Читаем Любовь викинга (ЛП) онлайн бесплатно

Глава 1.

876 год. Начало марта. Северный Йоркшир.

Его земля. Его и больше ничья. Завоевана мечом и дарована милостью короля.

Опустившись на колени, Бранд Бьернсон зачерпнул ладонями нагретую солнцем грязь и сжал кулаки, чувствуя, как земля сочится меж пальцев. Все десять лет войн и сражений он мечтал об одном: обрести свою собственную землю и пустить там корни.

Наконец-то. Из безземельного наемника, единственным уделом которого была неизбежная гибель на поле боя, он превратился в ярла, хозяина большого поместья. Хальвдан, его король и вождь завоевавших Нортумбрию норманнов, выполнил свое обещание и наградил его земельным наделом, одним из лучших в этих краях.

Бранд криво усмехнулся, глядя на комья плодородной земли в своих руках. Викинги, привыкшие покупать верность за звонкую монету или добиваться ее острым клинком, нечасто держали слово.

Поднявшись на ноги, он окинул взглядом пологие холмы. На проталинах начала пробиваться первая весенняя зелень. Вдалеке змейкой вилась река. И все это, насколько хватало глаз, принадлежало ему. Он выстрадал эту землю, пройдя в сражениях путь от Византии до диких краев Нортумбрии. Он заслужил ее и станет хорошим правителем. Хватит с него бедности и лишений.

— Может, запалим пустые амбары, чтобы преподать им урок? — кивнув в сторону кособоких построек, спросил Хререк, его сокмен и товарищ по оружию. — Добычи тут много, как бы они не старались попрятать коров, лошадей и овец. Эти нортумбрийцы ну никак не меняются — из раза в раз одни и те же уловки. Они считают нас дикарями за то, что мы не разделяем их обычаи и веру в единого бога, но я с десяти шагов учую запах припасов и золота.

— Мы пришли не затем, чтобы грабить. Настало время отложить мечи и осесть на месте. — Бранд вытер грязные руки о штанину. В холодном мартовском ветре было обещание весны. Пора ему забыть пропитанное кровью прошлое. Он изменится и обустроит эти земли под свой лад. — Скоро посевная пора. Они поймут, что будет мудрее не перечить их лорду. Когда они узнают меня, то с радостью примут власть нового ярла.

— По-твоему, они так быстро сдадутся? — Хререк щелкнул пальцами. — Тут было самое сердце восстания. Надо преподать им урок, да такой, чтоб нескоро забыли.

— У них нет выбора. Мятежники проиграли. Мой меч отправил их вожака на тот свет и спас тебе жизнь. — Бранд пожал плечами. Война была лишь игрой, после которой победителю доставалось все. Так уж повелось на белом свете, и нортумбрийцы об этом знали. Именно потому они и восстали, а не смирились после того, как десять лет назад в Йорвике норманны нанесли поражение их отцам и братьям. — Их королем стал Хальвдан. Мятежники будут наказаны и лишатся земель.

— Теперь ты пошлешь за прекрасной леди Зигфридой и женишься? Раньше ее имя не сходило у тебя с языка.

Бранд посмотрел в чистое синее небо. Когда-то желание завоевать руку Зигфриды двигало всеми его поступками, но он много месяцев не вспоминал о ней, полностью отдав силы тому, чтобы подавить мятеж и в итоге обрести свою землю. Он силился оживить в памяти правильные черты ее лица, обрамленного золотистыми волосами, которые так красиво мерцали в свете свечей. Скромная и покорная, она станет ему идеальной женой. Вместе они произведут на свет сильных сыновей.

— Так и будет. — Он потер шрам на шее, вспоминая, как его, избитого и окровавленного, выгнали из дома, где умирал отец. Тогда он был незаконнорожденным сыном наложницы, которую отвергли за то, что она посмела высказать свое мнение. — Когда все уляжется, я пошлю весть ее отцу, и с божьей помощью прекрасная леди прибудет сюда уже к осени. Мне нужны сыновья, чтобы знать, что все было не напрасно.

Сокмен согласно кивнул. Хререк не был ему другом. Он был боевым товарищем, так что обнажать перед ним душу было необязательно.

— Ты всегда добиваешься цели, Бранд Бьернсон. Хотелось бы верить, что и мне однажды улыбнется удача. Да и женщина, которая выносит мне сыновей, мне бы тоже не помешала.

— Мечта поддерживала во мне силы в самые черные дни. Теперь пришло время воплотить ее в жизнь. — Бранд указал в сторону англо-саксонского замка, гордо и дерзко возвышавшегося неподалеку. Скоро его обитатели узнают, кто новый хозяин этих земель.

— Пора предъявить права на эти земли. Проверим, так ли уж нищ этот лорд Эгберт.

* * *

— Норманны! Они уже здесь!

Крик эхом разнесся по большому залу. Леди Эдит замерла и уронила веретено на колени. Она ожидала этого уже несколько недель, с тех самых пор, как получила известие о том, что ее муж погиб во время восстания против вождя норманнов, так называемого короля Йорвика. Ее совет не поднимать мятеж не был услышан.

Теперь Эгберт был мертв, а ей предстояло расхлебывать последствия его поступка. Слава богу, большая часть их припасов была надежно спрятана, а земля стояла голая, как обычно в начале весны. Норманнам нипочем не догадаться о ее истинной ценности и плодородии.

— Что же нам делать, кузина? Норманны уже здесь, а нас некому защитить, — простонала Хильда. Вскочив на ноги, она рассыпала пряслица по каменному полу. — Мы обречены!

— Будем надеяться, что они уедут так же быстро, как появились, и не причинят нам большого вреда. — Эдит бережно положила веретено на деревянный сундук, собрала шерсть и три укатившихся пряслица, со вздохом отметив, что одно из них треснуло. Хильда не потрудилась помочь ей. Заламывая руки, она без конца причитала. Что толку паниковать, когда ее дальняя родственница прекрасно справляется за двоих.

— Уедут ли?

— Обязательно. — Эдит сжала пряслице в кулаке. — Норманны не любят сидеть на одном месте. Они берут, сколько смогут унести, и уходят.

Одно она знала наверняка. Захватив десять лет назад Эофорвик, который теперь назывался Йорвиком, норманны не стали переселяться вглубь страны. Вместо этого они совершали набеги, пополняя свои запасы скота и женщин. Вот почему Эгберт без труда собрал столько новобранцев под свои знамена.

Она поморщилась от отвращения. Норманны были варварами. Их не волновали страдания тех, чьи жизни они разрушали.

Вопреки приказам супруга, она позаботилась о том, чтобы все основные припасы были тщательно спрятаны, а серебро и драгоценности ее матери схоронены в тайнике в спальных покоях. В отличие от Эгберта, она была в Эофорвике в день, когда норманны впервые взяли город, и своими глазами видела, насколько хорошо обучены их воины. Несмотря на позерство мужа, она сомневалась, что у него получится отбить город. Многие до него пытались и не смогли, а уж с теми необученными крестьянами, которых он набрал в свое войско… Когда они только поженились, Эгберт неплохо управлялся с мечом, но с тех пор обрюзг и растолстел.

До конца весны ее люди продержатся, а потом еды снова будет в изобилии. Она не позволит норманнам набить свои животы, а их уморить голодом.

— Что ты будешь делать? Они точно знают, что Эгберт… что лорд Эгберт участвовал в мятеже. Нас всех покарают, как ты и предупреждала!

— Мысль о том, что я оказалась права, не приносит мне радости, кузина. Уж поверь.

— Но ты же знаешь, что нас ждет. Пожары, насилие и грабежи! — Округлив глаза, Хильда затряслась от страха.

Эдит сжала губы. Нужно срочно что-то предпринять, иначе ее кузина чего доброго грохнется в обморок. Как бы ей не хотелось прикрикнуть на Хильду, она взяла себя в руки и начала подыскивать слова утешения.

О нет, до крика она не опустится. Эдит знала, с кем ее муж в последнее время делил постель. И все о том знали. Перешептываясь за ее спиной, люди поглядывали на нее с жалостью. А она ненавидела жалость. Это не значило, что она одобряла его измену, совсем наоборот. Но она знала, каким на самом деле был Эгберт под маской добряка, которого он разыгрывал перед гостями и власть имущими. Если бы Хильда отвергла его ухаживания, он попросту взял бы ее силой. Пока он был жив, Эдит не могла отослать ее прочь, а теперь у ее дверей стояли норманны.

— Если придется, я присягну им на верность, — решительно сказала Эдит. — Вот увидишь, Хильда. И потом все будет хорошо.

— Что? — Хильда поднесла руки к горлу. Ее истерика моментально прекратилась. — Но зачем норманнам принимать твою клятву?

Эдит стиснула кулаки. Как Хильда может в ней сомневаться? Разве не она заботилась о том, чтобы поместье процветало, пока Эгберт предавался своей страсти к охоте и шлюхам?

— Придется. Эта земля принадлежала нам испокон века. Я не отдам ее.

— То есть, ты ждешь, что ярл на тебе женится. — Хильда постучала себя по носу. — Какая ты умная. Хотелось бы и мне взамен внешности иметь такое приданое. Скоро ты разоденешься в шелка и забудешь про нас.

— Ничего я не жду, — осторожно ответила Эдит. Брак с норманном был бы логичным выходом из ситуации, хоть ее и мутило от мысли о новом замужестве. Но одинокая вдова с большими владениями была слишком уязвима. — Однако ты ошибаешься в том, что я смогу забыть об этом доме и его обитателях. Это мои люди. Все до единого.

— Твой муж перевернется в гробу, кузина, если ты поклянешься в верности норманнскому королю.

— Десять лет назад мой отец присягнул Хальвдану в Эофорвике. Это Эгберт нарушил перемирие, а не я.

Хильда покачала тщательно причесанной головкой. Ее пухлые губы слегка надулись.

— Я ждала от тебя большего. Ты семь лет была замужем. Неужели муж не привил тебе свои взгляды? Думаешь, король считает иначе?

Эдит вздернула подбородок. Кузина допрашивает ее, словно обычную служанку. Да как она смеет? Ее охватил гнев, а с ее губ едва не сорвались горькие обвинения. Сделав глубокий вдох, она заставила себя успокоиться.

— Разве мы с Эгбертом хоть раз совпадали во мнениях? — спросила она со всем спокойствием, на которое была способна. — Лорд Эгберт больше здесь не хозяин. Он перестал им быть, как только испустил дух. Замок и земли никогда в полной мере ему не принадлежали. Я знаю условия брачного договора, составленного отцом. В случае смерти Эгберта мое приданое должно было вернуться ко мне. И я намерена его сохранить.

— Кузина, сейчас не время для шуток. — Бледно-голубые глаза Хильды распахнулись. — Ты ничего не смыслишь в военном деле. Эгберт всегда говорил…

— Я обязана думать о своих людях, — прервала ее Эдит. Меньше всего ей хотелось вспоминать мнение покойного супруга об ее многочисленных недостатках. — Норманны примут мою клятву. А потом пусть отправляются на все четыре стороны. Надеюсь, они не сожгут замок и не станут никого принуждать к браку. Мы выживем, во что бы то ни стало. Это самое главное.

Эдит не знала, кого она хотела убедить больше — кузину или себя.

— Даже если ты избежишь замужества, норманны заберут все, что плохо лежит. Ты же знаешь, каковы они! Когда я приехала к вам два года назад, все фермы на юге пылали, а женщины… Обещай, что убережешь меня! Я видела жуткие вещи. Ты должна защитить меня. Так хотел бы лорд Эгберт.

Эдит испытующе посмотрела на нее.

— Все меры предосторожности уже приняты. Мои родители хорошо меня выучили. Норманны много лет разоряли наши края, но мы выжили. В первые годы родителям даже пришлось принимать Хальвдана у себя.

— Что же мне делать? — Хильда заломила руки. — Лорд Эгберт всегда говорил, что у меня особое предназначение. Если подумать, именно я должна их встретить и смягчить их сердца ласковым словом. Ты, кузина, бываешь слишком груба. Лучше уж я улыбкой попробую завоевать их расположение.

Эдит с недоверием воззрилась на кузину. Неужели она серьезно? Все ее существо восстало при мысли о том, что Хильда встретит норманнов вместо нее. А она-то пыталась придумывать Хильде мелкие поручения, чтобы уберечь ее от вспышек ярости Эгберта. Тот обращался с ней обходительно, лишь будучи в хорошем настроении.

Хильда принялась расхаживать взад-вперед и раскланиваться, изображая хозяйку дома.

— Видишь, кузина, как хорошо у меня получается?

— Хильда, сходи лучше на пруд и проверь, закрыты ли заслонки. У меня нет никакого желания остаться без рыбы из-за недосмотра слуг, — сказала Эдит, возвращая себе контроль над положением.

— То есть…

— Я сама встречу норманнов. Оденусь в простое платье и расскажу о нашем стесненном положении. У нас уже получалось спасти замок от огня. Получится и на этот раз, поверь.

— Значит, мне вообще не придется столкнуться с норманнами? — Хильда остановилась.

— Вполне возможно. — Эдит протянула руку. — Прошу, выполни мою просьбу. У меня будет покойнее на душе, если я буду знать, что все в порядке.

— Как пожелаешь, кузина. Теперь ты здесь хозяйка. — Хильда изобразила реверанс и, взметнув юбками, вышла за дверь.

Эдит вздохнула. Выдать бы ее за какого-нибудь достопочтенного фермера. Вопрос только, за которого — учитывая, что об ее отношениях с Эгбертом известно всем. Эдит задумчиво постучала пальцем по губам. Все это может подождать, покуда она не решит куда более серьезные дела. Надо сосредоточиться и проверить, ничего ли она не забыла. Нельзя допускать ошибок.

Она поправила плотную вуаль, чтобы ни один волосок не выбивался наружу, и окинула зал внимательным взглядом. О золоте и серебре можно не беспокоиться. Все спрятано в тайнике, о котором знает она одна.

Будучи язычниками, норманны не гнушались грабить даже монастыри и церкви. Превыше всего их интересовало богатство. Когда отец показал Эдит тайник, он рассказал о набеге на Линдисфарн и о других бесчинствах викингов. И тем не менее, он кичился своим союзом с Хальвданом, уверяя, что его присяга обезопасила их на все времена. Как же он ошибался.

Чтобы не возбудить подозрений, она оставила на виду несколько безделушек. Если норманны поверят, что они бедны, то не затребуют большой мзды. Это правило отец неустанно внушал ей с тех самых пор, как она начала делать первые неуверенные шаги по двору замка.

— Норманны никогда не задерживаются надолго. Они грабители, а не переселенцы. Всегда спешат и хорошо припрятанного не замечают, — шептала Эдит снова и снова, пытаясь придумать, как правильнее их встретить. Поразмыслив, она решила не падать ниц и не простирать в мольбе руки. Никакого раболепия. Простого приветствия кивком головы будет достаточно.

У нее все получится. Иначе и быть не может. Люди в поместье рассчитывают на нее, ибо мужчин, способных дать отпор норманнам, не осталось. После подавления мятежа домой вернулся всего один юноша, и тот через два дня скончался от ран, перед смертью успев рассказать о коварстве норманнов и героическом сопротивлении Эгберта. Пусть поздно, но в нем пробудилась былая смелость.

Снаружи раздались тяжелые шаги. Почувствовав дурноту, Эдит прижала ладонь к животу. Слишком быстро. Она даже не успела убрать веретено и пряслица.

Почему их не предупредили? Почему никто не заметил пожаров, извечных предвестников норманнских набегов? С болью в сердце она прокляла Эгберта за то, что он увел всех дееспособных мужчин. Ничего, позже она придумает способ, как сделать так, чтобы викинги никогда больше не застали ее врасплох.

Жестом она попросила слугу открыть дверь, и старик — один из немногих оставшихся мужчин — заковылял по каменному полу.