Читаем Мой Злой Принц (ЛП) онлайн бесплатно

1

Наши Дни

Нью-Йорк

Бренна

Я нашла своего сводного брата именно в том месте, где ожидала его найти.

В чреве грязного клуба, пропахшего потом, сигаретным дымом и сексом.

— Я пришла к Гуннару Фальку, — отрапортовала я вышибале, застывшему в дверном проеме. Облаченный во все черное, он выглядел как обычный телохранитель. Его протяженный взгляд сузившихся глаз был попыткой запугать меня. Подвергнуть сомнению каждое решение, которое привело меня к этой самой двери. Возможно, он хотел заставить меня дрожать от страха.

Но для того, чтобы напугать меня, нужно нечто большее, чем просто взгляд этого человека.

В конце концов, я была запугана королями, королевами и членами совета, которые не слишком заботились обо мне последние три года моей жизни.

Я выгнула бровь и распахнула меховой воротник пальто, чтобы показать ожерелье, которое носила. У основания моей шеи, в ложбинке у самого горла, висел медальон с волчьей головой и мечом. Печать царской семьи Васгара.

— Я здесь по делам королевства, — сказала я. — Сообщи Гуннару, или я опустошу это место так быстро, что у тебя закружится голова.

Телохранитель склонил голову, что означало, - он был одним из моих соотечественников, и знал, что только члены королевского двора носят печать.

— Минутку, — сказал он на нашем языке.

— Конечно, — ответила я с вежливым терпением, которого вовсе не испытывала, но это был мой единственный отточенный навык. Притворяться терпеливой. Притворяться вежливой. Когда внутри меня все кипело.

Телохранитель повернулся, чтобы что-то сказать в радиоприемник, спрятанный у него в рукаве, а я боролась с желанием закатить глаза. Гуннар, как обычно, зашел слишком далеко. Интересно, он каждое утро заставляет свой персонал отвешивать ему поклоны?

Для человека, которому не нравилось быть принцем, ему определенно нравилось, когда с ним обращались как с королем.

Я провела долгий перелет из Осло в Нью-Йорк, пытаясь избавиться от всех воспоминаний, которые все еще оставались с тех нескольких месяцев, когда мы перестали ссориться и стали… друг для друга кем-то большим.

Но стоя у этой двери три года спустя, когда я в последний раз видела его уходящим из дворца, очевидно, я понимала, что какие-то воспоминания все же остались. Было ощущение его руки на моем лице, от которого я никак не могла избавиться. Мерцание его улыбки в темноте. Тот танец на свадьбе наших родителей.

Воспоминания, которые не могут быть сожжены на костре нашего прошлого, должны быть похоронены. Потому что я намеревалась прожить очень долгую жизнь и не хотела, чтобы меня преследовали воспоминания о самой худшей ошибке моей жизни. Унижение после всех этих лет все еще было…

Свежо.

— Он ожидает вас внутри, — сказал телохранитель, почтительно уставившись в пол перед моими черно-красными туфлями на каблуке. Я снова затянула пальто, обернув пояс вокруг талии, несмотря на пот, струящийся по спине. Мои мех, кашемир и туфли от Jimmy Choo — все это было своеобразной броней. Поверх моих слишком полных бедер, мягкого живота и глупого, глупого сердца. Я надела меховую шапку, которую обычно носят в моей стране, скрывавшую волосы. Потому что я не собиралась открываться перед ним.

И теперь, когда я собиралась увидеть его снова, впервые за три года… мне казалось, что этого недостаточно. Мне нужны были настоящие доспехи. Щит из большого зала Дворца. Меч моих предков.

Да. Меч в современном Нью-Йорке сослужил бы мне хорошую службу.

— Спасибо, — бросила я и вышла из темной, грязной прихожей в короткий коридор, который вел в комнату, пригодную разве что для оргии времен Римской империи. Низкие диваны, красные и черные стены. Тусклое освещение. На самом деле это и могла быть оргия. Столько плоти было выставлено на всеобщее обозрение.

Конечно, подумала я, глядя прямо сквозь скудно одетых женщин, сидящих на коленях мужчин, расположившихся на диванах, расставленных по всей комнате. Какое клише.

Чего я ожидала от человека, которым он стал? Продает свое лицо и имя, наживается на своей репутации Злого принца Нью-Йорка.

Это было именно то место, которое Гуннар назвал бы своим домом.

В дальнем углу шла игра в карты, и я осмотрела игроков, но Гуннара среди них не было. Мужчины, сидевшие за столом, были среднего роста и среднего телосложения, а в Гуннаре не было ничего среднего.

— Ну и ну, — раздался мрачный голос, и все разговоры разом прекратились. — Глядите-ка это, как никак, моя дорогая сводная сестра, Бренна. Всю кожу на моем теле покалывало от внезапной паники «дерись или беги». И честно говоря, я едва выиграла этот бой.

Я хотела оказаться здесь точно так же, как хотела бы быть брошенной на ледниках на произвол судьбы.

Но это была моя работа. Ради блага Васгара. А я всегда хорошо делала свою работу. Неважно, сколько боли бы она не приносила.

Я обошла колонну и увидела его. Мое тело мгновенно узнало этого мужчину. Долгие три года попыток стереть его из моей памяти исчезли только от одного взгляда на него.

Он, говорило мое тело. Всегда он.

К счастью, мое тело ни хрена не решало в эти дни.

Гуннар сидел в дальнем конце длинного зала на троне — без дурацких шуток. Не такой богато украшенный и красивый, как трон Васгара, но все же это был трон. Или, может быть, это был обычный стул с высокой спинкой и темной обивкой, и именно она делала его похожим на трон. На нем был темный костюм, из-за которого его бледно-серые глаза казались сияющими. Накрахмаленная белая рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, открывая часть татуировки на груди. Его темные волосы были зачесаны назад с высокого лба.

Он выглядел жестоким.

Таким же жестоким, как в тот день, когда я впервые встретила его. С его полными губами, скулами, способными резать кромку льда, высоким стройным изящным телом. Каждая его частичка была слишком прекрасна, чтобы быть настоящей, словно он был создан для самых темных чувств.

Зависти. Презрения. Ярости.

Вожделения.

В основном похоти.

Даже сейчас я чувствовала это, пытаясь забиться внутрь своей брони. То, как я не могла перестать смотреть на Гуннара своим прошлым взглядом влюбленных глаз. То, как моя кожа была опалена новым неудержимым жаром, причем это не было никоим образом связано с температурным режимом в комнате.

Он был просто чертовски красив.

И я была влюблена в него так… глупо.

Он поманил пальцами, и к нему приблизилась женщина, протягивая стакан с янтарной жидкостью, в глубине которого извивалась апельсиновая корка. Он улыбнулся женщине - она, конечно, была красива; Гуннар окружал себя исключительно красотой. Я была аномалией. Единственным дефектом.

На ней было красное платье, подчеркивающее ее длинные ноги и тонкую талию. Выпирающие сиськи. Интересно, она была той женщиной из всех этих объявлений? Если бы это была одна женщина. Или, может быть, такой была каждая женщина в этом месте. Я удивилась, хотя и сказала себе, что мне все равно.

Он поднял руку женщины и поцеловал ее ладонь.

Но он все время смотрел на меня, его серые глаза насмехались надо мной. Просто наблюдали, нашел ли его нож свою цель.

Я закатила глаза.

Что, конечно, только рассмешило его.

Гуннар еще раз щелкнул пальцами, девушка исчезла, растворившись на заднем плане вместе с остальными красивыми женщинами, которых он использовал в качестве декораций. Я искренне надеялась, что всем им платят баснословные суммы.

— Гуннар, — сказала я, направляясь к его трону. Конечно, толпа расступилась передо мной — за последние три года я научилась собственным трюкам. Я могла излучать презрение, которое заставляло людей убираться с дороги, как ледокол в проливе Бринмарк.

Теперь он не найдет меня такой слабой. Такой покладистой.

Больше нет.

На самом деле, когда я пересекала периметр, мои каблуки издавали очень приятные звуки стаккато по плиткам, и улыбка исчезла с его лица. Его глаза прошлись по мне, точно так же, как я представляла себе, что мои прошлись по нему. Принимая во внимание изменения, внесенные годами.

В основном мы были одинаковы. И в то же время мы были совершенно другими. Все сразу.

Я все еще была крестьянкой под метр восемьдесят ростом с кровью викингов, текущей в моих жилах. Слишком высокой для этого мира.

А он все еще был слишком красив. Слишком жесток. Слишком безразличен. Король в мальчишеской одежде.

— Гуннар, — сказал я, опуская его титул. — Не удивительно, что я нашла тебя в подвале какого-то захудалого клуба.

Он задохнулся от притворного возмущения.

— Захудалого? Как ты смеешь называть «Деспота» захудалым клубом?

— Четыре человека пытались продать мне наркотики, когда я только вошла.

— Похоже, тебе нужно расслабиться, — сказал он. Его пальцы снова дернулись, и мужчина шагнул к краю его сиденья. Гуннар поднял подбородок и что-то сказал ему на ухо, после чего тот исчез. Поднявшись по лестнице, я вообразила, что разберусь с наркоторговцами в клубе.

«О, Гуннар»,…— так я думала. Но быстро засунула большой палец в плотину чувств, сдерживая эти старые катастрофические чувства.

— Могу я предложить тебе выпить? — спросил он.

— Только не это пойло, на котором ты написал свое имя, — ответила я.

— Ты же водку пробовала!

— Называть это водкой - значит оскорблять картошку.

На секунду он почти улыбнулся, я это видела. Блеск его глаз. Вспышка его настоящего. Тот, кого я знала. А потом все исчезло.

— Шампанского?

— Нет, спасибо.

— Честно говоря, Бренна, это не убьет тебя, если ты засунешь палку в задницу на одну ночь…

— Твой отец умер.

Он моргнул, и на секунду я увидела все эти вещи… все эти чувства. Темные и опасные, как акулы глубоко под водой, он пытался притвориться, что они неподвижны. Что ему безразлично.

Но я знала… или поняла в какой-то момент. Я знал, что скрывает этот человек. И ни одна из его вод не была спокойной. Он был штормом на море, притворяясь на короткое время, что это не так.

— Умер?

Я кивнула.

— Ну, тогда шампанского для всех присутствующих. — Гуннар встал, и не успел он произнести эти слова, как в углу комнаты затрещали пробки. Красивая женщина снова ходила с новыми бутылками. Когда женщина в красном платье принесла Гуннару стакан, он вместо этого потянулся за бутылкой, поднес ее ко рту и сделал четыре длинных глотка.

И снова я отказалась что-либо чувствовать по этому поводу.

Ни единой эмоции.

Женщина принесла мне флейту, и я взяла ее, поблагодарив.

— Не за что, — сказала она, слегка удивленная, как будто прошло много времени с тех пор, как кто-то смотрел ей в глаза.

Гуннар поднял бутылку в воздух. Он был выше меня на несколько дюймов, и с такой поднятой рукой он выглядел на каждый дюйм нашей родословной викингов. Костюм не мог этого скрыть. Часы за тысячу долларов. Трон. Бар. Ничто из этого не скрывало, кто он.

Король.

С кровью викингов пятисотлетней выдержки, бегущей по его венам.

— За моего отца! — сказал он. — Пусть этот мудак горит в аду!

Я видела, как многие мужчины и женщины переглядывались, прежде чем выпить из своих бокалов. Я не пила. В моем сердце не было любви к Фредерику, но я не хотела бы, чтобы он попал в ад.

— Ты всегда отличалась брезгливостью, — сказал Гуннар, его губы скривились, и я узнала в этом жесте боль, которая сделала его жестоким. Он сделал еще один глоток из бутылки и вытер рот рукой. Вся его утонченность всегда была притворством.

—Твой отец мертв, — ответила я, не поддаваясь на его уловку. — Я здесь, чтобы отвезти тебя домой.

Он покачал головой, его глаза были бездонными озерами боли, которую он никогда не хотел кому-либо показывать.

Но я видела ее. В том было мое проклятье. Я всегда ее видела.

— За короля Гуннара Васгарского. — Я подняла свой бокал с шампанским в ошеломленной тишине. — Да здравствует король!

2

Тогда

Четыре года назад

Васгар

Гуннар

День, когда я встретил Бренну Эриксон, был самым жарким в июле.

И я был в седьмом круге двухдневного похмелья.

Меньше всего на свете мне хотелось играть в любезности со своей будущей сводной сестрой, студенткой третьего курса юридического факультета Эдинбургского университета. По-видимому, какой-то гуманитарный факультет или факультет изучения проблем мировой политики.

Мне уже было скучно.

Воздух едва шевелился, и даже в прохладе древнего Большого зала дворца жара была невыносимой. Все окна были открыты настежь в надежде, что легкое дуновение ветерка проникнет внутрь.

Очевидно, проникнуть он не мог.

— Почему мы в парадной форме? — спросил я, стоя рядом с отцом, королем Васгара, на широких ступенях в конце зала. Там стояли только он и я. Как игрушечные солдатики. Никакого совета. Никакой прессы. Только отец и я. В полном облачении.

— Потому что мы — члены монаршей семьи Васгара.

— А твоя невеста не в курсе?

— Не говори глупостей.

Скорее, он не хотел, чтобы она забыла, что он король. Тот парень, что здесь за главного.

Точно, гадкий поступок. Хотя, может быть, его новая королева будет в восторге от таких вещей.

Мысль, на обдумывание которой я потратил ноль времени.

— А если мы включим кондиционер, это убьет нас? — поинтересовался я.

Трон был позади нас. Если мы отойдем на десять шагов назад, то, по крайней мере, сможем сесть.

Королевство Васгар состояло из двух островов, расположенных высоко в Северном море между Норвегией и Шотландией. Как король, мой отец управлял двадцатью четырьмя тысячами людей, шестьюстами тысячами овец и недавно найденным нефтяным месторождением у нашего северного берега, с которым мы не знали что делать, так как были слишком бедны.

— Ты же знаешь, как люди относятся к переменам во дворце, — сказал отец.

— Ты женишься на барменше с Южного острова. Думаю, они привыкнут к переменам.

— Я вдовец уже двадцать шесть лет. — Отец оглядел меня с ног до головы со знакомым презрением. Тот факт, что я пережил свое рождение, а моя мать — нет, мой отец мне так и не простил. Со стороны могло показаться, что он души не чаял в наследнике. Но это ошибка. Так же, как и я, каждый день моего детства. — Я думаю, что мой народ позволит мне побыть немного счастливым.

— Но только не воздух.

Отец ничего на это не ответил.

— Когда встретишь Бренну, будь милым, — сказал папа, и слово «милый» прозвучало из его уст так нелепо, что я рассмеялся.

— Это не смешно, Гуннар.

— О, отец, более чем. Это довольно забавно.

— Только не будь ослом.

— А с чего это собственно мне им быть? — поинтересовался я.

— Потому что у тебя репутация отнюдь не рубахи парня, — парировал Отец.

Это было правдой. Я имел репутацию во многих вещах, но доброта была не в их числе. Это была фамильная черта Фальков.

— Она не… королевская особа, — сказал Отец.

— Отлично. Королевские особы, как мне стало известно, были ужасными занудами. А в этом мире не бывает ничего хуже скуки.

— Я серьезно. До поступления в колледж она никогда не покидала Южный остров. Она очень начитанная. Ее отец был рыбаком.

— Большинство твоих соотечественников - рыбаки, — сказал я.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Верно, подумал я. Я знаю, что ты сноб. Король, который едва терпит свой народ.

— Она не такая, как мы, — подчеркнул отец.

— Возможно, это тебе нужно быть добрым, — сказал я.

Когда Отец повернулся ко мне лицом, я продолжал смотреть прямо перед собой. Как будто мне не терпелось увидеть свою новую семью.