Читаем Сказания Чёрного Ворона онлайн бесплатно

Василиса смахнула с лица пепел. Сизые хлопья холодили кожу, словно снег. Ногу обхватили мерзкие щупальца, щиколотку обожгло. Кожа тут же покрылась розовыми ожогами. Сухая земля размякла, погружая стопу в новообразовавшуюся ямку. Прихвостень Тьмы вцепился в хрупкие плечи, разрывая материал куртки острыми когтями. Зловонное дыхание опалило шею, вызывая рвотный позыв.

Навь не собиралась отпускать свое дитя. Пришло время для жатвы. Василиса горько усмехнулась. Она отправилась сюда, чтобы забрать чужую душу, а теперь Тьма собиралась отнять ее собственную. Мрак в сердце развеивала надежда на спасение жизни, за которую она готова была отдать свою. Любовь — странная штука. Она может даровать силы, а может их забирать. Остаться здесь за нее — не такая уж плохая идея.

Василиса зажгла огонь, и зеленое пламя полыхнуло в ее ладони. Умирать — так с музыкой.

Тени метались по комнате. Сгустки черного и белого дыма прыгали из угла в угол. Они парили в воздухе, то отскакивая друг от друга, то переплетаясь воедино.

— С-сегодня… — прошипел один из них, сверкая крошечными желтыми глазами. — Это случится с-сегодня…

Он бросился к бледному лицу, но путь преградила жемчужная дымка.

— Хоз-зяйка сказала лишь присмотреть з-за ней.

Темные шары нависли над кроватью. Бесформенные, дышащие жизнью, закружились, образуя спираль.

— Пора! С-сейчас! — наперебой зашептали они. — Мы ждали с-слишком долго.

Дымки лунного цвета соединились в один большой пульсирующий клубок, поглощая спираль.

— Нельз-зя! Хозяйка сама обратит ее…

Жемчужный шар мгновенно раздулся, увеличившись в два раза, а затем лопнул. Родившийся от него порыв ветра сдернул крючки с карниза. Плотная штора резко сдвинулась в сторону, запуская в спальню солнечные лучи. Темная спираль, сжавшаяся до сантиметра в диаметре, испарилась, как вода в жаркий летний день.

Василиса проснулась в холодном поту. Страх, боль, манящие ожидание неизвестного, необъяснимая уверенность; шквал эмоций смешались воедино из-за сна, который она не могла вспомнить. Смазанные лица, смутно знакомые очертания стремительно ускользали от нее. Ощущение создалось такое, словно в том месте, где она находилась, осталось нечто очень важное.

Взгляд упал на электронные часы. В спутанный клубок мыслей о сне протиснулась новая. Будильник не сработал, хотя точно был заведен прошлым вечером. Зазвонивший телефон немного привел в чувства. На экране высветилась фотография улыбающегося студента.

— Я на месте. Ты скоро будешь? — голос Артема Высоцкого звучал чересчур бодро. В прочем, самое то для полудня.

— Опоздаю немного. Я проспала.

Василиса сбросила вызов и стала собираться в дорогу. Наспех одеться, умыться, наполнить сумку нужными вещами: чем больше действий она совершала, тем быстрее стиралось воспоминание о сне. Стоило ступить за порог съемной квартиры, оно окончательно растворилось, ничего не оставив после себя.

Опаздывать никогда не входило в привычки Василисы. Родители приучили ее рассчитывать время заранее, что она и делала. Почему именно в этот день все пошло наперекосяк? Сначала не сработал будильник, затем она поскользнулась на мокрой ступеньке подземного перехода и подвернула ногу. Очередь на эскалатор начиналась практически с улицы, поезд в метро ехал непростительно медленно. Людей в вагоне было так много, что она всю дорогу дышала чьими-то компотными духами, не имея возможности отодвинуться.

Свежий воздух обрадовал на короткие пару мгновений. Как только толпа подтолкнула Василису к проезжей части, она вспомнила, почему предпочитала сторониться Невского проспекта в обеденное время. Если бы Артем слезно не умолял ее встретиться в центре города, она бы отправилась в более спокойное место, где они обычно встречались.

Уютное кафе «Два лимона» располагалось в пяти минутах ходьбы от университета, в котором они оба учились. Артем заканчивал первый курс, Василиса — последний в магистратуре. В свободное от учебы время она подрабатывала репетиторством. Обычно занималась со школьниками, готовящимися к экзаменам, но иногда попадались и студенты. Ее фотография давно висела на доске почета, а слухи об успехах распространились по всему университету, так что она совсем не удивилась, когда Артем попросил ее о помощи с проектом.

Их объединяла учеба на филологическом факультете. Изучение старославянской литературы, в особенности множественные самостоятельные переводы, давались студентам с большим трудом. Василиса же щелкала все предметы, как щелкунчик орешки. Эта способность не делала ее суперчеловеком, лишь помогала быстрее усваивать изучаемый материал. А еще доступно делиться им с учениками. Мобильник снова зазвонил, и она зарылась в сумку, чтобы достать его.

На светофоре, наконец, загорелся зеленый. Два плотных пешеходных потока, направляющихся навстречу друг другу, смешались. Кто-то врезался в плечо Василисы, разворачивая ее на девяносто градусов. Она успела разглядеть полы бежевого плаща, прежде чем поняла, что выронила телефон из рук. Поднять его оказалось непросто. В глазах потемнело, как только она наклонилась. Нескончаемая вереница ног, перевернутые здания, яркие полосы зебры… Мир закружился, дезориентируя в пространстве. Череп словно сдавило в тиски, тянущая боль отразилась в затылке.

Василиса прищурилась и тут же отшатнулась назад. Свет автомобильных фар ослепил ее. Раздался визг скользящих по асфальту шин. Кожа на позвоночнике засаднила, посылая мозгу сигнал о том, что его обладательница упала. Она попыталась подняться, опираясь рукой, но в запястье стрельнуло, оно подвернулось, и с побледневших губ сорвался стон.

Коричневые лакированные ботинки замерли в нескольких сантиметрах от ее лица.

— Девушка, вы в порядке? — низкий голос прорвался сквозь гудящий шум в голове. — Вы выскочили так неожиданно. Клянусь, еще секунду назад вас тут не было!

— Ч-что… — язык заплетался. Понадобилось приложить усилия, чтобы договорить. — Что случилось?

— Вы чуть не устроили аварию, — говорящий зазвучал грубее. — Бросились под колеса, как будто не видели светофор.

Василисе захотелось оправдать себя: сказать, что до конца перехода оставалось секунд пятнадцать, что она не нарушала дорожные правила и уж точно не собиралась попадать под машину, но на прошлую фразу ушли все силы. Впечатление создавалось такое, будто бы кто-то выкачал из нее энергию до последней капли.

Она кое-как присела. Здоровой рукой убрала волосы с лица, неожиданно обнаружив на лбу испарину.

— Встать можете? — голос послышался совсем рядом. — Сколько пальцев?

Перед лицом появилась широкая ладонь. Три пальца сложились, оставляя знак «мир».

— Два.

— Отлично. Все не так плохо, как я думал. Давайте.

Василиса не успела понять, что именно должна была дать водителю едва не сбившей ее машины, как крепкие руки обхватили ее, осторожно поднимая на ноги.

— У меня нет времени ждать скорую. Я сам отвезу вас в больницу.

Голова все еще кружилась, поэтому Василиса не сопротивлялась, когда ее сажали на переднее пассажирское сидение и пристегивали ремнем безопасности. Перед глазами плясали серые пятна, мешая разглядеть улицу за лобовым стеклом и водителя.

— Здесь рядом платная. Я оплачу осмотр.

Дальнейшую дорогу Василиса не запомнила. Она не могла сказать наверняка, сколько они ехали, куда сворачивали, и почему так быстро оказались в помещении с белыми плитками на полу. Разговор между тем, кто вез ее, медсестрой и врачом, слились воедино, превратившись в словесную кашу. В какой-то момент ее усадили на кушетку и протянули стакан с водой.

Василиса осушила его почти залпом. Взгляд прояснился. Она увидела улыбающегося в усы старика в белом халате.

— Так гораздо лучше, правда? Как вы себя чувствуете?

— Голова кружится.

— Мутит?

— Нет. — Василиса постаралась прислушаться к своему телу. Постепенно ей становилось легче. — Уже получше. Только рука болит.

Доктор посветил в ее глаза пальчиковым фонариком, задал еще несколько вопросов, внимательно осмотрел запястье и вынес вердикт:

— Удара головой не было, давление в порядке. Думаю, сотрясения нет, но лучше понаблюдать за состоянием в течение дня. В случае ухудшения — немедленно обратиться в больницу. — Он обработал ссадину на раненой руке, замотал ее эластичным бинтом. — Небольшой ушиб. Мажьте этим гелем на ночь и старайтесь не напрягать руку.

Врач положил на стол желтый тюбик, и Василиса убрала его в рюкзак. Подняться самостоятельно не получилось, — ее снова подняли и вывели в коридор. Чувствуя, что может сама держать равновесие, она отступила на шаг. Теперь у нее, наконец, появилась возможность разглядеть лицо человека, все это время сопровождающего ее.

Светлые волосы, аккуратно выбритые у висков, плавно переходили в уложенные наверх и вбок более длинные пряди. Голубые глаза, грубая челюсть с щетиной. Широкие плечи обрамлял синий пиджак, на белой рубашке виднелся галстук. Молодой мужчина на вид лет двадцати восьми оказался выше Василисы, и он безусловно был очень красивым.

— У меня голова закружилась. Я не прыгала под колеса, честно. — Она криво улыбнулась. Оправдание вышло так себе.

Густые брови сдвинулись к переносице. Другой на его месте обругал бы ее на чем свет стоит, однако мужчина лишь тяжело вздохнул.

— Послушайте, я очень спешу. Мне нужно быть в аэропорту через пятнадцать минут. Если у вас нет ко мне никаких претензий, давайте напишем расписку, и я поеду?

Не ожидая такого поворота событий, Василиса удивленно кивнула.

— Ладно.

На стойке регистрации им любезно предоставили два бумажных листа и ручки. Расписки она никогда не составляла, поэтому просто повторила все слово в слово за мужчиной. Она решила, что согласно его громоздкому виду почерк у него будет таким же размашистым, а он оказался мелким и ровным. Внимание Василисы привлекли два продолговатых шрама на его правой руке. Они начинались на фалангах большого и указательного пальцев и терялись где-то на запястье. Закончив, Громов Ярослав Ратимирович, как гласила запись, поменял их листы местами, и поспешил на выход. Необычное отчество.

Василиса проводила Ярослава задумчивым взглядом. Он шагал уверенно и, видимо, действительно торопился. Несколько секунд после его ухода в воздухе держался аромат одеколона. Хвойный и свежий, как утро в лесу. Терпкий и приятный одновременно. Когда мужчина скрылся за стеклянными дверьми, Василиса почувствовала едва уловимое разочарование. Задним числом она вдруг осознала, что была бы не против, если бы Ярослав задержался рядом с ней еще на пару минут. Она держала в руках данные его паспорта и теперь знала, что он жил в Москве. Наверное, он приехал в Питер по работе, а теперь, к ее великому сожалению, опаздывал на самолет.

Выпив еще стакан воды из кулера, Василиса покинула больницу. Прямо у входа притормозило желтое такси, выпуская пассажира, и она быстро юркнула на его место.

— К ближайшему метро, пожалуйста.

Откинувшись на заднее сидение, она прикрыла глаза. От стресса клонило в сон, и она почти задремала. В какой-то момент таксист потормошил ее за плечо.

— Приехали.

Василиса вышла на свежий воздух и потянулась. Все еще сонная направилась к лестнице. Зашла в метро, достала студенческий проездной, приложила его к пропускному автомату. Неожиданно тот запищал, приводя ее в чувства. Она приложила карточку еще раз, потом еще, но та все равно не сработала.

Василиса направилась к кассам.

— Посмотрите, что с проездным? Там должно быть достаточно денег.

Крупная женщина с бордовыми волосами взяла проездной, повертела его в руках и со странным выражением лица уставилась на Василису.

— Вы шутите?

— Почему?

— Он же питерский. — Кассир изогнула серую бровь — последствие неудачного татуажа — так, словно Василиса над ней издевалась. — Вы не проедете. Будете покупать жетоны?

— Подождите, зачем? — искренне недоумевала она. — У меня же есть карта.

— Девушка, если вы продолжите, я вызову полицию, — и до того не самый приятный голос сделался жестче. — Не собираетесь ничего покупать — освободите место следующему.

— Простите, но, может быть, вы объясните, почему не работает мой проездной? Я оплатила его неделю назад.

— Наверное, в вашем метро он и работает, но в нашем нет, — отчеканила кассир, порядком разозлившись из-за ее вопросов.

— В каком «вашем»-то?

— В московском!

Василисе эта ситуация тоже не нравилась. Шестой год она жила рядом с метро «Московская» и знала наверняка, как оно выглядело изнутри. Именно по этой причине слова уставшей от работы женщины, глядящей на нее из кассового окошка, как на сумасшедшую, казались полным абсурдом.

— Я ничего не понимаю, — сдалась Василиса.

Женщина сжала накрашенные морковной помадой губы в тонкую линию. Помолчала несколько секунд, словно собиралась с духом, а потом выдала, громче положенного:

— Девушка, вы в Москве! Следующий!

Старичок в рабочем комбинезоне отодвинул Василису в сторону. Он недовольно пробурчал что-то вроде: «Ну и молодежь пошла», всучил ей студенческий проездной и бросил в металлическую приемную чашечку красную карту. Надпись на ней гласила: «Московский транспорт. Единый билет».

Решив, что это какой-то дурацкий розыгрыш, Василиса вышла из очереди и стала искать глазами карту метрополитена. На стене висела белая табличка с указанием цветных веток, которых оказалось чересчур много для питерского метро. Более того, она была шире, а центральные ветки соединялись в круг.

— Ерунда какая-то.

Василиса бросилась на выход. Оказавшись на улице, она первым делом развернулась лицом к зданию и прочитала вывеску: «Московский метрополитен». Ниже была указана станция, о которой она никогда не слышала, а вокруг высились совершенно незнакомые здания. По коже побежали мурашки. Странное чувство поселилось в ее груди. Василиса принялась разглядывать прохожих. Когда она вышла из дома на небе собирался дождь. Люди ходили в куртках, тонких плащах, теплых толстовках. Здесь же каждый второй человек был одет в футболку, шорты или легкую рубашку.

— Не может быть. — Василиса отказывалась верить в происходящее.

Она подбежала к автобусной остановке, надеясь увидеть знакомые номера автобусов на информационной табличке, однако ни их, ни известной карты местности она не нашла. Схема сообщала о перемещениях наземного транспорта центра Москвы.

— Что? — Василиса нервно затеребила край кофты, в которой ей, между прочим, успело сделаться жарко. — Простите, — обратилась она к сидящей на скамейке бабушке, — где я нахожусь? — Сойти за сумасшедшую не хотелось, поэтому она придумала более-менее подходящее объяснение своему вопросу: — Я неместная просто, потерялась.