Читаем Первый олигарх онлайн бесплатно

Мишель Терещенко

ПЕРВЫЙ ОЛИГАРХ. Необычайная история жизни моего деда, как ее рассказала бы мне моя бабушка

Михаил Иванович Терещенко

(1886–1956)

Киев

Ника-Центр

2012

От редакции

…термин «олигарх» стал широко использоваться с 1990-х годов для обозначения узкого круга политически влиятельных крупнейших предпринимателей. В их число зачисляли глав крупнейших финансово-промышленных групп страны.

Материал из Википедии— свободной энциклопедии

Открывая новую книгу, мы прежде всего хотим знать, в каком жанре она написана.

Определить жанр книги «Первый олигарх» очень сложно. Это не историческая хроника, хотя все повествование от начала и до конца проникнуто духом времени, а герои живут, любят и страдают, пребывая в самой гуще исторических событий. Это даже не биография, которая могла бы пополнить серию «ЖЗЛ», хотя главный герой, безусловно, заслужил создания своего подробного жизнеописания, но уж больно субъективен любящий взгляд автора. Это не авантюрный роман (хотя и авантюр тут с избытком), уж слишком мало в книге вымысла и слишком много правдивых реалий жизни конца XIX— начала ХХ века. Это не исповедь и не дневник, хотя и написана от первого лица.

Эта книга— путешествие во времени, которое проведет необыкновенный гид… Михаил Иванович Терещенко. Не так часто земля полнится такими неординарными натурами.

Наше путешествие начнется с нетерпения маленького мальчика, который так хочет поскорее стать взрослым и, глядя в окно, мечтает о том, как вылетит из родного гнезда. «По воскресеньям перед моими глазами проходили нарядно одетые люди, иногда проезжали кареты— все направлялись на службу в только что построенный собор Святого Владимира, расположенный чуть выше нашего дома. Я любил наблюдать сцены из жизни, которые развертывались перед моими глазами. Меня пока отгораживали толстые стекла нашего прочного дома, но я уже вздрагивал от нетерпения при мысли, что придет и моя очередь устремиться на большую арену жизни.

<…>

Я слышал гудки прибывавших и отправлявшихся [с вокзала] поездов и уже тогда знал, что и сам я буду великим путешественником. В сущности, мне оставалось не так уж долго ждать, и скоро, даже слишком скоро, я тоже превращусь в перелетную птицу и стану неприкаянным странником, неспособным по-настоящему осесть где-либо».

Так описывает автор— Мишель Терещенко, внук М.Терещенко— чувства, переполнявшие маленького Мишу.

Он еще не может знать, что жизнь его будет не только баловать, но и подвергать испытаниям, которые сможет вынести не каждый человек.

Мальчик, над чьей судьбой, по его словам, «ворожили добрые феи со всего света». Юноша, который в шестнадцать лет стал обладателем одного из крупнейших состояний в России и главой огромной промышленной империи, которую основал его прадед Артемий Терещенко. Блистательный политик, в 31год— член Государственной думы России, успевший побывать министром финансов и министром иностранных дел во Временном правительстве после февральской революции 1917года. Талантливый финансист, обладавший удивительным чутьем и умевший преумножать и свои, и чужие капиталы. И в то же время— азартный и удачливый игрок, сибарит, ценитель прекрасного, друг и покровитель артистов и художников. Красивый мужчина, любимец женщин. И хотя автор упоминает только о двух романах своего деда, которые закончились официальным браком— с его бабушкой Маргарит и норвежкой Эббой Хорст, второй женой Михаила,— можно только догадываться, сколько женских сердец было им разбито.

И вот в один страшный год его жизнь вместе с жизнью огромной империи делает замысловатый крен. Рушатся устои и традиции, передававшиеся из поколения в поколение. Кровавый молох перемалывает судьбы людей. Теперь Терещенко— человек, перенесший унижения и тяготы заключения в казематах Петропавловской крепости, жизнь которого висела на волоске. Изгнанник, потерявший все, отвергнутый Родиной, на благо которой трудились несколько поколений его семьи, но не сдавшийся. Упорный и неутомимый труженик, который сумел начать свою жизнь с чистого листа и вновь обрести богатство и уважение.

Вот такими извилистыми путями мы будем пробиваться через время и безвременье ХХ века, через революции, войны, голодоморы.

Возможно, на придирчивый взгляд историка некоторые факты, события и сделанные из них выводы покажутся несколько субъективными. Но не это главное. Главное то чувство эпохи, которое сумел передать автор, глядя на нее глазами своего знаменитого деда.

И еще. Переживая с главным героем все его радости и невзгоды, помните, что эта книга прежде всего о любви… О любви всепоглощающей и побеждающей все преграды. О любви родителей к детям и детей к родителям. О любви к Женщине. О любви и преданном служении Родине. Эта книга о чести и благородстве, которые не смогли выбить из людей ни войны, ни революции, ни разруха, ни смерть… Эта книга о памяти, которая, к сожалению, бывает такой короткой… Эта книга о семье, которую без преувеличения можно назвать образцом трудолюбия, щедрости и заботы о сирых и обездоленных. О семье благотворителей и меценатов, подаривших своей стране больницы и приюты для сирот и инвалидов, университеты и театры, картинные галереи и храмы. И как больно осознавать, что земля, которой преданно служили все члены этой большой и дружной семьи, так быстро и на много лет забыла все их заслуги. Только сегодня понемногу память о Терещенко возвращается в Украину— в названиях улиц и железнодорожных станций. И все же…

Несколько лет назад один из украинских телеканалов транслировал проект «Великие украинцы», и (только вдумайтесь в это!) семья Терещенко не вошла даже в сотню (!) наиболее достойных выходцев из Украины. Грустно… А с другой стороны, может, все правильно: негоже им находиться в одном списке с Лениным и Петлюрой?..

А мы очень надеемся, что эта книга станет еще одним поводом вспомнить о великой семье Терещенко и о ее наиболее блистательном представителе— Михаиле Ивановиче, первом олигархе.

Мои первые шаги

(1886–1906)

– 1 –

Мое детство было наполнено живительным чувством защищенности: дитя родителей, соединенных величайшей любовью, я был окружен трогательной заботой близких. Под этим защитным покрывалом я смог вырасти, выработать характер, приобрести всесторонние знания, одним словом, выйти в большой мир, еще не догадываясь, какая необычная участь была уготована мне.

Однако уже в отрочестве эта изначальная гармония была нарушена смертью: в самом начале 1903 года, когда мне было только шестнадцать лет, умер мой дедушка Никола Артемьевич, а спустя несколько дней не стало моего отца, Ивана Николовича. Затем, в 1905–1917годах, одновременно с моим взрослением и возмужанием, чередой нахлынули бури, закружили в яростных вихрях и меня, и мою родину, понесли к более тяжким испытаниям.

Я родился в очень богатой семье, в ранней молодости стал наследником одной из мощнейших промышленных империй и одного из крупнейших состояний в той России, идущей в ногу с началом ХХвека. А в тридцать один год я лишился всего, оказался пожизненным должником, изгнанным из своей страны, осужденным Историей. Но материальные утраты никогда не были для меня главнейшей причиной страданий. До последнего дня моей жизни я буду пытаться обрести, иногда даже помимо своей воли, ту бесконечную любовь, которая окружала меня со дня моего рождения 18 марта 1886 года в Киеве.

Жителям деревеньки Волфино в Курской губернии, где сейчас проходит граница между Украиной и Россией, долго будет помниться тот день, когда мой отец приехал просить руки моей матушки. Дочери генерал-лейтенанта Михаила Андреевича Саранчева шел только двадцать первый год, когда зимой 1881/82года она повстречалась с моим отцом, двадцатисемилетним офицером. Любовь вспыхнула в их сердцах с первого взгляда и осталась с ними навсегда. Весной 1882 года мой отец, Иван Николович Терещенко, решился приехать в Александровский парк— летнее имение семьи Саранчевых, что в нескольких верстах от Волфино, просить руки юной Елизаветы у властного генерал-лейтенанта. Это было спустя несколько дней после православной Пасхи, снег уже растаял и только кое-где вдоль дорог белели смерзшиеся снежные корки.

Полагая, что решение молодых влюбленных соединиться узами брака было несколько поспешным и намереваясь отсрочить его до следующей зимы, генерал-лейтенант сказал моему отцу: «Молодой человек, то, что вы носите фамилию Терещенко, еще не означает, что вы можете незамедлительно получить все, что является для вас желанным или кажется вам таковым. Брак двух молодых людей— это очень серьезное решение, которое должно пройти проверку временем. Не будьте столь нетерпеливы. Если ваши чувства к моей дочери останутся такими же сильными, то, когда улицы Волфино побелеют вновь, я отдам вам ее руку. Но не ранее».

На следующее утро генерал-лейтенант, открыв ставни в своей комнате, увидел, что дорога, ведшая из деревни, вся побелела от…сахара, который ночью спешно привезли из расположенного неподалеку, в поселке Теткино, терещенковского сахарного завода. Катились телеги, и сахарная пудра, белая как снег, уже покрывала дорогу к Александровскому парку. Спустя немного времени, как в волшебной сказке, мой отец Иван Николович женился на Елизавете Михайловне.

Через два года после рождения в 1884 году моей старшей сестры Пелагеи, которая всегда будет для меня воплощением доброты и нежной поддержки, я появился на свет в большом доме псевдоготического стиля на Бибиковском бульваре в Киеве, напротив ботанического сада, недалеко от перекрестка с большой улицей, спускающейся к центральному киевскому вокзалу.

Однако, несмотря на успешную выдумку моего отца, такое недопустимое использование сахара, столь важного продукта в жизни людей, очень не понравилось моему деду Николе Артемьевичу, владельцу сахарных заводов, носящих имя братьев Терещенко. С того дня моему отцу было предписано воздерживаться от посещения семейных сахарных заводов. Никто не мог тогда даже предположить, какую роль сыграет этот «указ» моего деда в развитии культурной жизни в Украине и в создании коллекций будущих киевских музеев!

И вот мой отец, молодой офицер, лишенный права участвовать в семейном деле, целиком посвятил себя военной карьере под крылом своего тестя, с которым его связывали прочные, полные глубокого взаимного уважения отношения. Но самым важным, что он вынес из проведенных на военной службе лет, была крепкая дружба с живописцем Верещагиным, в то время официальным художником русской армии. Он помог моему отцу проникнуть в тайны живописи. Они много путешествовали вместе, и мало-помалу мой отец увлекся искусством модерна, расцветшим в России, как, впрочем, и в других странах.

Глава вторая

Опьянение любовью и деньгами

(1907–1913)

– 1–

После окончания обучения в Лондоне, которое совпало с началом моих размышлений о политическом будущем России в связи с волнениями 1905года, и после первого опыта работы на семейном предприятии в Теткино в 1906году, год 1907-й принес мне ни с чем не сравнимое для молодого человека двадцати одного года отроду счастье.

Прежде всего я решил отпраздновать мое долгожданное совершеннолетие в казино Монте-Карло. Наконец я мог играть на свои деньги. И как же было заманчиво ощутить размеры огромного состояния, которое отныне было в моих руках! Я играл всю ночь, ставя преимущественно на даты рождения моей матери и бабушки, на которые мне всегда будет везти. На исходе ночи я смог насладиться победой, вынудив лучшее казино Монте-Карло накрыть главный стол рулетки черным сукном и объявить, что ресурсы казино исчерпаны и не позволяют продолжать партию с этим молодым русским, средства которого и воля к победе казались неисчерпаемыми. Конечно же, и теория статистики профессора Карла Бюхера из Лейпцигского университета мне пригодилась, и состояние мое позволяло сохранять невозмутимость и спокойствие в любой ситуации, но в итоге мне просто явно везло.

Лето 1907года останется в моих воспоминаниях летом самых увлекательных путешествий, самых прекрасных вечеров в казино на Лазурном берегу и даже на Итальянской Ривьере, а еще— летом первых любовных переживаний. Поначалу меня влекло к женщинам старше меня, возможно, потому, что в казино, куда меня самого только-только допустили, было трудно встретить юных особ. Однако в конце лета в Париже все мои увлечения на один вечер испарились, когда я встретил Маргарит, молодую француженку, которая была моложе меня.

Меня и моего дядю Александра пара его французских друзей пригласила принять участие в ужине. Это была Битва цветов[1], которую устраивали летом по пятницам на авеню Опера. За соседним столиком сидела Маргарит, чья красота и свежесть произвели на меня неотразимое впечатление; внизу декольте ее платья было приколота великолепная белая роза. Я незамедлительно выбрал ее мишенью своего внимания, при этом был несколько навязчив, в результате чего она выразила в наш адрес свое недовольство, обиделась и пересела так, чтобы оказаться к нам спиной, уступив свое место новому гостю. Тогда я встал, принес ей извинения за мое бесцеремонное поведение и попросил принять приглашение отужинать назавтра, чтобы сгладить неприятное впечатление. Я сказал, что буду ждать ее один, и надеюсь, что и она сможет прийти одна. Она пришла одна, и мы расстались добрыми друзьями.

На следующий день я был вынужден уехать из Парижа в Канны, но отныне Маргарит ежедневно получала от меня корзину цветов от Лашома, или телеграмму с изъявлением чувств, или еще какой-либо знак внимания, который я мог оказать на расстоянии. Вскоре мы снова встретились в Париже и стали отныне неразлучными возлюбленными.