Читаем Массовая литература конца XX — начала XXI вв (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Sunny Morning

Sunny Morning

Массовая литература конца XX — начала XXI вв

МАССОВАЯ ЛИТЕРАТУРА КОНЦА XX - НАЧАЛА XIX ВЕКА: ТЕХНОЛОГИЯ ИЛИ ПОЭТИКА?

М.А. Черняк

Мария Александровна Черняк -- доктор филологических наук, профессор кафедры новейшей русской литературы Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена (г. Санкт-Петербург).

Сложившееся в России к концу XX века многоуровневое поликультурное пространство стало симптом кардинальных сдвигов в научных практиках. Резко обозначившаяся дифференциация "высокого", элитарного и "низкого", массового в литературном процессе оказалась в фокусе научных интересов литературоведов и социологов, лингвистов и культурологов, философов и психологов. Расслоение читательской аудитории, изменение доминантного кода культуры определяют актуальность не только эстетических, но и социокультурных характеристик современной литературы.

Очевидная полифоничность сегодняшней литературы, обилие встречающихся на каждом шагу книжных лотков с яркими глянцевыми изданиями, люди, читающие в метро Робски, Лукьяненко, Акунина или Донцову, всевозможные литературные мистификации и споры о том, кто же скрывается за тем или иным модным именем, - все это, безусловно, требует ответа на вопросы: какое место в современной культуре занимает культура массовая и что такое "массовая литература".

В массовой литературе выработаны жесткие жанрово-тематические каноны, являющие собой формально-содержательные модели прозаических произведений, предлагающие определенную сюжетную схему и обладающие общностью тематики, устоявшимся набором действующих лиц и типов героев. Каноническое начало и типовые шаблоны лежат в основе всех жанрово-тематических разновидностей массовой литературы (детектив, триллер, боевик, мелодрама, фантастика, фэнтези, костюмно-исторический роман и др.), именно они формируют "жанровое ожидание" читателя и "серийность" издательских проектов. Для этих произведений характерна легкость усвоения, не требующая особого литературно-художественного вкуса и эстетического восприятия, и доступность разным возрастам и слоям населения, независимо от их образования. Произведения массовой литературы, как правило, быстро теряют свою актуальность, выходят из моды, они не предназначены для перечитывания, хранения в домашних библиотеках. Не случайно уже в XIX веке детективы, приключенческие романы и мелодрамы называли "вагонной беллетристикой", "железнодорожным чтивом", "одноразовой литературой". Приметой же сегодняшнего дня стали развалы "подержанной" литературы.

Поле массовой литературы XX века широко и разнообразно. Стремительная смена имен на поле массовой литературы связана с тем, что, пытаясь выжить и доминировать, масскульт создает эрзац-красоту и эрзац-героев. "Поскольку они не могут облегчить подлинные страдания и насытить настоящие желания массового человека, требуется быстрая и частая смена символов", - полагает критик Т. Москвина 1.

//1 Москвина Т. Похвала плохому шоколаду. СПб., 2002. С. 26.//

С этим утверждением трудно согласиться, потому что стереотипы массовой культуры, как правило, неизменны (этим они и привлекают читателя), а стремительно изменяется лишь декорационное поле.

Сегодня, когда практически нет единых критериев оценки художественных произведений и согласованной иерархии литературных ценностей, становится очевидной необходимость взгляда на новейшую литературу как на своего рода мультилитературу, то есть как на сумму равноправных, хотя и разноориентированных по своему характеру, а также разнокачественных по уровню исполнения литератур. Критик С. Чупринин предложил следующую систему литературной иерархии новейшей литературы:

"1) качественная литература (и синонимичные ему -- внежанровая литература, серьезная литература, высокая литература);

2) актуальная литература, ориентированная на саморефлексию, эксперимент и инновационность;

3) массовая литература ("чтиво", "словесная жвачка", тривиальная, рыночная, низкая, кич, "трэш-литература"), отличающаяся агрессивной тотальностью, готовностью не толькозанимать пустующие или плохо обжитые ниши в литературном пространстве, но и вытеснять конкурентные виды словесности с привычных позиций;

4) мидл-литература (тип словесности, стратификационно располагающийся между высокой, элитарной и массовой, развлекательной литературами, порожденный их динамичным взаимодействием и, по сути, снимающий извечную оппозицию между ними)"2.

На выбор читателем "своего" уровня художественного текста (от "филологического романа" до "бандитского детектива", от романов Л. Улицкой до иронического детектива Г. Куликовой, от романов Б. Акунина до низовой исторической беллетристики и т.д.) влияет принадлежность к той или иной страте общества.

Злободневность в массовой литературе прекрасно уживается с неправдоподобностью сюжета, это своего рода симбиоз. Практически создаваемые в режиме "прямого эфира" реалии сегодняшнего дня сочетаются с явной сказочностью героя. Конструирование положительного героя идет по принципу создания супермена, бессмертного этического образца. Подобному герою подвластны любые подвиги, он может раскрыть любые преступления и покарать любого преступника. Это герой-схема, герой-маска, как правило, лишенный не только индивидуальных черт характера, биографии, но и имени.

В какой-то степени массовую литературу можно сопоставить со средствами массовой информации: детективы, мелодрамы, фэнтези и др. прочитываются и пересказываются друг другу, подобно свежей газете или глянцевому журналу, Потому что работа над текстом, как правило, идет не больше 4-5 месяцев.

Одной из ярко оформившихся черт массовой литературы стала поэтика повседневности. Эта черта особенно ярко проявляется в современном "дамском романе", для которого эффект узнавания реальности становится существенным и необходимым.

На страницах отечественных детективов и мелодрам герои посещают узнаваемые, престижные рестораны и магазины, встречаются с действующими политиками, обсуждают те же проблемы, которые только что будоражили средства массовой информации, пьют разрекламированные напитки, одеваются в модные одежды.

А. Маринина в одном интервью призналась, что читательницы просили дать некоторые рецепты из кухни Насти Каменской. И вот в романе "Реквием" героиня Марининой подробно раскрывает секреты приготовления итальянского салата, а Д. Донцова выпустила "Кулинарную книгу лентяйки", в которой она собрала рецепты, упоминавшиеся в ее романах.

Подобный режим создания текста "здесь и сейчас" дает основание говорить о генетической близости дамского романа и женского детектива к "глянцевым" журналам "Караван историй", "Домашний очаг", "Со8шоро1кеп" и др.

Если вспомнить слова Ю.М. Лотмана о том, что "история проходит через Дом человека, через его частную жизнь", то можно утверждать, что массовая литература явно затормозилась в частной, повседневной, узнаваемой жизни современного человека.

Общая тенденция "копирования" действительности сближает массовую литературу с культурой китча, подчеркивает ее "одноразовость", сиюминутность. Точная фиксация примет повседневности, тривиальных явлений обыденной жизни, обнаруженная в текстах массовой литературы, провоцирует читателя на мгновенное и почти автоматическое узнавание.

Власть телевидения, выстраивание реальной жизни по лекалам экранных героев часто становится сюжетной основой современных детективов. Границы между экранным героем и реальностью постепенно стираются, квазигерои становятся близкими и дорогими "членами семьи".

Ср.: "Боясь показаться вам идиоткой, могу признаться (Евлампия Романова - М.Ч.), что люблю внимать советам, которые звучат с экранов телевизора. Вот Борис Моисеев, хитро улыбаясь, сообщил: "Для того, чтобы щеве-левый суп стал особенно вкусным, выжмите в кастрюлю лимон". Я попробовала и теперь, готовя зеленые щи всегда добрым словом поминаю Моисеева. А блюдо, которое меня (!- М.Ч.) научила делать Алла Борисовна Пугачева? <...> Певица в какой-то передаче сообщила, что берет все, оставшееся в холодильнике <...> Дорогие мои, из бросовых продуктов получилась вкуснятина, которую не стыдно подать гостям. Теперь я частенько делаю эту штуку, дома мы зовем ее "пугачевка"".>> 3

Тиражированные средствами массовой информации рассказы о судьбах известных артистов, журналистов, телеведущих и др. становятся основой для создания массовой литературы. Симптоматично, что штампом детективов, любовных романов, даже фэнтези стала фраза, предваряющая текст: "Все действующие лица и события вымышлены. Любое сходство с реальными людьми и событиями случайно".

2 Чупринин С. Жизнь по понятиям. Русская литература сегодня. М., 2007. С. 77.

3 Донцова Д. Но-шпа на троих. М., 2004.

Такое замечание становится особенно существенным, когда сюжетная линия связана с реальными политическими или социальными событиями.

Неквалифицированный, ориентированный на глянец читатель сегодня формирует литературные вкусы. Именно на него рассчитаны современные названия книжных серий "Лекарство от скуки", "Легкое чтиво", "Смотрим

фильм - читаем книгу", "Отдохни" или реклама любовных романов "Отправь голову в отпуск".

Особую роль в формировании гламурной эстетики, безусловно, играют женские журналы, в которых транслируется миф о "новой русской женщине". Обилие появляющихся в женских журналах мини-любjвных романов представляет собой род медийной словесности. Такие тексты характеризует установка на бессознательную репродукцию профессиональных, усредненных и трансформированных (под воздействием законов массовой ментальности) культурных образцов. Ее характеризует клишированность на всех уровнях словесной организации. Очевидно, что на рубеже ХХ-ХХ╤ вв. медийная словесность активно ищет разнообразные ходы для легитимизации и самообнаружения, что проявляется в идентичности некоторых подходов к созданию художественных образов с массовой литературой.

Особый образ писателя в полной мере может быть обнаружен в проекте издательского дома "Семь дней", который в журнале "Караван историй" стал публиковать автобиографические романы звезд шоу-бизнеса: "И жизнь, и слезы, и любовь" Валерии, "Заложница" певицы Жасмин, "Кольцо для Одетты" балерины Анастасии Волочковой, "Танго втроем" Наташи Королевой, "Мой жаркий лед" фигуристки Татьяны Навка и др. Создается устойчивое впечатление, что некий "фантомный автор" один, и все романы созданы по одному лекалу: трагические истории о предательстве и кознях коллег по цеху, об одиночестве и страхе, преследованиях со стороны мужчин, недоброжелателях и т.д.

К концу ХХ века благодаря кинематографу, телевидению, рекламе, Интернету возникла новая оптика видения человека. Можно говорить о разных секторах массовой культуры, каждый со своей совокупностью транслируемых значений и образцов. В фокусе внимания массовой литературы стоят, как правило, не эстетические проблемы, а проблемы репрезентации человеческих отношений, которые моделируются в виде готовых игровых правил и ходов. Очевидно, что за последние десять лет в России сложились устойчивые структуры поведения читателей, во многом продиктованные и киноиндустрией.

Постоянные персонажи кино-и-телеэкрана являются квазианалогами друг друга и множат себе подобных уже в литературе. Первичность литературного текста перестает быть обязательной на поле массовой литературы. Достаточно вспомнить множество примеров создания книги "по мотивам" известных телевизионных сериалов ("Просто Мария", "Богатые тоже плачут", "Санта-Барбара" и др.) и многотомное издание "Бестселлеры Голливуда". Через экран заново проходят те литературные жанры, которые в самой литературе отошли в положение "примитивов", стали чтением для детей (романы про пиратов, приключенческие, вестерны и др.).

Поэтому в жанровой иерархии современной литературы появляется и тип "киноромана". Примечательно название серии "Смотрим фильм -читаем книгу", в которой вышли книги К. Мурзенко "Мама не горюй", В. Мережко "Сонька Золотая Ручка. История любви и предательства королевы воров", А. Балабанова "Брат, Брат-2", С. Бодрова "Связной" и др.

Любопытно в этой связи признание Анны Малышевой, популярного автора детективов, о том, как она работает над своими романами: "Я просто села перед машинкой и представила, что я сейчас буду смотреть кино, и принялась тут же записывать это кино. И сейчас, когда я пишу уже шестнадцатый роман, все начинается с такого кино". Подобная схематичность создания текста становится печальной чертой авторов массовой литературы, для которых скорость и коммерческая востребованность становятся важнее эстетического качества произведения.

Современные "глянцевые писатели" настолько привыкли апеллировать к кинематографическому опыту читателей, что портрет героя может ограничится фразой "Она была прекрасна, как Шерон Стоун" или "Он был силен, как Брюс Уилис". Лишая своих героев индивидуальной портретной характеристики, делая их бесплотными и условными кальками киногероев, "глянцевые писатели" превращают их лишь в маркеры определенных типов. Герои становятся симулякрами, которые Ж. Бодрийяр определял как "злых демонов" современной культуры, при которых "место божественного предопределения занимает столь же неотступное предшествующее моделирование"4. 4 БодрийарЖ. Злой демон образов // Искусство кино. 1992. N 10. С. 67.

"Кинометафора жизни" стимулирует в массовой литературе развертывание оценочного дискурса, становясь метафорой красивой жизни. Об этом явлении справедливо пишет М. Харитонов: "Киношная версия жизни именно в силу своей документальной, фотографической правдоподобности может подменять жизнь реальную. Уже существует киношная война и киношная революция, киношные преступники и герои, киношные деревни и стройки, киношная любовь, киношная эстетика и идеология. В массовом сознании эта подмена едва ли не полная" . //5//

Важная черта массовой литературы - это эскапизм, уход от реальности в другой, более комфортный, мир, где побеждают добро и сила. Неслучайно наиболее распространенный ответ читателей на вопрос о причинах их увлечения тем или иным жанром массовой литературы^ "хочется отвлечься, отдохнуть, отключиться от забот и т.д.".

Это в большей степени касается любовного романа.