Читаем Звездное поле = Йолдызлы басу онлайн бесплатно

Общественно-политические перемены, произошедшие в конце прошлого века, оказали сильное влияние на татарскую поэзию, которая к тому времени сформировалась как своеобразная идеологическая арена. Поэзия начинает поиски иных философско-нравственных, эстетических, общественно-политических ценностей и способов, приёмов их изображения. Для современной татарской поэзии характерно многообразие поэтических течений: наряду с реалистической, романтической тенденциями значительное место в ней занимают лирические и лиро-эпические произведения модернистской ориентации, а в целом ряде произведений обнаруживаются элементы постмодернистской поэтики. Зачастую в творчестве современных поэтов синтезируются художественные приёмы, характерные для разных течений. Это, по мнению учёных, одна из особенностей переходных эпох, в которые активизируются тенденции жанрового и стилистического синтеза1. Жанровая парадигма в татарской поэзии характеризуется масштабностью поэтических экспериментов. Обновленческие процессы касаются и жанра поэмы.

В содержательном аспекте поэмы обогащаются романтико-публицистическим пафосом, философскими раздумьями, поэма становится источником для универсальных обобщений: раскрываются отношения поэта и Вселенной, где переплетаются реалистические, романтические, мифологические традиции и религиозно-философские мотивы. Одной из основных философских тем становится тема поиска смысла жизни и существования человека во Вселенной, которая связана с вопросом о первоистоках жизни. В рамках одного произведения сосуществуют реалистические, романтические, мифологические, модернистские подходы, авторы стремятся к объединению различных оценок. В поэтическом аспекте этому способствуют такие средства, как условная игра, интертекстуальность, когда в самом литературном тексте возникает ассоциация с другим текстом, обращение к религиозной и мифологической символике, обогащение романтического пафоса реалистическими деталями.

Схожие художественные, поэтические эксперименты прослеживаются и в творчестве М. Мирзы – проводника основных тенденций, возникших в словесном искусстве рубежа ХХ–ХХI веков. Значительную часть его поэтического творчества занимают поэмы. В своих поэмах он порождает своеобразную литературную модель, с одной стороны, намечающую общечеловеческие каноны бытия и воспевающую общечеловеческие, вневременные ценности, с другой – выражающую настроение своего времени, эмоциональную реакцию на различные события, общественно-политические каноны действительности. Такая модель в поэмах структурирует особый тип лирического героя, выступающего от имени «мы» как представитель своего поколения или татарского народа в целом. Именно этот лирический герой обеспечивает объединение в единое целое несколько ответвлений поэзии М. Мирзы. С одной стороны, лирический герой представляется философом, стремящимся философски понять и оценить окружающий нас мир и бытие в целом, его переживания углубляются посредством своеобразных символов, сложных метафор и своеобразной литературной формы. Философичность выступает основным лейтмотивом, стержнем его творчества в целом. С другой стороны, он выступает свободномыслящим, активным лирическим героем, стремящимся донести читателю собственную оценку общественным порядкам, действительности, в которой живёт, переменам, происходящим в нём. Данный лирический герой зачастую способствует воссозданию в поэтических текстах субъективного подтекста, обогащённого иронией и сарказмом. В-третьих, в произведениях проявляется эмоциональный лирический герой, который ощущает себя частью природы или находит душевную гармонию в детстве, в родном очаге, всё это настраивает поэзию поэта на лирико-эмоциональную, временами сентиментальную волну.

В поэзии конца XX века можно выделить два вектора. Для первого характерен диалог с русской и европейской литературой, что находит отражение в экспериментировании «западных» художественно-эстетических приёмов и способов изображения, в установлении интертекстуальных связей с ними. Второй вектор, под знаком «возврата» к «первоистокам», ориентирован на возвращение к национальным художественным традициям, на обновление восточных «фундаментальных» истоков и канонов. Среди таких поэтов, обращающихся к восточным традициям при формировании новой для татарской поэзии художественной парадигмы, особое место занимает М. Мирза. Он широко использует приём интеграции восточных традиций, воспроизведения особенностей восточного мироощущения и мировосприятия: стилизация восточных жанров, возрождение восточных символов и образных афоризмов, соположение мотивов.

В поэмах возрождение восточных традиций, не ограничиваясь идейно-содержательной парадигмой, восточным мировоззрением, ярко проявляется и в образно-художественном мышлении, в приёмах и средствах воссоздания действительности, в условно-эмоциональном, субъективном содержании текстов, в жанровых модификациях и даже в стихосложении. «Диалогические субъектно-объектные отношения, отсутствие конкретизации хронотопа, риторические обращения, использование деталей, характерных для религиозной картины мира»2, также свидетельствуют о восточных традициях в поэмах. Произведения обогащаются интертекстуальностью, поэт усложняет текст при помощи символов, обыгрывая их смыслами. Зачастую многозначность символов, являющихся ключами к различным вариантам прочтения, указывающих на различные содержательные пласты в поэмах, обеспечивающих полисемию, полифонизм в художественных текстах, становится стержнем поэтики его произведений. Тексты наполняются арабо-персидскими лексическими единицами (аил – лицемер, ша – шах, ммт – приверженец, акын – поэт-импровизатор и певец, кас – чаша, итиат – усердие и др.), некоторые изречения поднимаются на уровень афоризма, наблюдается стилизация под восточные произведения.

В поэмах философского содержания структурообразующую функцию выполняет лирический герой-философ, который размышляет об общечеловеческих ценностях, канонах бытия, о жизни и смерти, при этом единство жизни и смерти освещается в парадигме исламских канонов. Так, в поэме «Волк» значительное место занимают нравственно-философские размышления о человеческой душе, духовной связи между людьми. Эпиграфы, взятые из песни В. Высоцкого («…Волки мы – хороша наша волчья жизнь, / Вы собаки – и смерть вам собачья!») и из мультфильма «Bаltо» («…И не волк, и не собака – просто герой»), вписываясь в авторскую позицию, предопределяют основной мотив произведения. При помощи такого эпиграфа в структуре текста философские размышления переплетаются с общественно-социальной и политической оценкой.

Объективный пласт повествует о том, как лирический герой убил волка, когда-то его дед тоже проявил такую смелость. Противостояние «волк / щенок» в субъективном пласте воспринимается оппозицией, обладающей символическим звучанием и синтезирующей философские, общественные и этические взгляды в единое целое. Для волка характерны такие черты, как гордость, неподкупность, несгибаемость. Щенок же характеризуется мелочностью, озлобленностью, рабским чувством: «Сильны и горделивы волки, / А ты – щенок, холуй». В структуре произведения они символически воплощают в себе качества, которые в человеческой душе формируют два противоположных полюса. Образ волка становится символом гордости, несгибаемости, духовности; образ щенка – озлобленности, безобразного, бездуховности. Столкновение этих полярных сил придаёт поэме онтологический характер. Повествуя об убийстве волка человеком, поэт утверждает, что человек сам лишает себя гордости, великодушия и несгибаемости. В то же время в оппозиции «мерцает» и иной подтекст. В общественно-социальном ракурсе волк символизирует гордых и несгибаемых хранителей общества, нации, щенок – людей, разрушающих человеческие судьбы, уничтожающих основы общества, национальное единство. При помощи такой интерпретации рождается своеобразный сарказм, критикующий характерную для тоталитарной системы игру людьми, основывающуюся на чувстве страха: «Лай давай, щенок! / Меня облаешь и получишь / Мослы, остатки супа…» В-третьих, через эти образы мы можем наблюдать противостояние белого и чёрного в душе каждого человека.

При этом лирический герой утверждает жизненные каноны человека как основные законы бытия: каждый должен сохранить в себе человечность, чистоту души, гордость и несгибаемость, не подчиняясь общественным канонам; для человека необходимо стремление к духовному совершенству, нравственному возрождению и самосовершенствованию. Таким образом, в поэме основным мотивом формируется мотив, характерный для восточного менталитета: стремление к духовному самосовершенствованию лирическим героем понимается как совершенствование действительности в целом.

В творчестве М. Мирзы вторую «группу» представляют поэмы, основанные на национальной идее, имеющие отношение к судьбе нации, оценивающие её прошлое, тревожащиеся за её настоящее, размышляющие о её будущем. В татарской литературе поэзия на протяжении всего ХХ века возглавляет процесс возрождения национальной идеи, размышления о судьбе татарского народа никогда не теряют свою актуальность и значимость. Тема судьбы татарского народа как константа поэзии XX века с конца 1980-х годов получает новый импульс, обусловленный связанными с перестройкой процессами демократизации3. В творчестве М. Мирзы поэмы, в которых основными мотивами становится судьба, трагедия татарского народа, понимаемая как утрата идентичности, занимают значительное место. В таких поэмах на передний план выходит активный, свободолюбивый лирический герой – гражданин своего народа, готовый бороться за свою нацию. Судьба нации зачастую рассматривается в историческом контексте: поэт обращается к историческому прошлому, проводит исторические параллели между прошлым и настоящим, обращение к трагическим событиям ХХ века становится формой поэтической рефлексии по поводу самых разных вопросов. Лирический герой утверждает, что история ХХ века, состоящая из постоянных войн и трагедий, не может осчастливить ни отдельного человека, ни нацию, ни народ в целом. Таким образом, прошедшая история оценивается как время утраты национальных ценностей, национальной идеи.

В связи с этим в поэмах большинство современных проблем оценивается как эхо тоталитарной эпохи. Показательны в этом плане поэмы «Мы росли, дедов не зная», «Турайгыр», «Не повторится никогда», «Простое слово – смысл бытия». Например, в поэме «Мы росли, дедов не зная» через переживания лирического героя оценивается трагедия целого поколения. Перед глазами проходят связанные с общественно-политическими переменами трагедии ХХ века, события, оказавшие влияние на человеческие судьбы.

Сюжет поэмы описывает трагические события ХХ века: снос минаретов, утрата духовных и нравственных ценностей, классовая борьба, которые раскрывают этот скорбный и кровавый этап истории. Потерю целого поколения автор расценивает не только как трагедию этого поколения, но и как трагедию будущих поколений, свою идею раскрывает на примере судьбы своего дедушки. Как результат этих событий, М. Мирза описывает формирование уничижительного отношения к духовным ценностям, к проявлениям национального, к тому, что было создано потом и кровью предыдущих поколений. В авторской позиции противопоставляется официальная и личная оценка: «Эра подвигов, считалось, / Лихолетьем называлось. / Это было время скорби / И литья невинной крови».

Нарастание чувств и переживаний лирического героя колеблется между тревогой и горечью. Он горюет и скорбит о том, что изувечивание духовного и нравственного поколения привело к нравственному ослаблению последующих поколений: «Говорят, борьба священна, / Ну и в чём же святость эта? / Чтоб лишить меня общенья / С умершим до срока дедом? … Оглянись на век минувший – / Почему всё так печально, / Безысходно и фатально? / Будет ли в грядущем лучше?». В результате гисьянистский по своей природе герой выступает в статусе борца за свой род и за свою нацию в целом: «Какие битвы впереди?.. / Прости меня, Аллах, прости! / Меня и весь честной народ – / К тебе иду, и он придёт!..».

Те же мотивы прослеживаются и в поэме «Турайгыр», посвящённой деду автора Нурлыгаяну – жертве репрессий. В сюжете поэмы описываются события тридцатого года, когда «советские» Газиззян, Абузар, Марфуга раскулачивали односельчан, согнали людей в колхоз, забрали их коров и лошадей. Автор утверждает, что изгнания из деревни духовно-нравственного поколения, отречение от духовных ценностей приводит к духовному обнищанию, этот мотив выражает посредством таких узнаваемых символических образов, как ал лм (красный флаг), кызыл кфенлек (красный саван), трансформируя их традиционное, идеологическое значение. Образ красного савана в тексте констатирует конец духовно-нравственного склада жизни и начало тоталитарной системы. Так поэт обращается к демифологизации советской идеологии, когда люди массово погибали в лагерях в результате тоталитарных игр.