Читаем Паразит онлайн бесплатно

За чередой пьянства и кутежа ожидаемо наступили часы расплаты. Шли вторые сутки, как я находился в полубессознательном состоянии – состоянии комы: бодрствование сменялось забытьем и периодическими затмениями, когда ты теряешь зыбкую границу между явью и сном, а чувства, ощущения, реальность – все перемешивается в сознании, как будто ты одновременно находишься в нескольких параллельных мирах. Терпение, как и силы, покидало меня. Последней каплей, сломившей мое сопротивление, стала галлюцинация, а может быль, это все же был сон. В тот момент как раз случилось очередное затмение, и мне было трудно отделить реальность от вымысла. Лежа в постели, я слушал музыку, доносившуюся из динамиков кассетного магнитофона а-ля девяностые, стоявшего на подоконнике. От нее сильно разболелась голова. Я встал, выключил музыку и лег обратно, а через какое-то время осознал, что у меня нет никакого магнитофона и никогда не было, тем более такого старья. И вот то ли это мне приснилось, то ли я начал сходить с ума, не знаю, но в одном я уверен точно: мой мозг ловко находил причины, чтобы отправить меня за вискарем в «Красное-белое».

В очередной раз объявив капитуляцию и дождавшись наступления темноты, чтобы не было стыдно перед соседями, если случайно попадусь кому-то из них на глаза, я побежал в магазин за бухлом. На обратной дороге, добравшись без неожиданных встреч до подъезда, я решил подняться по лестнице, не хотелось облажаться в конце пути и не дай бог встретиться в лифте лицом к лицу с кем-нибудь из знакомых и дышать на них перегаром. Еще на четвертом этаже я понял, что затея была сомнительной, меня мучила одышка, и сердце выскакивало из груди. Поднявшись на свой этаж, я уже мало что соображал, звенело в ушах, темнело в глазах и жутко хотелось пить. Сознание ускользало от меня, ноги вдруг подкосились, и я упал. Очнулся на лестничной клетке лежа на кафеле у входной двери, в руках – пакет с алкоголем и ключи. Проверил содержимое пакета, не разбилось ли чего. «Слава богу, нет», – подумал я и принялся открывать дверь.

Вернувшись домой с добычей из алкомаркета, я не стал спешить. Организм отвергал спиртное, но в то же время нуждался в нем, как в лекарстве. Налив на глоток в стакан, я собрался с духом и залпом опрокинул его. На удивление алкоголь зашел «как домой», зажгло желудок, на душе потеплело, картинка стала ясней. Почти сразу повторил два раза по столько же, взял паузу с пониманием – не пьянки ради, здоровья для. Захмелел, желудок и голова начали работать. Налил еще полстакана виски, поставил на край стола, наклонил голову на уровень стакана и стал внимательно смотреть сквозь него.

«Настоящий мир не такой, каким кажется, – подумал я. – Я смотрю на него через призму своих ощущений, опыта и абстрактных установок, как через этот граненый стакан с вискарем. И этот стакан – лишь версия происходящих событий, тогда как подлинная реальность от меня ускользает. Вот это приход, – отметил я про себя и продолжил размышлять. – Все, что я чувствую, переживаю, – иллюзия, галлюцинация, произведенная мозгом. Я продукт воспитания и культуры, которые сформировали меня.

Мне кажется, что я – результат собственного сознательного выбора, а на самом деле я лишь случайная производная. Меня создало общество, социальная система, которая сама запуталась в собственных законах, предрассудках и лжи.

Поэтому я чувствую, что живу не своей жизнью. Хочу быть лучше, чем я есть. Например, не показываться в пьяном виде на глаза соседям, чтобы они не подумали обо мне плохо. Мечтаю прожить лучшую жизнь, но не знаю как.

Я мучаюсь от одиночества и внутренней пустоты, бессмысленности собственного существования и тоски по великому. Так хочется быть значимым в этом мире, совершить подвиг, выиграть в лотерею или стать Моргенштерном. Я страдаю от отсутствия целей и нереализованных желаний, от собственных фантазий, заблуждений и нежелания признавать свои ошибки, но продолжаю их совершать как примитивный механизм циклического действия с ограниченным функционалом.

Часто придумываю себе идеалы и мучаюсь, когда другие люди не соответствуют моим ожиданиям. Впрочем, их я тоже заставляю страдать, просто не замечаю этого. Мне искренне кажется, что во всех моих бедах виноваты окружающие. Я уверен, что они меня не понимают, не любят и не ценят. И то же самое эти люди наверняка думают обо мне.

Я слишком долго слушал рассказы об успехе, о счастье и любви. Но никто не упоминал о том, что счастье мимолетно, успех кажется таковым только со стороны. А всякая симпатия заканчивается разочарованием.

Я не понимаю ни себя, ни мир, в котором живу. Этому не учат в школе или университете, скорее, понимание приходит с опытом, с прожитыми годами.

Читая классиков прошлых столетий, понимаешь, что человечество лишь приспосабливается к обстоятельствам и льстит себе, создавая мифы о «человеке», которого никогда не было и не будет. Меня охватывает страх перед собственным «я», и я готов поддаться любой иллюзии, лишь бы не оказаться один на один с правдой о себе. Мне так страшно, что я не замечаю ни фактов, ни собственного ужаса. Единственное, в чем я преуспел – это самовосхваление и самооправдание».

Налив очередную порцию виски в стакан, я расхаживал по гостиной взад и вперед, размышляя о людях и о счастье:

«Я не знаю, существуют ли те, у кого все хорошо и кого все устраивает, а если и существуют, то все ли у них в порядке с головой.

Каждый из нас имеет право на свой стакан виски, как на порцию иллюзии, чтобы не сойти с ума в реальности.

Это мысли слабого человека, ответственность всегда на том, кто делает выбор», – подумал я, подошел к столу и поставил стакан, оттолкнув его от себя.

«Но как невыносимо жить с ощущением, что “что-то не так”, – воскликнул я, – чувствовать в окружающем мире какой-то подвох, несправедливость, угрозу…»

– Ты не один так думаешь, – раздался голос в тишине.

Я напрягся, но алкоголь придавал мне уверенности, подняв голову, я спросил, обращаясь к динамикам, встроенным в подвесной потолок:

– Да?

– Да, – ответил голос. – Но ты не это хотел услышать, не так ли?

– Наверно. – пробормотал я с сомнением.

– Спроси.

– Что спросить?

– Ты знаешь. – продолжал голос.

Я действительно знал, что он имеет в виду, но боялся ответа, ведь в комнате кроме меня никого не было. Или я сошел с ума, или на меня опять нашло затмение.

– Догадываюсь, сейчас ты чувствуешь себя шизофреником, но это не так. Да и откуда тебе знать, что такое шизофрения. Просто ты всю жизнь ощущал мир не так, как другие. Обычное дело. Ты, как и остальные, постоянно сталкивался с противоречиями и невежеством, но воспринимал все по-другому – более остро, чутко, прислушиваясь к себе и окружающим, пытаясь разобраться, что к чему. Это сводило тебя с ума, не давало покоя, и ты старался отрешиться, забыть, не думать. Отчего накопилась масса вопросов, и это привело к нашей встрече. Разве ты не хочешь получить ответы? – допытывался голос.

– Я не знаю. Наверное, хочу. Кто ты? – все еще неуверенно спросил я.

– Пей, и мы продвинемся чуть дальше, – предложил он.

– Ты чертов дьявол, соблазняющий меня снова нажраться! Не на того напал! – выкрикнул я и с силой оттолкнул пустой стакан еще дальше от себя. Он со свистом пролетел через весь стол и задержался на краю, как будто кто-то остановил его.

«Как символично», – подумал я.

– Может, дьявол. А может, и нет. Ты же знаешь, что все в этом мире относительно, – продолжал голос.

Любопытство всегда подталкивало меня к действию, я вернул стакан на место, налил, махнул залпом и стал внимательно слушать голос.

– Думаешь о спасителе? – с насмешкой спросил он.

– О каком еще «спасителе»?

– Который избавит тебя от меня.

– Звучит забавно, – усмехнулся я. – Скорее, я не отказался бы от спасителя, который придет и решит все мои проблемы оптом.

– Ты действительно ждешь такого спасителя? – снова спросил голос и продолжил. – А ты знаешь, что любой хотел бы иметь такого благодетеля? Каждый надеется, что настанет час и придет кто-то добрый и невзъебенный, чтобы спасти его… Многие верят неосознанно, но делают это все, и ты не исключение, – внушал голос. – Основа твоей веры в спасителя – банальный детский комплекс: когда ты был мелким, ты ждал помощи от родителей. Что бы ни случилось, мать должна была прийти и спасти тебя. Теперь ты вырос, а рефлекс остался, и ты все ждешь и ждешь помощи от других…

– А вот это уже любопытно, – заинтересовавшись беседой, перебил я его, – продолжай.

– Многие люди ждут неизвестно чего. У моря погоды. Мучаются, переживают и боятся, как тогда в детской кроватке. Ждут избавления от страданий. Ждут, что все устроится, образуется и наладится. Они верят в эту фантазию, и ничто не в силах поколебать их веру. Всякие попытки открыть им глаза приводят лишь к обратному эффекту – вера в собственные заблуждения только усиливается, – объяснял голос, звучавший из динамиков.

Я присмотрелся к телевизору, он был выключен. «Странно, откуда тогда идет звук?» – подумал я, ощутив, как неприятный холодок заползает в душу, а чувство тревоги потихоньку разъедает меня изнутри.

– Вслушайся! – прохрипел голос, отчего я вздрогнул и с большим усилием стал рассматривать гостиную в надежде найти источник звука. Но он по-прежнему доносился из выключенных динамиков. – Никто не придет, не прилетит и спасать тебя не будет. У тебя есть только твоя жизнь, и на этом все. Она продлится сколько-то лет, и ты проживешь ее так, как проживешь. А потом в один миг все исчезнет. П-п-у-ух! И ты умрешь. Очень короткое и не очень веселое путешествие. Как ты будешь проживать или прожигать эту жизнь – это только твой выбор и твоя забота. И оттого что ты психуешь, сопротивляешься, ничего не изменится, прими это как факт. Все зависит только от тебя, осознай это…

«Ну все, пиздец! – подумал я. – Картина Репина “Приплыли”».

А голос не унимался:

– Кто-то знает правду и пытается прятать ее от себя, а кто-то вглядывается в нее, чтобы изменить свою жизнь…

«Какую правду? Что за хуйню он несет?» – пытался я переварить услышанное.

– Не торопись. Подумай о том, что ты умрешь. Подумай о жизни скоротечной, полной ненужной суеты и бессмысленных забот. Смерть и осознание не терпят чужого присутствия. Человек уходит в одиночестве и постичь себя может только в одиночестве. Другой не умрет за него, не познает. Чудес не предвидится.

– Ебать, да кто ты такой, черт возьми? – выдохнул я, скривив лицо от возмущения.

– Твоя фантазия, – отвечал голос.

– А почему я тебя не вижу, а только слышу, да еще и из динамиков?

– Потому что ты не знаешь, как меня представить. Подумай. И я появлюсь перед тобой в том виде, в котором ты готов будешь меня принять, – предложил мне голос, звонким эхом разносясь по гостиной.

В голове крутилась только одна мысль: «Это дьявол!» Включая воображение, я вспомнил американский сериал «Люцифер». Как раз недавно закончил его смотреть. И черт! О боже, передо мной стоял тот самый чувак из сериала. Высокий черноволосый брюнет с бакенбардами и легкой небритостью на лице. Он сверлил меня своим мрачным пронзительным взглядом и ухмылялся, демонстрируя идеально белые зубы и харизматичную улыбку. На нем был темный костюм и белая рубашка без галстука, верхняя пуговица расстегнута.

– Охренеть! – сказал я вслух.

– А то, – ответил Люций из сериала. – Продолжим?

– Продолжим, – невольно произнес я.

– Все, во что ты привык верить, лишь иллюзия, а истина, как правило, неизвестна. Постарайся увидеть, что твои представления о себе, о жизни и других людях просто вымысел, как «бабайка». Это твой собственный выдуманный мир, и его можно менять. Хочешь родиться заново? Для другой, новой и уже настоящей жизни, да еще бы с тем набором знаний, что у тебя сейчас в голове? Для той самой жизни, которая и вправду будет твоей? Где ты все продумаешь и устранишь препятствия?

– Хочу, – немного успокоившись, ответил я.

– Этого не будет, – резко выпалил дьявол. – Чтобы найти то, что ты ищешь, нужно потерять то, что ты имеешь. Страшно? Вижу по глазам, что ссышь. Но такова реальность. Или ты развиваешься или остаешься с тем, что есть, и на том же месте. – Сказал он, показывая указательным пальцем сначала на меня, а затем на стакан.

– То есть, если я хочу измениться, если я хочу другой жизни, от той, что у меня есть, придется отказаться? – уточнил я и даже уже успел немного взгрустнуть, осознав, что не готов к такому повороту событий.

– Верно, – ответил сатана, как будто прочитал мои мысли. – Ты должен быть готов к жертве – потерять то, что имеешь. В том числе и самого себя. Пока ты цепляешься за старое, новое не придет. Пока ты пытаешься усидеть между двух стульев, твое место – дыра в сельском туалете, пустота, ноль! – Не моргая, экспрессивно добавил он, делая акцент на последних словах и сверля меня взглядом.

– А почему я должен тебя слушать? – с недоверием спросил я и тоже уставился на него.

– Ну ты же привык верить во всякую хрень, – отвечал собеседник, все так же не отводя глаз. – Если взять в качестве примера религию, то вера – это лишь вопрос веры…

– Вера относится к тем вещам, о которых мы ничего не можем знать, – уверенно перебил я. – Мы либо верим, либо нет – это личный выбор каждого. Здесь нельзя что-либо доказать или опровергнуть.

– Согласен, верь во что угодно, но постарайся лишний раз не обманываться, – сказал Люций, усмехнулся, скривив рот как бы в одну сторону, и пододвинул ко мне стакан с виски. Я поморщился и выпил.

– Ну что, продолжим наш разговор? Какая тема тебя интересует? – после нескольких секунд молчания спросил Люций.

– Противоречия, – ответил я. – Меня интересуют противоречия. Ты намекаешь мне на то, что нужно меняться, указывая на бутылку, и тут же протягиваешь стакан с виски. Я, полностью отдавая себе отчет в том, что этого делать нельзя, тянусь за ним. Что это, если не противоречие? Почему люди так непостоянны и противоречивы? Почему, когда взрослого человека ловишь на лжи или указываешь на его оплошность, я уж молчу про детей, вместо того чтобы согласиться, понять, осознать и как-то исправить ситуацию, он начинает защищать свои ошибки, промахи, глупость, свои заблуждения и свою позицию (будь она хоть тысячу раз идиотской и проигрышной) до последнего вздоха, как будто бы сам верит в этот бред?

– Верит, – последовал ответ. – В этом и фишка, он действительно сам верит в то, что говорит. Например, подумай, как ты учился в школе? Расскажи мне, что помнишь, – попросил дьявол.

Поудобнее усаживаясь напротив меня, он поставил локти на стол и, подперев подбородок руками, приготовился внимательно слушать.