Читаем Хозяйка над бесами (СИ) онлайн бесплатно

Полина стряхнула с рук крошки, и голуби подпрыгнули. Сизые, толстые — они вовсе не походили на райский птиц из народных суеверий. Впрочем, если бы народ вживую увидел ту, о ком слагал предания, сказочные лубки сразу перестали бы вешать в красный угол.

— Она хочет, чтобы мы поехали в Черниговскую губернию, — рядом опустилась тень. От Владимира пахло лавандовой водой. Он был то ли пятым, то ли шестым наследником Белебеевской мануфактуры. Богатые, незнатные рода всегда мечтали об одном: остаться богатыми, но стать знатными.

Сирин, получеловек-полуптица, как-то сказала Владимиру: лучше самому заслужить дворянство, нежели жениться на младшей сестре младшего графа Волконского и всю жизнь краснеть на суаре.

— Она уверена, там появятся бесы? — спросила Полина. — Бесов никто не видел, даже монашки.

— Она уверена, что там появится кольцо, — сказал Владимир, — В чаше был черный дым. Сирин говорит, что такого раньше не было.

Сирин прорицала по старой, рассохшейся чаше. Кто-то верил, будто бы это не просто чаша, а самый настоящий, еретический Святой Грааль. Полина не верила, что у народной демоницы могла заваляться христианская святыня.

Хотя чаша обладала волшебными свойствами — налитая туда вода становилась красной, и от нее шел дым. В этом дыму каждый видел свое.

Полина никому не говорила, но уже несколько месяцев в дыму ей чудились черные тени. Поначалу они молчали, но недавно стали что-то шептать. Полина откуда-то знала, что стоит ей различить в шепоте слова — и дороги назад не будет.

Она подозревала, кто ей мерещился.

Она не собиралась посвящать в это Сирин.

— Черниговская губерния, — сказала Полина, — это же беспросветная глушь, да?

— Там Сирин как местное божество. Есть даже деревня, где все рукодельницы получают посвящение от Сирин.

— Кто бы мог подумать.

Полина не всегда так относилась к Сирин. Когда-то она очень любила ее и почитала, как свою спасительницу.

Песни Сирин успокаивали и давали надежду. Она обладала магией в самом сокровенном ее смысле.

Сирин сама была магией — то ли человек с крыльями, то ли падшая богиня. Сирин верила, будто бы когда-нибудь в мире воцарится правильный порядок. Она никогда не поясняла, что это значит.

Сирин не любила ясность или простоту. Она все запутывала и утаивала. "То, что воплотилось в слова, имеет шанс быть разрушенным, — говорила она, — потому мы будем молчать, пока не исполнится пророчество"

Однажды, во время магических упражнений по очистке пространства, Полина оказалась на тонком плане. Там все выглядело так же, с небольшими отличаями.

Печь, около которой утром поссорились Анфиса с Владимиром, была вся в бурых разводах, с налипшими кусками красной грязи. В плотном мире ссора как раз и произошла по причине того, что печь отдраивали до дыр, стирая старинные магические рисунки. Анфиса считала, что так и надо, а Владимир злился — рисунки на печи помогали делать вкусную выпечку.

Владимир хотел сохранить их для своих мануфактур. Или хотя бы успеть перерисовать.

В тонком мире рисунки горели зеленым огнем. Где-то огонь еле теплился, и Полина догадалась, почему — здесь жесткая щетка Анфисы сделала свое дело.

Полина впервые оказалась в астральных сферах так надолго. Обычно ее сразу выбрасывало.

Поэтому, чтобы не тратить время попусту, Полина пошла к храму.

Храмом называли то место, где все общество собиралось для больших ритуалов.

На тонком плане в храм вела дорога из маленьких огоньков. Огоньки болтались в воздухе и выплескивали искры. Любой дух мог забрести сюда. Эта мысль Полине пришлась не по нраву.

В храме всегда горели свечи. На полотне, что висело над алтарем, были вытканы три женщины.

Во время длительных ритуалов казалось, что женщины движутся. Они меняли позы, одежду и украшения.

Полина вошла в Храм.

Алтарное полотно колыхалось. Только на нем было изображено другое — не три женщины, а одна. Она смотрела на прямо на Полину, ее лик был ужасен. И прекрасен. При взгляде на нее в голове проносились песни на незнакомых языках. У Полины возникло чувство, будто бы когда-то она знала эту женщину.

Она отвела глаза. В храме также горели свечи, сейчас их огонь был потусторонним, синим. Никого не было. Только блеклые тени бродили по Храму. Иногда они становились узнаваемыми. Вот тут Лукерья была одержима духом, и на астрале остался его огненный отпечаток. А здесь происходил ритуал плодородия, проступали призрачные обнаженные тела членов общества. Полина отвела глаза. За астральной копией ширмы она увидела тень Сирин. Ее крылья, не спрятанные под шалью, казались сделанными из серафинита. Собеседник Сирин скрывался за туманной завесой. На тонком плане не было запахов, но от его тени пахло тиной и сырой водой.

"Ты пожалеешь, — сказал он, — То, что ты делаешь, приведёт к войне. Водное царство никогда не поддержит тебя. Бесам не нужна хозяйка"

"Бесы — это третья сила. Без нее мир хромает и еле ползет, — ответила Сирин, и на миг лицо ее стало видно четко"

" Любая власть развращает. А из тебя она сделает чудовище"

Тут Сирин рассмеялась. Ее лицо пошло трещинами.

" Разве сова чудовище лишь потому, что поймала мышь?"

Полину вынесло из тонкого плана. Словно огромный магнит притянул ее сквозь времена и пространства. Она пролетела мимо огоньков, мимо печи, и упала на свою кровать.

Когда Полина открыла глаза, настоящий, плотный мир встретил ее запахом ладана. Полина поднёсла руку к стакану с водой и замерла. Сирин искала кольцо бесов не для того, чтобы спрятать его ото всех. Неизвестный собеседник понял это, и не поддержал её.

Сирин хотела повелевать бесами.

***

Они приехали в пятницу, под ярмарку. На ней торговали окрестные деревни. Полина купила липового меда в сотах, бочонок засоленных грибов и несколько куделей шерсти. В столице у Полины была на примете искусная вязальщица, которая делала изумительные муфты. По картам, следующая зима обещала быть студеной. Полина хотела подготовиться.

Утренний туман истаял. Солнце было белым, словно только что умылось.

— Что там? — спросила Полина, ткнув на самый высокий дом. Сначала она приняла его за часовню, но купола и крестов не было и в помине.

— Ткацкая мастерская, — ответила торговка, накладывая Полине крендельков. — Там платков видимо-невидимо. Я все мечтаю о таком, да дорогие. Однако ж красивее вы точно не видели. Они их сами сначала ткут, ткань ровная-преровная. А после вышивают, да так, что от картины не отличишь.

— Их, что ль, на стену можно вешать? — спросила Полина.

Торговка перевязала бумагу косаткой.

— Да я так вам скажу, такое не грех и в красный угол. Уж лепота!

Столь религиозное поклонение женским штукам Полине было не вчуже. После смерти маменьки она получила в наследство немного денег и месторождение руды. В руднике иногда находили самоцветы, которые Полина относила ювелирам. Она любила украшения, особенно когда узнала, что они могут стать талисманами и амулетами. Дома у Полины хранился сундук, наполненный причудливыми безделушками. Все это плохо влияло на духовность и кошелек.

Владимир разместил вещи в гостевой избе. На стуле уже стоял его саквояж. Из него выглядывали пучки полыни. На скатерти лежали карты мадам Ленорман. Они обещали, что успех совсем близко.

— Я спрашивал, откуда нам стоит начинать поиски. Очевидно, что кольцо не просто так тут оказалось.

— Думаешь, местный помещик проиграл его черту в карты?

— Это село — единственное, куда Сирин не может попасть. Мы обыскали весь свет…

— Всю столицу, — перебила Полина.

— Весь свет, — повторил Владимир, — Для Сирин нет границ и верст. Я был рядом, когда случилось видение. Она сказала, что это и видением-то не было. Просто голоса. Они говорили, что нашли в Озерске странное кольцо. Оно выглядит старым, неказистым, но стоит надеть его, превращается в перстень с черным камнем. Камень сверкает даже ночью. Сирин сразу поняла, где искать. Да и черный дым…

— Судя по твоим картам, — сказала Полина, — кольцо рядом. А в видении так и прозвучало, Озерск?

Владимир посмотрел на нее.

— Откуда у тебя такие булки? — спросил он — Форма необычная.

Полина протянула ему кренделек.

— Палатка у входа на базар.

Она знала, что в самых сладких снах Владимир видит себя хозяином Белебеевских мануфактур. Или каких-нибудь других мануфактур. Потому он пойдёт и узнает рецепт крендельков, на случай счастливого будущего.

— Сирин сказала, что как-то приказала этому селу, а оно больше было раньше, не только Озерск, ещё там три деревеньки окрест были, исчезнуть долой с ее глаз. Она разозлилась на мастериц. Они получили дар, но не хотели стараться, плохо вышили ее портрет. С тех пор она не видит Озерск и окрестности. Не увидит, пока у кто-то из них не получится настоящее произведение искусства.

— Видимо, мастерицы тут не настолько талантливы, — только и сказала Полина.

В доме Ордена висело множество картин, а музыку на ритуалах играли музыканты Большого. Однажды Сирин вернула художнику зрение, чтоб он снова мог рисовать — ей понравился незаконченный пейзаж, завешанный тряпками, печальный символ утраченных глаз. Она одаривала талантами, говоря, что магия и искусство подобны листу дерева с глянцевой и матовой стороны. Правда, в ком-то от взмаха крыльев Сирин развивалось безумие, а не поэтические склонности.

Когда за Владимиром закрылась дверь, Полина достала череп. Он принадлежал юноше, убитому в пути. Его дух мог блуждать по перекресткам веки вечные. Перекрёстков в мире много — и вымощенный булыжниками столичный, где лошади часто истирают копыта; и посыпанный песком деревенский, на котором сплетничают соседки; и лесной, поросший травой, где бродят мавки. Где-то про кольцо слышали наверняка.

Полина постелила на стол черную ткань. Зажгла свечу из свиного сала и печной сажи.

— Я призываю тебя, дух убитый, поднимись на мой зов, подчинись моей воле. Дмитрий, явись!

В книгах писали, что вызов мёртвого нужно делать в полночь. На полу костяным порошком стоило начертить защитный круг, а также воскурить стиракс. Полина этого не сделала. Она много раз призывала мертвых, ведь Сирин наделила ее даром иметь власть над потусторонним. Ну и лунатизмом, конечно.

Из глазниц вытекла струя тумана. В избе стало холодно.

"Что ты ищешь?"

— Кольцо.

"Оно за спиной"

Полина положила на череп руку. Туман стал гуще.

— За чьей спиной?

"Там, где не увидеть"

Пальцы обожгло холодом, и Полина отдернула руку.

— Дмитрий, подчинись моей воле! Скажи, где кольцо!

Туман потемнел, словно дым. Полине почудился запах гари. Она взглянула на свечу, но та горела ровно.

— Ты обретешь его.

Полина обернулась. Изба пустовала. Мертвые говорили шелестом листьев, шорохом песка и земли. Этот голос не принадлежал мертвым. Он звучал так, словно хор говорил в унисон. В голове загрохотал колокол.

— У нее за спиной. Возьмёшь — и кровь вспомнит. Возьмёшь — и дашь надежду, — протрубила многоголосица.

Волосы встали дыбом. Полина пальцами потушила свечу и выбежала на улицу. Ей мерещилось, что позади смеются.

Вечером они пошли на погост. Быстро темнело. Полина заметила небольшую избу с крестом — в Ткацком часовню построили на кладбище. Воздух пах мокрой землей. На могилах кое-где лежали вареные яйца. Приближались Осенины.

Полина потуже затянула дорожный плащ.

— Жаль, что ты не взяла в дорогу череп, — сказал Владимир. — Надеюсь, здесь мы найдём что-то подходящее для прорицания.

Они шли вдоль крестов. Кладбище содержалось в чистоте. На Троекуровском, куда Орден выезжал временами, бывали и кучи мусора, и гнилые кресты, а как-то раз Анфиса наступила в труп собаки. Анфиса так кричала, что будь собака чуть менее разложившейся, обязательно воскресла бы от шума.

В Ордене никогда не состояло больше девяти человек. Люди приходили и уходили, но Анфиса оставалась неизменной участницей кладбищенских ритуалов.

Ткацкое кладбище словно каждый день убирали. Между могилами не росло травы, а кресты стояли прямо.

— Здесь чтут усопших, — сказала Полина.

— Так они все друг друга знают. Это их дяди, тети, соседи. А у нас со всей Москвы и окрестных деревень везут. В такой толпе не найдешь никого, а чужие не свои, перед ними нечего блюсти.

Владимир часто говорил, что истинные таинства содержатся в вульгарных обрядах деревенской ведьмы. Мол, она ближе к природе, нежели городской маг. Даже Сирин запечатлена в народных сказках, а не сокровенных гримуарах.

— Что там? — спросила Полина, замерев. Вдали мелькнули огоньки.

— Кого-то хоронят. Поздновато.

Владимир ошибся. На краю кладбища вырыли яму. Могильщик отставил керосиновую лампу.

— Господаре, заплутали? — спросил он, увидав Полину. — Могилы благородных в помещичьем склепе, здесь простые лежат. Черная кость.

Могила была разрыта, но пуста. Наверное, хоронить будут завтра.

— Шли бы вы, — продолжал могильщик. — Скоро труп подвезут, а он моровый.

— Моровый? — Владимир с Полиной переглянулись.

Магия не могла сберечь от чумы.

— Да, хоть и не Моровая язва, слава тебе господи, — могильщик перекрестился, — а все равно. Так что идите, пока не привезли.

Владимир протянул ему монетку.

— А ты нам не покажешь? Я лекарь, может, пойму что за болезнь.

Могильщик монетку взял.

При честном народе они не стали вызывать духов. В столице оккультные развлечения привечали. Деревенские вряд ли обладают такой широтой взглядов. Им не объяснишь, что свежеусопшие легко отзываются, а над лежалым черепом нужно корпеть. Для них магия — не утонченное развлечение интеллектуальных умов, для них магия — повод вымазать дегтем ворота и избить.

В этот раз Полина начертила и круг, и защитные имена, и возжгла смолы.

На кладбище стояла тишина.

Луна была такой же круглой и сверкающей, как пятак с глаз умершего.

Сизый дым благовоний поднимался в небо. Свеча озаряла подножье креста.

Мертвый пришёл. Откуда-то подул ледяной ветер, свеча потухла. Владимир потянулся к ней, но Полина перехватила его руку. Благовоние зачадило, запах изменился. Будто бы кто-то вытащил из сумки протухшее мясо.

— Дух, назови свое имя, — приказала Полина.

"Елена"

К кресту подошла девушка. На ней был белый саван, распущенные волосы лежали по плечам и ниже. Глаза у девушки были закрыты.

— Елена, где кольцо, которое ищет Сирин?

"Она его не увидит"

— Что это значит? — спросил Владимир. Он поднял на уровень глаз обсидиановое зеркало, которое помогало слышать и видеть мертвых.

"А вы можете"

Покойница открыла глаза. Они были полностью черные.

— Опусти взгляд, — прошептала Полина, — Она опасна. Скажи, Еленой крещенная, где найти кольцо?

"Я скажу. В обмен на дело"

Мертвые не должны ничего просить. Не им ставить условия магу.

— Я приказываю тебе.

" Ты сама умрешь, если не поможешь мне"

— Почему?

Покойница протянула руку вперед, но наткнулась на невидимую преграду.

"Будет мор. Все погибнут. Остановите мор"

— Ты не сказала, где кольцо.

"Я скажу. Если остановите"

Откуда-то подул ветерок. Он всколыхнул чёлку Полины. А еще он приподнял над землей крупинки костяной муки.

Круг потерял защитную силу.

Прежде чем покойница вошла к ним, Полина разожгла пучок чертополоха.

Владимир начал читать изгоняющее заклинание имени Гекаты Хтонии.

Сирин хотела власти над миром, она обезумела от своих видений, но она очень хорошо учила колдовству. Неупокоенные духи не в силах были одолеть ее воспитанников.