Читаем Мысли и размышления онлайн бесплатно

Мы еще вчера собирались выделить значительное пространство на нашем сайте для мыслей и соображений известного писателя Митрофана Глобусова, и вчера же решили не выделять. Поэтому выделяем сегодня. Сам писатель тоже не против. Он вообще приличный, умный, грамотный и чистый душой, словно воробей в городе, хотя у него и солидная крупная внешность. И никогда не скажешь, что этот человек и в наше сумасшедшее время способен посвящать столько времени своему творчеству. А Глобусов способен. Он, на наш взгляд, вообще талантлив и много знает. О жене, еде, питье, работе, вещах, людях. Он и о своей фамилии очень, очень много знает. Он о ней говорит, что она у него круглая, как земной шар, и такая же цветная и подробная, как школьный глобус. Так что и вас мы вместе с ним приглашаем поразмышлять о том, что у вас уже накипело, или только еще накипит.

Рисунки Владимира Буркина

Иду я как-то по набережной Яузы, любуюсь на речную гладь. Вдруг подскакивает ко мне молоденькая девчушка в мини-юбке, высокая грудь без бюстгальтера под футболкой так и ходит.

— Это вы?

— Я, — говорю.

— Какая прелесть! Дайте автограф.

— Да, пожалуйста…

— Прямо здесь. На футболке.

Достал свою ручку «Паркер». Лихо расписался на груди.

Сам слегка удивляюсь. У меня же еще не издано ни одного романа. Откуда такая слава?

Девчушка зорко рассмотрела роспись, скривила губки:

— Глобусов? А разве вы не Филипп Киркоров?

— Нет, — говорю и гордо прошествовал прочь.

Страна, увы, еще не знает своих героев.

НИКТО, КОНЕЧНО, НЕ ВЕРИЛ.

НО!!!

МОЯ КНИГА ВЫШЛА.

Нашел у себя в почтовом ящике. А говорят еще и в Интернете есть. Я понимаю, что это прекрасный мальчик, отличный первоклассник написал. Но написал он точно и верно. Прямо-таки вся Россия видна со всеми ее заковырами, гамом и срамом. И коли бы вся наша Россия состояла из таких первоклассников, то и я бы горя не знал, с женой бы поменьше спорил, а больше бы сидел у себя, совсем счастливый, и чего-нибудь такое хорошее сочинял, которое бы и дал этому первокласснику почитать.

Кто такие Медведев и Путин? Это президенты. Сначала Путин был президентом, а потом стал Медведев. О них говорят в новостях, а Путин и Медведев потом обсуждают, что, например, будет.

Я их много раз видел по телевизору. Я еще Медведева помню, когда он был не президентом. А еще Путина видел в Новый год. И Медведева в Новый год тоже видел.

Из них двоих, я думаю, сильнее Медведев. Потому что он не очень долго работает, а Путин, если бы он и сейчас работал, тогда бы вообще устал. А Медведев не работал первым нашим президентом, он работает сейчас — и не так устал, как Путин.

Путин занимается дзюдо, а Медведев не занимается. Зато Медведев разбирается в компьютерах, потому что он умный.

Если бы Медведев и Путин что-то не поделили, они бы не стали драться. Зачем? Им просто надо было бы успокоиться, помириться и обсудить, о чем спорили. Может, на самом деле это была какая-нибудь глупость? Хотя иногда, я думаю, они чуть-чуть ругаются. Но они же оба были президентами, а президенты не должны ругаться.

Президент рано ложится и рано встает. Потому что ему надо объяснять, что в нашей стране будет. Он же президент, ему надо выспаться.

Президент должен знать, что творится в нашей стране. Он еще должен рассказывать всем о важном. Например, где-то самолет падает и президент говорит: «Внимание! Самолет падает. Все должны по домам быть».

Я бы посоветовал президенту поездить побольше по стране, чтобы он узнал о ней побольше.

Но я не понимаю, зачем Путин ездил на «Ладе». Я вот «Ладу» совсем не люблю! А «Жигули» — тем более. Они так медленно ездят! Я когда с дедушкой ездил куда-то на «Жигулях», неудобно было. Я люблю Toyota Land Cruiser 200 — прикольная тачка. А Медведев, наверное, на служебной машине ездит.

Я не знаю, что такое ядерное оружие. Но я знаю, что такое ядерное яйцо. Это то, что в нашей планете.

Скажите мне, кто самый первый напал на нашу страну — американцы или немцы? Ну, самые первые наши враги — немцы были или американцы? Скорее всего, немцы.

В нашей стране не начнется война, потому что мы все заранее чувствуем. Вот я, например, шел, и мне навстречу — какой-то пьяный мужик с коробкой «микроволновки»: шатается туда-сюда, ерунду какую-то поет. Я сразу понял, что он пьяный, и осторожно так объехал его на велике.

Если бы я встретил Медведева и Путина, я не стал бы их ни о чем спрашивать. Зачем?

Что в новостях говорят, это — по-настоящему. И Медведев правда есть. Путин тоже.

До президентов, когда их не было, я думаю, страной управляли всякие люди в новостях.

Нет-нет, да и вспомнится мне, как перед общегосударственными праздниками входил в дверь мой отец, обвешанный гроздьями бананов. Папа был мужчина крупный, как я. На папе были галоши, фетровая шляпа, и он мне кричал: «Митька! Принимай дары африканских лесов! В заказе на работе дали!» И помню я, как, сидя на деревянной табуретке, откусывал светлую нежную мякоть, и мама моя стояла рядом и говорила мне: «Вот так бы, Митечка, тебе всю жизнь было вкусно и питательно». А после я срывался с табуретки, и мягкая кожура летела в окно, и всякий раз какой-нибудь зазевавшийся дядя смешно поскальзывался на ней, и ноги его летели вверх, а сам он летел вниз. И при советской власти люди поскальзывались на банановой кожуре!

Теперь на чем-то куда-то скользит вся страна. Низом вверх, а верхом вниз. Но лишь отчасти я бы осмелился назвать эту страну по имени полезного и вкусного фрукта. Я не совсем понимаю: а что уж в ней такого «бананового»? Что уж в ней такого «тропического»?

Кое-что есть. Кроме мглистой и душной погоды минувшего лета. Кроме флагов, реляций, «блистательных товарищей» и осквернителей праха. Это я тоже начинаю понимать. Сижу у себя и начинаю понимать, что есть кое-что такое, из-за чего вот-вот вся страна окончательно впадет в ее непроходимо-банановое состояние. И в этом смысле запахнет вокруг такой модернизацией, какой и при советской власти не пахли самые передовые загоны для скота.

Я, впрочем, все-таки Глобусов и, как вы знаете, Митрофан. Я много работаю, сочиняю. Я много пишу. Я часто спорю с женой, хожу ночами по квартире, и крупное лицо мое отражается в зеркале в ванной комнате. И я имею право на то, чтобы повсюду наступило полное банановое великолепие. Я не совсем понимаю, как это возможно, но думаю, что бананы будут везде, и тугие гроздья их войдут в состав мощной и единственной статьи экспорта. Длинные, желтые и питательные фрукты заменят нефть, уголь, торф, алюминий, свинину, говядину, макароны, гречневую крупу, чебуреки. Появятся в городах кафе и рестораны, и в этих кафе и ресторанах пареные, моченые и жареные бананы по своим вкусовым качествам превзойдут итальянскую пиццу, японскую суши и утку с яблоками. И публичные соревнования, кто дальше всех прокатится на банановой кожуре, займут первое место среди всех остальных олимпийских видов спорта.

Человек с бананами, торчащими из всех естественных отверстий, станет президентом страны. Его изберут единогласно на ближайшие сорок лет, и всякий, кто подвергнет хоть какому-либо осмеянию его легитимность, отправлен будет туда, где и в помине не было никаких бананов, а только промозглый ветер, сдувающий все, что ни есть, в сторону Северно-Ледовитого океана.

И однажды я утром встану и подойду к окну. И увижу я, что на тополях под окном бананы растут. Приглядевшись, я увижу, что они уже повсюду растут, в том числе и на чахлых кустах. Значит, подумаю я, приехали. Сбылась давнишняя мечта, и страна моя стала единственной в мире страной самых больших, самых длинных, самых питательных и самых развесистых бананов.

Естественно, я протру глаза, но фантастическая картина не пропадет. И, выйдя на улицу, я, как тот дядя в моем детстве, полечу ногами вверх, а головой вниз.

Лечить меня будут с помощью диеты на основе специальной настойки на водке и банановой кожуре.

Отжужжали южноафриканские вувузелы, и воцарилась у нас южноафриканская жара. Зазвучала одинокая рында, загорелись лесопосадки, задымили торфяные болота, и температура на моем уличном градуснике принялась доходить до 40 градусов по шкале Цельсия. Жара, таким образом, обрушилась на меня впечатляющая. Ад, мать его за ногу. Репетиция!

Женщины, замечу, в таких условиях разделись первыми, как и положено им по природе. Из марева нагрянувшей духоты вышли сотни и тысячи обнаженных красавиц и туда же ушли, оставив после себя мимолетные впечатления в одинокой моей, но отравленной гарью душе.

Мужчины облачились в сандалеты, шорты, майки, бейсболки. Под солнцезащитном зонтом с японскими цветами я видел только одного мужчину. Одной рукой он держался за горячий поручень в вагоне метро, в другой держал зонт. Была бы третья рука, то в ней бы он держал бутылку «Клинского».

Сам я бутылку «Клинского» в руке не держал. В такую погоду я выпиваю утром огромный стакан воды. И никакой, замечу, водки.

Грандиозная идея переименования милицейских в полицейских пришлась на то мглистое августовское утро, когда я по телефону пытался заказать огромную кислородную подушку. Тогда же в борьбу с лесными пожарами вступили все передовые силы страны и ее окрестностей. Кроме меня. Я как раз задраивал окна своего кабинета, чтобы мгла не вторглась на страницы моего жизнерадостного романа. И вскоре под напором воды, багров и лопат стали гаснуть ненавидимые москвичами и гостями столицы Шатурские торфяные болота, и роман мой, резко рванувшись вперед, внезапно застрял. Сперва на «жопе», затем на «полной». А после как-то оба этих слова сложились в единое выражение, и понесенный государством убыток в пятьсот миллиардов рублей показался мне весьма тривиальным и как бы не слишком крупным.

Совсем не по мне и то, что двумя китайскими кондиционерами и тремя бутылками с питьевой водой оборудовали какой-то старый пакгауз. Откуда он взялся, я так и не понял, но по телевизору его показали. Затем на экране появился толстый мужик в ярком галстуке. Он сказал, что в этом оборудованном пакгаузе две одинокие старухи собираются дожить до следующей весны. И поглядел я на этого мужика, а сам подумал, что в старом пакгаузе сам бы я и до ближайшей зимы не дожил. Я, собственно говоря, и до осени в нем не доживу. Да и жена моя тоже против: «Тебе, Митрофан, на кой черт все это сдалось? Ну, совсем плохой стал. Люди вон в Москве какой гадостью дышат, а ты в своем кабинете опять накурил. Тебе же главный санитарный врач что сказал? Он так тебе и сказал, чтобы ты без респиратора за роман не брался. Не надо тебе без респиратора и кушать в кухне садиться, а не то что со мной на кровати спать!»

Не слишком прекрасно и то, что я, надев респиратор, проплавал в поту всю следующую ночь, как и всю предыдущую. А утром жена погнала меня в магазин, и понял я в магазине, насколько сильно наварили на духоте производители мороженого и прохладительных напитков. Но их доход не идет ни в какое сравнение с доходами торговцев вентиляторами и веерами для обмахивания лица.

Между тем, чем бы я не обмахивался, а ни писать, ни сочинять нет у меня никакой возможности. Трижды я что-то написал, да все зачеркнул. Я дико на все разозлился и пришел к выводу, что ущерб здоровью граждан нанесен такой, какой не наносили за все предыдущие тысячелетия. Пострадали легкие и нервная система, руки и ноги, глаза и уши, волосы и ногти, пищеварительный тракт и органы малого таза. Мозг пострадал сильнее всех прочих органов, сжавшись до размеров куриного яйца, и многие от этого просто умерли.

Как сам я не умер, уму не постижимо. Но точно могу сказать, что от сотворения мира никто не совершал такого удара по моему здоровью, превратив еще вчера творчески одаренного Митрофана в мутный призрак с бледным потным лицом и с южноафриканской вувузелой вместо носа…

По-моему, ученые столько знаний накопили по вопросу пьянства и алкоголизма и пагубного их воздействия на отечественное человечество, что даже бывает скучно возвращаться к вопросу о том, как пьянство и алкоголизм могут еще на что-нибудь повлиять. Озабочиваются тем же самым и в верхних эшелонах власти и на самых низах. В дискуссию втянуты все: женщины, мужчины, педагоги, врачи, бизнесмены, политики, телеведущие. А уж проблема присутствия на наших прилавках паленой водки и вовсе ставит на уши самых честных, модных и беспокойных представителей общества.

Относительно моего отношения к ней. Тут я прямо скажу: я не умер от паленой водки прежде всего потому, что я ее не пью. Пусть мне хоть полный стакан нальют, а все равно не выпью. А еще потому, что я уверен, что паленая водка — это такая водка, от которой ни один мужчина приказал долго жить. Я их не буду перечислять. Список очевиден. Я только скажу, что было мне лет восемь, и я еще не был мужчиной, а водка паленая уже была. И я ее выпил. Что дальше было — не помню. Помню, что в седьмом классе не мог отличить троллейбус от хлеборезки, а в восьмом на всех уроках вставал и громко произносил: «Однажды, в студеную зимнюю пору…» А потом и первый свой роман начал с этих, запомнившихся мне, слов.

А еще я не умер от паленой водки из-за своей простой мысли о том, что не несколько семей, а несколько империй от нее развалились. Сначала Римская, потом Российская, а после Советская. По Римской я, впрочем, не совсем уверен. Она все-таки тысячу лет прожила. А развалилась она, скорее всего, из-за набегов на нее пьяных варваров, вдетых вандалов и обдолбанных германцев. А вот уж Российская точно жить приказала из-за паленой водки. А за ней и Советская.