешних мест. Однако они почти никогда не останавливались в том месте, где стояла эта. Именно этим обстоятельством эта фура привлекла внимание полицейских. Проезжая мимо нее, они увидели, что на машине иранские государственные номера.

Самир предложил остановиться и поинтересоваться причиной остановки в этом месте. Но хитрый ветеран Мустафа сказал:

– Не торопись, у меня есть небольшая идея по поводу этого иранца.

Они проехали мимо фуры, не останавливаясь. Мустафа полез рукой в карман брюк и достал старенький облезлый мобильный телефон, недолго в нем порылся, терпеливо нажимая на стертые кнопки, при этом телефон издавал характерные звуки, как бы подтверждая действия своего владельца. Держа руль одной левой рукой, Мустафа приложил правой телефон уху и стал ждать. Вдруг он улыбнулся и заговорил:

– Как дела, Сара?.. Спасибо, мое сердце! Слышать твой голос для меня всегда удовольствие. Есть время? Появилось дело к тебе… Я скоро заеду в чайную на «площади», расскажу при встрече, – полицейский закончил разговор, нажал на красную кнопку и положил телефон обратно в карман.

В том месте, где расположенные вдоль автострады сады, огражденные проволочными сетчатыми заборами, заканчивались и грунтовая дорога, пролегающая параллельно автостраде, огибая их, сворачивала на восток, белая «шестерка» повернула налево и съехала на эту грунтовую дорогу. В обратную сторону полицейские поехали не по шоссе. Почти напротив стоявшей у обочины фуры грунтовая дорога разветвлялась, и одна ее ветвь уходила между садов, проходя между высокими тополями и кучами навоза, собранного местами на обочине и ожидающего, чтобы его увезли на хлопковые плантации в грязных лафетах тракторов. Раскачиваясь на неровной дороге, извивающейся среди частных домов Хылабада с большими крашеными воротами и кирпичными стенами и, оставляя за собой облачко пыли, «шестерка» выехала на место, которое жители городка называли «площадь». Тут находилось несколько магазинов, где продавалась одежда, хозяйственные товары, а также большой продуктовый магазин, перед которым громоздились упаковки с разноцветной газированной водой в пластиковых бутылках. Рядом с этим магазином расположилась чайная. Несколько столиков находились прямо на улице под ветвями айвы и в тени листьев винограда, вскарабкавшегося на стволы трех тополей, растущих напротив одноэтажного строения, собственно и являвшегося чайной. Несмотря на то, что погода была жаркая, скорее душная, полицейские зашли внутрь. Обогнув несколько пластиковых столиков. На некоторых из этих столиков лежали домино. Полицейские подошли к столику у открытого окна, которое выходило на «площадь», где прижавшись передним бампером к низкой ограде вокруг стволов тополей, стояла белая «шестерка» Мустафы, выделяющаяся своими затемненными стеклами. Как только они сели, появился официант, парень в зеленой футболке и темных брюках и со стрижкой в стиле полубокс, и голова у него была в форме почти правильного параллелепипеда, он ловкими движениями руки смахнул тряпкой невидимые крошки со столешницы синего пластикового столика, покрытого затертой добела скатертью.

– Добро пожаловать, начальники, – заискивающе улыбнулся официант, – как вы поживаете?

– Спасибо, Фуад, принеси нам чайник чая, – хмуро ответил Мустафа.

Официант ушел, и полицейские стали ждать, молча глядя в окно на «площадь», где изредка проезжала машина, и, не торопясь проходили горожане, каждый по своим делам, не смотря на зной. В окно вместе с душным воздухом влетал шум улицы и пение цикад, спрятавшихся, видимо, в листве тутового дерева на противоположной стороне улицы. За двумя столиками, расположенными под тополями сидели посетители и, несмотря на жару, тоже пили чай. В это время обычно в чайной бывает малолюдно. После заката солнца люди начинают собираться пить горячий чай с лимоном из стеклянных стаканов, играть в домино и нарды, делиться последними новостями, решать проблемы мировой политики…

Подошел официант и положил на край столика грязный пластиковый поднос с круглым чайником, двумя стаканами на блюдцах, и маленькую розетку с тонкими дольками лимона. Поставил стаканы напротив полицейских, взял чайник и аккуратно наполнил их светлым чаем, поставил чайник в центр стола, поставил рядом с ним розетку с тремя дольками лимона и маленькой десертной вилкой, забрал поднос и, пожелав приятного чаепития, поинтересовался:

– Что-нибудь еще?

– Спасибо, Фуад, пепельницу только принеси, – ответил Мустафа за обоих, и Фуад положил пустую грязную пепельницу с соседнего столика на их.

Самир сделал маленький глоток и положил стакан на блюдце, достал из нагрудного кармана пачку сигарет, вытащил одну и, закурив, положил пачку и зажигалку на стол. Мустафа допил свой стакан чая и достал мобильный телефон, и, нажав несколько кнопок, прижал его к уху.

– Мы с Самиром уже тут, в чайной, ты готова?.. Хорошо, ждем.